Наш и только наш

Ночь в Токио была тёплой, но для Такемичи — тяжёлой. Он стоял на крыше, глядя вниз на мерцающие огни, и чувствовал, как мысли рвут его на части. С одной стороны — бесконечное чувство одиночества, с другой — странное притяжение к двум людям, которые всё чаще занимали его мысли: Шиничиро и Вакаса. Они появились почти одновременно в его жизни — сначала Шиничиро, с его спокойным голосом и умением слушать, потом Вакаса, чей смех и колкая харизма не оставляли равнодушным. Такемичи никогда не думал, что может быть «между» кем-то, но судьба явно играла с ним. В ту ночь Вакаса нашёл его первым. Он подошёл сзади, положив ладонь на поясницу Такемичи, наклонился так близко, что дыхание обожгло ухо: — Ты опять задумался, герой? Такемичи вздрогнул. Хотел ответить, но в этот момент на крыше появился Шиничиро. Его тёмные глаза сразу уловили близость Вакасы к Такемичи, и в них мелькнула тень — лёгкая, но ощутимая. — Ты всегда слишком навязчив, Вакаса, — сказал он, подходя ближе. — А ты слишком медлительный, — усмехнулся Вакаса, не убирая руки. Такемичи оказался в ловушке: один держал его за талию, другой — схватил за запястье, словно боялся отпустить. Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди. — Я не вещь… — выдохнул он, пытаясь высвободиться. — Мы это знаем, — почти одновременно ответили оба, и в их голосах прозвучало то, что он никогда прежде не слышал: страсть и собственничество. Шиничиро потянул его к себе, обнял за плечи, прижимая к груди. Вакаса тут же шагнул ближе, их тела соприкоснулись. Атмосфера стала густой, будто воздух пропитался огнём. — Такемичи… — мягко сказал Шиничиро. — Наш герой, — добавил Вакаса, улыбаясь, но в его глазах уже горела искра ревности. Их взгляды встретились над головой Такемичи. В этот момент он понял: они оба хотят его. Не как друга, не как случайного попутчика судьбы — а как того, кто принадлежит только им. Огонь ревности вспыхнул — не разрушая, а разогревая чувства. И Такемичи впервые за долгое время позволил себе закрыть глаза и поддаться этому пламени. Взгляд Шиничиро и Вакасы был напряжённым, словно два потока, сталкивающихся в одном русле. Такемичи стоял между ними, чувствуя, как воздух сгущается от этой скрытой борьбы. — Перестаньте… — прошептал он, но слова утонули в тишине ночи. Вакаса первым сделал шаг: его пальцы медленно скользнули по шее Такемичи, оставляя горячий след. — Ты дрожишь… — его голос был низким, почти хриплым. Шиничиро не выдержал — оттолкнул руку Вакасы и ещё сильнее сам прижал Такемичи к себе, так близко, что сердце Такемичи билось в унисон с его. — Не смей играть им, — тихо, но твёрдо сказал он. Такемичи оказался в центре их ревности, но вместо страха чувствовал… странное возбуждение. Их спор был не о власти — а о нём. О том, кому он принадлежит. — А что хочет сам герой? — усмехнулся Вакаса, и в его глазах загорелось что-то опасное. Шиничиро замер, потом посмотрел на Такемичи, и тот понял — теперь выбор за ним. Слова застряли в горле. Вместо них он потянулся вперёд и коснулся губ Шиничиро, мягко, но жадно. В тот же миг Вакаса оказался сзади, его руки обвили талию Такемичи, горячее дыхание скользнуло по коже. — Значит… двоих, — пробормотал Такемичи, едва переводя дыхание. И ревность вспыхнула в страсть. Шиничиро целовал его настойчиво, будто боялся отпустить, а Вакаса не отставал, оставляя огненные прикосновения вдоль его тела. Две противоположности — спокойный, надёжный Шиничиро и дерзкий, обжигающий Вакаса — переплелись в одном мгновении, и Такемичи утонул в этом вихре. В ту ночь на крыше не было ни прошлого, ни будущего — только они трое, связанные желанием, ревностью и судьбой. (Не хочу создавать новую главу , поэтому считайте что это 2 глава) Глава 2 Такемичи тяжело дышал, прижатый к груди Шиничиро. Его губы ещё горели от поцелуя, а руки Вакасы обжигали талию. Между ними не было больше расстояния, только огонь, который они сами же разожгли. — Такемичи… — голос Шиничиро дрожал, хотя обычно он всегда звучал уверенно. — Ты понятия не имеешь, что со мной творишь. — Он знает, — прервал Вакаса, прижимаясь к нему сзади и скользя пальцами по его животу. — Иначе не дрожал бы так сладко. Такемичи всхлипнул от переполнявших эмоций. Он хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался только тихий стон, когда Вакаса чуть сильнее прижал его к себе. Шиничиро резко поймал этот звук губами, снова целуя его, глубже, чем раньше, жадно, будто боялся, что тот исчезнет. Вакаса усмехнулся, но в его смехе не было злости — только пламя, только вызов. — Поделим его? — шепнул он прямо у уха Такемичи, специально так, чтобы Шиничиро тоже услышал. — Я не делюсь, — ответил Шиничиро резко, отрываясь от поцелуя. Его глаза сверкнули. — Тогда попробуй удержать, — дерзко бросил Вакаса. Такемичи понял — спор между ними не кончился, он просто сменил форму. Теперь они оба доказывали ему, что могут подарить больше — тепла, страсти, нежности. — Хватит… — прохрипел он, но голос дрогнул. — Я… я не выдержу… Вместо ответа Шиничиро прижал его к кровати, их тела соприкоснулись так близко, что у Такемичи закружилась голова. В тот же миг Вакаса не позволил себе остаться в стороне — его ладони легли поверх рук Такемичи, переплетая пальцы. Два взгляда встретились , и в них больше не было злости. Только желание. — Ты наш, — сказал Шиничиро. — И я не отпущу, — добавил Вакаса. Такемичи закрыл глаза и сдался. Его сердце принадлежало только им. А ревность… она превратилась в пламя, что согревало троих одновременно.