Лягушонок-вампирёныш

— Так… ну… — Что?! — Знаешь, могло быть и хуже, — Ирма с детским любопытством старалась рассмотреть то, на что так злилась Вилл. — Наверное… — «Наверное»?! — такой паники Вилл уже давно не испытывала. В последний раз она так перепугалась, когда о её аллергии на солнце узнали в прошлой школе местные хулиганы. И, если бы не её друзья, девочке пришлось бы до самого вечера находиться в школе и избегать охранника и уборщиц, чтобы те её не прогнали за территорию учебного заведения. Честно, её бы даже слушать не стали. А маме она про этот случай так и не рассказала (да и не собирается…). Благо, что потерю толстовки можно было списать на школьные беспорядки в раздевалках. Повезло ещё, что солнцезащитные очки она с собой постоянно таскает. А вот толстовку было жалко, всё же одной из любимых была, с принтом лягушонка в ведьминской шляпе. Вилл не хотелось тогда решать эту проблему. В груди до сих пор горел страх о том, что с ней может стать, если её оголённые участки кожи попадут под солнечные лучи. Подруги в шутку называли её «вампирёнышем» из-за этого, а другие, кто не знал, недо-готкой из-за внешнего вида: постоянно бледная, красные глаза с мешками (а на самом деле иногда воспаление), холодное тело даже летом (с рождения так, ничего странного), тёмно-рыжие волосы и вечно что-то тёмное из одежды с некоторыми принтами лягушат. Девочка даже руки скрывала перчатками, чтобы уж наверняка. Она терпела это потому, что это всё было неотъемлемой частью её аллергической жизни. Однако теперь, после первой вылазки на Меридиан… Всё стало намного хуже! Она теперь самый настоящий, чёрт возьми, вампир! — А мне кажется, что выглядит мило, — добродушно отметила Хай Лин, высматривая из-за плеча подруги её отражение в зеркале. — Они же не такие уж и большие. Будто накладные. — Девочки, у меня клыки! — Вилл вспылила снова и повернулась к чародейкам лицом, показывая пальцами на искривлённый от гнева рот. — Вампирские, чёрт побери, клыки! За приоткрытыми губами проглядывались маленькие, едва ли не чисто белоснежные клыки. И Вилл ни за что не призналась бы себе и никому, что пустить их в дело сейчас хотелось до безумия. — Главное, чтобы жажды крови не было, — как бы между прочим заметила Тарани, заставив остальных застыть на месте от данной мысли. Комментировать отступление девочек на пару шагов от Вилл никто не собирался, однако Тарани снова схватилась за книгу, где было написано про летучих мышей. — Я честно не представляю, что делать… — Из плюсов: тебя могут пригласить играть вампира-подростка в каком-нибудь сериале, — Корнелия сострила, чем заслужила хмурый взгляд от Ирмы и Тарани. — Что? Я пытаюсь найти положительные стороны в данной ситуации, — девочка руками показала на рыжевласку, которая снова принялась осматривать свои клыки в зеркале. — Надеюсь, бабуля сможет что-нибудь найти и помочь нам… — Хай Лин старалась не терять хорошего настроя, однако обречённый и потерянный вид Вилл этому не способствовал. — Вдруг у кого-то из прежних стражниц была такая же аллергия, как у тебя? Или вурдалаки с Меридиана, если такие вообще там есть, кого-то из них кусали и они искали противоядие от вампиризма? Ну хоть что-нибудь?! — Это навряд ли, — чародейка огня захлопнула оказавшуюся бесполезной книгу и положила её рядом с собой на пыльный ящик. Она вообще давно ещё покупала её в книжном, думала, что понадобится, но вампир и летучая мышь — существа абсолютно разные. — Хоть и не такая уж редкая аллергия, но у нас она нечастое явление у людей, а уж на Меридиане и того реже, наверное... Они сидели в подвале под рестораном родителей Хай Лин, чтобы Вилл было легче (на улице ужасно ярко и тепло для осенней погоды светило и грело солнце) и чтобы Ян Лин им помогла. Как только девочки пришли и показали результат первой вылазки, бывшая стражница с серьёзным выражением лица отправила всю ораву детей в самое тёмное помещение из имеющихся в ресторане — тот самый пыльный подвал, куда они доставили Каллеба после первой миссии — и сказала ждать её и не превращаться. Повстанца сейчас с ними не было, но по словам Хай Лин, которая успела пообщаться с бабушкой по поводу нового и невольного посетителя их подземного «ресторана», повстанец идёт на поправку и исследует округу. Вилл, услышав данную весть, чуть с ума не сошла, схватившись за голову. Мало ей проблем с новым аксессуаром во рту, так ещё и повстанец — совершенно им незнакомый, на секундочку, — вздумал вытворять то, что ему заблагорасудется в незнакомом ему мире! Каллеб у них в городе — как белая ворона среди воробьёв! И это даже мягко сказано! А если с ним что-то случится?! Они только ему помогли, а он вот так поступает! Все девочки, включая Хай Лин, были немного удивлены и обескуражены решением парня, однако Корнелия, что Вандом добило окончательно, сказала, что он может ходить, где ему захочется, ведь они его просто спасли, но никак не запирали. Права на это у них нет. И по сути с ней не поспоришь в данном утверждении, но Калеб всё же точно не имел права бросаться в воду, не зная броду. Он даже их не дождался, чтобы расспросить о городе! Что у него с мозгами?! — «А есть ли они у него вообще?..» — подумала Вилл, громко выдыхая. Каллеб был в Хитерфилде всего ничего, а уже знатно её подбешивал. О, и это он ещё не видел того, что с ней стало после того, как они с девочками его спасли. Интересно, парень испугается или сочтёт её клыки чем-то обыденным? Вообще, судя по тому, что и кого они смогли увидеть и с кем успели сразиться на Меридиане, Вилл не удивится, если вероятным выбором реакции будет второе. — Острые, — тихо констатировала Вандом, прикоснувшись языком к самому кончику одного из клыков. Она быстро закрыла рот, чувствуя отчётливый металлический привкус. Но больше ничего странного не заметила. — «Всё как обычно… Уже облегчение.» Однако у неё всё ещё было будто полусонное, уставшее состояние. И одновременно с этим её штормило, слегка подташнивало и по ушам и голове будто бы били маленькими молоточками, не переставая, а только увеличивая темп непонятной ей игры. Ей почему-то казалось, что звуки стали становится громче с каждым часом. Нет, минутой! Глаза уже не так кололо как тогда, когда они ещё были на улице и солнечный свет, отражающийся от витрин магазинов и заведений, промелькал перед зрачками, принося вслед за собой лёгкую режущую боль. В подвале горела тусклым светом лампочка, принося своим холодным цветом облегчение для её пострадавших глаз. Как будто Вилл кто-то надел на глаза охлаждающую повязку, от которой ей не хотелось избавляться ни под каким предлогом. Да и вообще… Вилл отцепилась от зеркала, которое они тут не так давно нашли, и оглянулась на девчонок и их окружение. Пыль. Везде. Сплошь и рядом одни только пыль, грязь и мокрые маленькие лужи от протекающих в некоторых местах труб. Вилл чувствовала как натягивается тетива её нервов от одного только звука падающих капель. Раньше она этого не слышала. И так отчётливо голоса, шаги и звуки с улицы тоже не имела способности слышать. А сейчас она была готова спрятаться куда-нибудь в тёмный угол и закрыть уши руками, только бы не слышать стуки от каждой из стражниц и чего-то сверху. Не хотелось знать, о чём разговаривают влюблённые сладкие парочки, что обсуждают супруги за столом, как пытаются успокоить плачущего ребёнка его сестра и родители, на какую вечеринку в ближайшие выходные пойдёт группа каких-то подростков из их с девочками школы. И многое другое. И снова эти дурацкие капли проточной воды! И звон. Этот оглушительный звон металла об металл и дерево где-то сверху, чуть правее от них. Там кухня? Хай Лин точно знает, но спрашивать сил нет. Боже, как же болела голова от стольких звуков одновременно! — Бабуля! — Хай Лин! — воскликнула Вилл, закрывая уши и приседая под удивлённые восклики одноклассниц. — Не кричи! По телу прошлась дрожь, а уши, не смотря на прижатые к ним ладони, всё равно улавливали шаги и голоса стражниц и строгое и обеспокоенное старческое бормотание. На несколько секунд Вандом всерьёз захотелось оглохнуть. Просто перестать слышать что-либо хотя бы пять грёбаных минут. Её трясло и тошнило, во рту на языке до сих пор лежал вкус крови, в затхлом воздухе нос отчётливо улавливал нотки бергамота, лаванды, зелёного чая, жасмина, сладкой розы, запах сухих специй, чесночных сухарей, сырных шариков и крекеров. Все вместе они раздражали крылья носа и першили горло одновременно с вдыхаемой в лёгкие пылью и грязью с холодного пола. Сжав зубы до скрежета, Вилл терпела. Пыталась терпеть весь этот навалившийся на неё фонтан звуков, цветов, запахов и ощущений. Не получалось. Ощущение чьего-то присутствия быстро вернуло её в реальный мир, а мозолистая ладонь на ткани толстовки, нежно и спокойно поглаживающая плечо, помогли открыть глаза, но руки от ушей Вилл не хотела отнимать. В груди зиял огромной дырой страх, что этот шумный и острый мир снова навалится на неё разом и она точно задохнётся. Просто потонет в незнакомых ранее ощущениях. Ян Лин смотрела на неё с сожалением и виной. Её тонкие старческие пальцы сжимали девичье плечо, будто держа на плаву её тело. Вандом даже показалось, что в глазах старой стражницы она отчётливо увидела раскаяние и гнев. На кого так злилась бабушка Хай Лин? На Вилл? На себя? На окружающих? Или на Кондракар?.. — Вилл, опусти руки, будь так добра, — попросила она спокойным голосом, от которого рыжей стражнице захотелось расплакаться. Ей совсем не хотелось решаться безопасности, пускай и такой ненадёжной и слабой. Не нужно. — Сейчас ты ничего не услышишь… Я поставила барьер, дорогая. Просто осторожно опусти руки. Вилл слышала её, хотя и понимала, что Ян Лин говорит тихо. А ещё она различала среди общего глухого шума, как дышат девочки за китаянкой и какое-то странное постукивание от каждой из них и самой старушки. Вандом не хотелось думать о том, что это за звук, но догадка сама собой возникла в голове яркой лампочкой. Она слышала, как бьются их сердца. — Я… Я не могу… Не могу, — Вилл ощущала тиски на шее. Её снова трясло, снова тошнило, снова она боялась окунуться в атмосферу хаоса и потерять ориентиры вокруг из-за боли. — Это… Мне больно… — Я знаю, милая, но ты должна опустить руки, — Ян Лин с особой осторожностью прикоснулась к одной из ладоней Вилл, а девочка ощутила как всё тело прошибло током. Жар. Жар от руки бывшей стражницы был настолько горячим, что школьница на секунду подумала, что вот-вот получит ожог. — Вилл, тебе никто не навредит. Не бойся. Вандом смотрела в тёмные глаза напротив и не видела в них ничего, что могло бы ей как-то угрожать. Лишь грусть и вину, которые скрывали от других искры пламенного, но тихого гнева. И Вилл решилась. Осторожно опуская руки, она смотрела в глаза Ян Лин и прислушивалась к своим ощущениям. Шума не последовало, желание оглохнуть в один краткий миг пропало, а непривычная гробовая тишина даже стала резать слух. Вилл проморгалась, понимая, что пелена на глазах была не помутнением. Это были не выплаканные слёзы боли и страха. Она аккуратно протёрла глаза, всхлип вырвался с губ сам собой, а поглаживание по плечу стало ощутимее, надёжнее как-то. Но полной безопасности подросток всё равно не ощущала. Чёрт, ей же почти восемнадцать лет, почему она не может взять себя в руки?! И почему это всё случилось именно с ней?! — Вилл, ты как?.. Ирма держалась позади Ян Лин вместе с остальными девочками и с сочувствием смотрела на их негласного лидера. Они все перепугались, когда Вилл внезапно крикнула на Хай Лин и, закрыв уши, отсела в тёмный угол. Они видели как её тело трясётся, слышали, как часто и рвано она дышит — словно несколько раз пробежала стометровый марафон — и как едва слышно всхлипывает. Но подходить к Вилл запретила одним движением руки Ян Лин, когда Ирма и Хай Лин, пришедшая в себя от крика, уже хотели броситься вперёд к Вандом. Против серьёзно настроенной старушки они пойти не смогли, поэтому все девочки стояли и молча наблюдали за её действиями и реакцией хранительницы Сердца. После уговоров и заверенности о безопасности со стороны Ян Лин, школьницы, казалось, синхронно выдохнули, когда Вилл осторожно и медленно стала убирать руки от ушей, смотря целиком и полностью на старшую стражницу. Тарани, легко дёрнув Ирму за рукав кофты, покачала головой и прижала палец к губам, как бы говоря, чтобы девочка пока молчала. Видимо, это было важно, но Лэнс не могла понять точно, почему. Хоть она и не так хорошо знает Вилл, как других девочек из их команды — ту же Тарани, что недавно была новенькой в их школе, — считала, что это не причина не попытаться помочь хоть чем-то. Хотя бы самую малость. Поэтому вопрос с её губ сорвался сам собой, но резкий, чуть ли не до хруста, поворот головы Вилл в их сторону отбил желание говорить напрочь. Было слышно, как кто-то шумно сглотнул образовавшийся в горле ком, но двинуться с места никто из школьниц так и не решился. Ян Лин была словно стеной между юными стражницами и их лидером. Вот только от чего и кого она защищала? — Вилл, очень шумно? — осторожно спросила Ян Лин. Она проводила пальцами по плечу девочки, чтобы направить её внимание на себя. — Голова кружится? В виски бьёт? — Да… Но не кружится… — Вилл сглотнула, стараясь и вправду отвлечься на человека перед собой, но не могла ничего поделать с тем, что слышала. Она облизнула сухие губы, снова поранив язык об клыки, но не поморщилась. Стук сердца каждого человека, что находился в одном помещении с ней нервировал. — Я не хочу… Не хочу, но слышу… — Девочки, — Ян Лин повернулась к своей внучке и её подругам, — что произошло на Меридиане? Расскажите всё, и без утайки, — последнее было добавлено строгим старческим голосом, который был против всякого рода возражения. Ирма и Хай Лин переглянулись, Тарани посмотрела в пол, а Корнелия, скрестив руки на груди, глянула в сторону лестницы. Ей хотелось, чтобы их новый знакомый пришёл с своего внепланового приключения по Хитерфилду и тоже поучаствовал в разговоре. Мечтать не вредно. — Что-о-о ж, — невесело протянула Лэр, нервно усмехаясь. Её вообще нервировала вся эта ситуация и состояние Вилл в целом. — Стоит упоминать снова огромного змееподобного чувака, грозящегося нас прибить, как маленьких мух, своим хвостом или раздавить в своих ручищах, словно в тисках? Знаете, он ведь реально большой и длинный… Ну, Вы понимаете! Прям реально змей, как анаконда из книг про Амазонку! Только у него есть руки, мускулистый торс и башка человеческая. Или не человеческая?.. Или Вам рассказать про армаду гуманоидных существ в доспехах и с оружием наперевес? Кричат ещё, как пьяные дебоширы на парадах в день города. А ещё страшенные такие, знаете? Не такие страшные, как этот змееподобный, в прочем, но тоже на семёрочку по десятибалльной шкале ужасов Меридиана потянут. Нет, на пятёрочку, а на семёрочку уже эта огро-о-омная змеюка! Во! — Можно начать с того, что нам никто ничего не рассказывал об этом, — вмешалась в болтовню Ирмы Кук, поднимая карие глаза на бабушку Хай Лин. Она выглядела уверенной и неуверенной одновременно, однако ей хотелось высказать свои опасения. — Нас, будто малых котят, кинули в это месиво со словами «а дальше сами». Ни инструкции, ни толкового и разбирательного разговора, ни объяснений про Меридиан. Просто вслепую идём! А про трансформацию вообще молчу! — Мы уже были трансформированы, когда открылся портал, который мы должны были закрыть — наша работа заключается в этом, как Вы сказали, — но оттуда показался Каллеб и этот… — Седрик… — подсказала Ирма имя змея, которое им стало известно от бабушки Хай Лин, подмечая некую мечтательность Корни на словах про повстанца. — …Седрик и утащил его как раз в тот момент, когда Вилл уже закрывала портал, — Корнелия перевела взгляд на притихшего лидера команды и смолкла на некоторое время. — После того, как ты нам рассказала про него и Фобоса, мы нашли новый портал и отправились спасать Каллеба. Мы не знали, что этот змей с ним сделал, поэтому тем более хотели его спасти, — Хай Лин стояла перед бабушкой так, будто признавалась в самых потаённых грехах. — Мы в болото угодили даже, как появились на… Меридиане. И тут… — Мне стало плохо… — Вилл намеренно приняла бразды рассказчика, ибо дальше стоило говорить именно от её лица, потому что девочки так ничего и не смогли понять. — Но не из-за света. Хотя я благодарна, что мой костюм хранительницы будто бы учёл мою аллергию, солнца там не было и в помине. Одни серо-зелёные тучи, ужасно смрадный и мерзкий запах болота и странные дикие флора и фауна. У меня внезапно резко начала болеть голова, но я подумала, что это из-за смены обстановки или первого перемещения, и не придала этому должного внимания. А следовало бы, — Вандом попыталась встать с холодного пола в подвале и Ян Лин быстро, но осторожно подтолкнула её к ближайшему ящику. Даже медленно на него садясь, Вилл отчётливо слышала скрип древесины и ощущала запах чего-то съестного от импровизированного стула. Перец она точно смогла узнать. — Дальше нам… Ну, повезло, скорее всего. Мы нашли Каллеба и Седрика по крикам первого. Мы сглупили. — М-да… Не следовало злить и так злого змея, — добавила от себя Ирма, потирая пострадавший от столкновения с стволом дерева копчик. — Он нас поначалу просто раскидал, шипя и рыча. Змеи вообще умеют рычать? Я подобный крик слышала только от тираннозавра из фильма «Мир Юрского периода»! Смотрели? Вот прям совсем немно-о-ожко не хватило для сходства, я вам отвечаю, — она показала пальцами примерное соотношение между схожестью и различием крика. — Но по внешности… Оба зелёные, пхах, — она шутливо показала язык, качая головой. — Да и лихо я его водной пушкой намочила. Аж взревел, хех. Ей хотелось ослабить то напряжение, которое возникло в помещении после слов Тарани и нарастало после слов Вилл. — Если бы мы атаковали его со всех сторон, ты смогла бы спасти Каллеба и никто бы не пострадал, — Корнелия пылала негодованием, которое особенно хорошо ощущали Вилл и Хай Лин. Взгляд её голубых глаз примораживал Вандом к ящику. — Но нет, ты предложила немного подождать и только потом атаковать, когда уже было поздно. — Было не поздно, — возразила тихо Вилл. Тон и взгляд Хейл ей не понравились, однако и возмутиться она толком не смогла. Тупая боль давила на глаза, а ускорившееся сердцебиение Корнелии резанули по ушам барабанным набатом. — Мы не знали, да и сейчас толком не знаем, на что способен этот Седрик. Нужно было узнать обстановку, но времени не хватило — Каллеб нас заметил и крикнул, а этот змей незамедлительно отреагировал на его крик. — Естественно, он крикнул, — продолжила наседать Корни, уже выходя вперёд и становясь рядом с Ирмой, которая нервно потирала руки и переглядывалась с девочками. — Я бы тоже кричала, будь я в висячем положении в ручищах такого монстра. — Он мог понять, что этого делать не следовало, — Вилл, сжала пальцами фанеру крышки, не замечая хруста под ногтями. — Именно из-за него мы не смогли незаметно напасть и именно поэтому Ирму и Тарани откинуло в деревья. — А я тебе говорю, что нужно было напасть сразу же, как только нашли их, — продолжала гнуть свою палку чародейка земли. — Я предлагала, но ты не послушала. — А я тебе повторяю, что это было опасно, — Вандом встала, не замечая полученных заноз от деревянной крышки, и выдержала возмущённый холодный взгляд Корнелии. — Нам очень повезло, что из оружия у него были только хвост, когти и зубы. Мы ещё неопытные, поэтому… — Ах, «неопытные», значит, да? — прошипела Хейл, сделав ещё шаг вперёд. Теперь она возвышалась над Вилл с высоты своего высокого роста, чем немного раздражала Вандом. — А если такое повторится снова? В подобных ситуациях лучше действовать первыми и атаковать! — И умереть?! — не выдержала школьница и крикнула прямо в лицо разгневанной Корнелии. — Это ты хочешь, чтобы мы сделали?! Хранительницы настолько увлеклись своей перепалкой, что не замечали ничего, что происходило на их глазах. Лишь Ян Лин с девочками заметили, что в лидере Чародеек возникли изменения. Через приоткрытые губы Вилл отчётливо проглядывались удлинившиеся клыки, глаза стали более яркого вишнёвого цвета, а кожа начала стремительно бледнеть. В купе с её тёмными вещами и перчатками без пальцев, на которых удлинились ногти, выглядело это угрожающе и устрашающе одновременно. Совсем не тот подросток с аллергией на ультрафиолет, с которым они познакомились несколько дней назад. Сердце Кондракара поблёскивало на шее Вилл из-за падающих лучей искусственного света в подвале, но оно казалось поблёкшим. Будто затухало от эмоций своего нового владельца. От её гнева. И от разногласия между хранительницами Завесы. — Перестаньте! — Тарани встала между Вилл и Корнелией, уперев в них руки. Девочки отлетети друг от друга, удивлённо смаргивая пелену ярости. — Вилл, особенно ты! Посмотри на себя! Вандом ещё больше удивилась, а когда захотела возразить и сказать, что Корнелия начала первой, остановилась, почувствовав нижней губой что-то острое. Медленно подняв руки, дрожащими пальцами она прикоснулась ко рту и растерянно выдохнула. Клыки стали больше! Щёки едва царапнули ногти, которые — она это точно помнила — были короче ещё утром. А сейчас они были такой длины, которую она видела только у моделей по телевизору в шоу или у проходящих мимо неё на улице девушек-модниц. Словно когти какого-то дикого зверя. Хай Лин, с тревогой смотря на преображение Вилл, осторожно подошла к ней и приобняла ладонями её дрожащую руку. Вандом будто бы и не заметила этого, всё ещё в напряжении глядя на собственные пальцы. Точнее на какие-то невообразимые когти на них. И как они тут же впились в чуть бледную кожу китаянки. Вилл взбунтовалась против своих же чувств, ощутив тревогу и страх за подругу — она же сейчас точно раздерёт ей кожу! Однако руки свои девочка вытянуть не смогла, Хай Лин не позволила, крепко удерживая своими пальцами её ладони. Страх сковал всё тело, не давая здравым мыслям занимать главенствующее место в голове. — Вилл, спокойнее, всё в порядке, — Хай Лин говорила как всегда, будто бы и не в её ладони сейчас впивались мёртвой хваткой пальцы с острыми ногтями. И будто не ей в душу был направлен испуганный взгляд ярких красных глаз. — Ну, будет в порядке, когда вы успокоитесь. Обе. Последнее было сказано с такой натяжкой, что Хай Лин уже и не знала, как долго продержится её уверенная улыбка. Вот у Ирмы, к примеру, уже глаз начал дёргаться (хотя это скорее от перебранки Корнелии и Вилл), а Тарани нервно теребит рукава своего свитера, видимо, не зная, что ещё сделать, чтобы девочки успокоились и не кричали. Нужно было сказать что-то ещё ободряющее, чтобы успокоить подругу. Ну и себя заодно. Хай Лин выдохнула и уже было открыла рот для новой волны устного успокоительного, как тут же с щелчком его закрыла, во все глаза уставившись на зеркало позади Вилл. Ну конечно! Как они раньше не увидели?! — Вилл, да ты и не вампир вовсе! — ободряюще сверкнув зубами, улыбнулась Вандом стражница воздуха. Хранительница непонимающе хлопала глазами, пока Хай Лин чуть ли не прыгала. — Они же в зеркале не отражаются! А ты, — она внезапно схватила её за щёки и повернула к зеркалу удивлённо сморщенной мордашкой, — отражаешься! Смотри! Почему мы этого сразу не заметили? Вдруг и жажды никакой не будет? Обе девочки уставились на своё отражение, пока до остальных постепенно доходил смысл слов Хай Лин. В тот же миг Ирма, Корни и Тарани, чуть не прижав подруг к зеркалу, тоже принялись с любопытством осматривать отражение Вилл, подмечая, что, если бы не клыки и более яркие, почти что красные глаза Вандом, их лидер была бы такой же, как обычно. Всё та же бледная кожа, под глазами проглядывались мешки от недосыпа из-за учёбы и теперь уже двойной жизни девочки, а под растянутым воротом футболки хорошо видно тонкие ключицы. Одежда на Вилл сейчас висела мешком, будто не по размеру была куплена, но это и не удивительно — чародейка сама не заметила, как из-за переживаний, стресса от переезда в новый город и некоторых проблем с учёбой начала недоедать. А тут ещё плюсом прибавилась работа стражницей Завесы, о которой она не просила и, будь на то её воля, отказалась бы. Что-то ей подсказывало, что теперь уж ей точно не позволят отказаться от роли хранительницы. Не тогда, когда первая вылазка на Меридиан изменила в ней что-то. — И вправду, отражаешься, — Тарани задумчиво хмыкнула, поправив на носу очки. Склонив голову набок, она всё продолжала обводить фигуру Вилл в зеркале, не замечая, как сама девочка нервно закусывает нижнюю губу. — Почему мы не вспомнили о таком элементраном и заметном признаке у вампиров? — А можно теперь по-английски для таких, как я? — Ирма недовольно надула губы и скрестила руки на груди. Не смотря на невольство, в её глазах плескалось волнение за подругу. — Наша Вилл вампир, но не вампир? Так? Или нет? — В каком-то смысле, возможно, — в разговор влезла Ян Лин, постукивая по подбородку пальцем. Её задумчивый вид привлёк стражниц и они стали ждать вердикта. — Мне кажется, Вилл, что твои изменения… ещё не прекращены. Это только начало. — Да куда уж дальше?! — вскрикнула Вилл, снова вспыхивая праведным негодованием, словно подожённая спичкой ёлка. Казалось, что её рыжие волосы сверкнули, но тут же погасли, не успев по-настоящему показать вспышку ярко-красного света. — Как? Как нам это исправить?! Я не хочу! Я не хочу быть ходячей бомбой замедленного действия! — У тебя нет жажды? — прямо спросила Ян Лин. Все замерли. Стук сердец окружающих отдавался у Вилл в ушах тихим и напряжённым барабанным громом, но она больше старалась прислушаться к своим ощущениям. Постепенное осознание приближающейся беды от её изменений в организме подсказывало Вандом, что скоро всё изменится. Но в какую сторону — хорошую или плохую, — знает только… А кто знает?.. — Я не чувствую ничего… такого, что могло бы заставить меня… эм, напасть? — Вилл взлохматила свои рыжие волосы и облегчённо вздохнула. Поглаживания по голове её успокаивали, поэтому даже от себя самой такое действие приносило приятную негу в теле и немного успокаивало мысли в голове. — Я только слышу… намного лучше. Обоняние тоже улучшилось. И вижу теперь тоже... словно самая лучшая камера у мире, — добавила она, пристально смотря на клубок пыли с чем-то, странно напоминающим что-то липкое, в тёмном углу подвала. — Значит, — Ирма хлопнула в ладоши и ободряюще улыбнулась Вилл, — мы просто будем следить за твоим состоянием. И теперь тебе нужно будет кутаться больше, чем раньше, — она прошлась по её одежде взглядом вместе с Хай Лин, у которой от слов Лэр зажглись глаза. — Хай Хей, работка прям для тебя. Никто не успел ничего сказать, когда Хай Лин просто счастливо пискнула что-то про минуту ожидания и чуть ли не летящей походкой помчалась наверх. Девочки подумали, что она побежала в комнату, а Ян Лин только мило улыбнулась, но тревога от состояния новой Хранительницы не хотела уходить. Ей нужно было срочно просмотреть оставшиеся книги и свитки, что у неё остались в комнате. Не может быть такого, чтобы подобного случая не было в истории Кондракара и стражниц Завесы. — Ви-и-илл-л-л! — шуму от Хай Лин было столько же, сколько от певчих птиц ранней весной на улице. В отличие от подруг и бабушки китаянки, Вандом слышала абсолютно каждый шаг девочки и удивлялась её лёгкому, но весьма быстрому бегу по комнате. Вот уж точно летающая девушка. — Вот это, это и это! О, и это тоже подойдёт! Уи-и-и-и! — Хай Лин правда разошлась, кажется, — Вилл добродушно усмехнулась уголками губ. Ей теперь совсем не хотелось широко улыбаться и каждый раз при этом вспоминать, насколько сильно её зубы отличаются от человеческих. Ну ладно, только клыками, но всё же разница была. Каждый из зубов стал будто бы острее, Вандом это чувствовала даже сейчас, проводя по ним кончиком языка. — Но я не думала, что она так обрадуется… — О чём ты? — Ирма с любопытством взгляднула на их лидера и только через секунду поняла, что имела в виду Вилл. Она прикрыла рот ладошкой, протянув: — Оу-у-у... Ей следовало догадаться быстрее по тому виду, который из себя сейчас представляла Вандом. В отличие от них, что смотрели на неё в недоумении, девочка спокойно перемещала глаза по потолку подвала, будто следя за передвижениями их подруги. Хотя почему «будто»? Кажется, это именно так и было, просто Вилл уже не замечала того, что для неё теперь будет обыденностью, а для остальных стражниц новым открытием, к которому стоит ещё привыкнуть. Кажется, им всем стоило привыкать к тому, как круто повернулась их жизнь с появлением Кондракара и роли стражниц Завесы, а также генетическое изменение Хранительницы сердца Кондракара. — Вы чего? — Вилл обратила внимание на внимательно смотрящих на неё с лёгким сожалением и любопытством подруг и, поразмыслив немного и сопоставив факты, нахмурилась, обречёно выдыхая: — Да б…

***

Наг смотрел с мрачным и лёгким удовлетворением на то место, где закрылся портал за стражницами и столь надоевшим ему повстанцем, мысленно ожидая от своего господина при встрече гневной тирады. А она точно последует после того, что он ему расскажет. Седрик, конечно, хорошо их потрепал, но если бы он смог захватить повстанца или кого-то из этих девчонок — было бы просто превосходно. Однако новые стражницы оказались не такими уж глупыми и беспомощными, как он предположил, когда увидел их. И одна из них сумела поставить под вопрос свою силу и природу. Седрик был оборотнем, одним из тех, кого на Меридиане не любили и даже ненавидели. Их боялись из-за силы, благодаря которой они превосходили обычных людей, так что неудивительно, что оборотней сторонились, страшились и старались не иметь с ними никакого дела. Однако их всё же меньше, чем людей, поэтому большинство живёт на самых задворках Меридиана, чтобы не провоцировать конфликты между двумя сторонами. Только после наступления правления нынешнего короля слово оборотней стало иметь существенный вес в обществе, а также им стали доступны те знатные богатства и хозяйства, что были доступны только человеческой знати. Жизнь оборотней стала лучше при правлении короля Фобоса и Седрик был ему за это благодарен, поклявшись служить последнему из рода Эсканор верой и правдой. Отношение бывшего принца к ним, оборотням, было отлично от отношений к ним других людей и правителей Меридиана. Он был к ним не просто терпимее, как его родители. Принц Фобос спокойно общался с нагом Седриком, которому помог спастись от злых подростков в городе ещё в их детстве. Лорд в какой-то степени мог назвать Эсканора своим другом и товарищем. Тем, кому было неважно, что он разговаривает не с человеком, а с полузверем, который запросто мог его разорвать на кусочки. Мальчишка Фобос был горд и капризен, хитёр и надменен, но верен своим словам и обещаниям, которые давал. Седрик не видел причин не следовать за теперь уже новым королём Меридиана. Благодаря магу они, оборотни, смогли заниматься тем, чего желали сами: кто-то хотел сражаться и защищать, поэтому поступил в королевскую армию; кто-то хотел вести своё хозяйство, а сейчас даже процветал и составлял конкуренцию половине людских богатеев в их уровне ведения земельного хозяйства; кто-то в своё удовольствие занимался искусством и даже смог своим мировозрением расположить к себе ранее напуганных людей. Каждый оборотень, который хотел поменять свою жизнь в лучшую сторону, смог добиться своей цели с наступлением правления последнего из царствующей семьи Меридиана. И лишь жалкая кучка повстанцев и Кондракар с таким укладом не смирились, начав действовать. Первые устраивали набеги то на хранилища, то на оружейные склады (а этот наглый мальчишка умудрился проникнуть в замок и устроить там погром!), то и вовсе творили такое, чего терпеть не было сил. Хотелось просто схватить и раздавить как мелких и раздражающих мух. А Кондракар… О, Седрик знал. Он видел те гнев и непринятие их королём решения стариков совета Кондракара. Способность взаимодействия с другими мирами была для них отрезана преградой — завесой, для защиты которой Кондракар назначил пятерых стражей. Они были обязаны следить и оберегать её от посягательств жителей Меридиана и действовать по приказу совета в пользу насилия, если новый правитель решит совершить преступление против их хозяев. А Седрик совет Кондракара считал именно их хозяевами. Стражницы, словно верные их идеалам и правилам собачонки, следовали любому приказу членов совета и будто правда не думали, что могут совершать против другого мира неправильные действия, нарушая политику и законы Меридиана. Поэтому Седрик был крайне обескуражен наличием в рядах стражниц, да ещё и в качестве Хранительницы сердца Кондракара, оборотня. Носферату. В простонародье — полуночники или бледные тени. Они были теми самыми оборотнями, которым было привычнее жить своим скромным племенем вдали от какой-либо цивилизации. Даже народ Седрика не был так обособлен от других людей и оборотней. Бледных была возможность встретить только после наступления ночи где-то на окраинах городов Меридиана, но никогда нельзя было завести с ними беседу — оборотни даже от своих скрывались извиду и не появлялись на прежнем месте ещё несколько недель, пока их снова кто-то не видел. Седрик лишь читал про них в книгах, которые были у него дома, когда родители ещё были живы, а их племя не трогали люди из ближайшей деревни. Знал он о них мало: красные глаза с белыми узкими зрачками, кровавые волосы, остроконечные уши и острые зубы и когти. От обычных людей они отличались лишь своим ночным образом жизни, невероятной силой, ловкостью и скоростью, а также обострёнными звериными чувствами. По сути, большинство оборотней, что имели больше животного в своей внешности, недолюбливали носферату. По крайней мере, отец Седрика именно это ему и говорил, но также плохо отзывался об этом, ведь считал, что, в отличие от них всех, именно этому племени так неповезло быть оборотнями, которым недоступны радости светлого дня. Наг сам не мог себе вообразить свою жизнь полностью без солнца, не смотря на свою генетику. В общих чертах говоря, Седрик совсем не ожидал встретить столь редкого оборотня в стане врага. Ещё и в качестве кого-то из стражниц. И уж тем более в роли Хранителя. А ещё лорд не ожидал получить водным торнадо от одной из стражниц, которую — он это точно помнил, — с размаху впечатал хвостом в дерево. И девчонка избежала серьёзных травм. Ещё и умудрялась атаковать его и насмехаться над ним. При следующей встрече Седрик точно оторвёт ей её крылья, с помощью которых она и уклонялась от его атак вместе со своими подругами. — Полунош-ш-шник в качес-с-с-стве лидера с-с-с-стражниц Завес-с-сы… Дело принимает с-с-серьёзные обороты, которые точно не понравятся Его Выс-с-сочес-с-ству. Седрик нахмурился. Из груди вмиг пропали лёгкое торжество и наслаждение от битвы, уступая место раздражению и любопытству. Ему следует срочно вернуться в замок и сразу же отчитаться перед королём, а уже после разбираться с тем бардаком, что оставил после себя жалкий повстанец.