•••
1 октября 2025 г., 15:20
Более умиротворённого утра у Деви не было никогда. В доме — абсолютная тишина, на душе — неописуемая безмятежность, голова покоится на плече читающего Кристиана, а главное — не нужно бежать и решать проблемы. Можно наконец-то насладиться миром и покоем. Хотя бы немного.
— Ты снова читаешь что-то заумное? — интересуется Деви, полуприкрыв глаза и обвив руку Кристиана.
Он мягко усмехается.
— Это приключенческий роман, моя леди.
Она поднимает веки и резко садится, удивлённо повернувшись к нему. Наклонив голову вбок, вскидывает брови, оглядывает Кристиана сверху вниз и обратно, точно силится понять, её ли муж сейчас тут сидит. Вдруг подменили, пока они не виделись? Всякое может случиться.
Деви касается его лба и одёргивает руку. Трясёт кистью, будто обожглась. Цокает. Покачивает головой.
— Перегрелись, господин де Клер? Беда-беда.
Кристиан улыбается, перехватывает её ладонь и целует костяшки.
— Недавно узнал значение слова «отдых». Пытаюсь практиковать. Увлекательное занятие.
Деви выпрямляется и тянет вверх уголки губ. Собирается выдать новую шутку, но не успевает — в гостиной появляется слуга, неся в руках поднос с чаем. Она наблюдает, как паренёк опускает всё на столик и после её небрежного взмаха ладонью быстро исчезает за дверью.
Деви наливает чай в единственную чашку — себе она просила ничего не приносить — и подаёт её Кристиану. Тот, улыбнувшись вновь и положив книгу на столик, делает небольшой глоток, расслабленно выдыхает. Деви снова прижимается к его боку, кладёт голову на плечо.
Ей всегда хочется быть к нему ближе. Сколько бы они друг друга ни касались, ей всё время мало. Она никогда не была жадной, но, как только полюбила Кристиана, обнаружила в себе эту интересную… черту. Впрочем, порой она и в нём замечает то же самое.
Особенно по ночам. В спальне. Когда целыми днями не получается остаться друг с другом наедине хотя бы на пару минут.
Спустя время Кристиан отставляет чашку, переплетает их с Деви пальцы.
— Недавно получил письмо от Кэти, — негромко произносит он. — У меня ощущение, что по тебе она скучает больше, чем по мне. Даже зовёт тебя сестричкой.
Она, широко улыбнувшись, смеётся. Внутри разливается тепло от услышанного. Младшую де Клер Деви и сама любит безмерно. Каких-либо других чувств к ней испытывать совсем не получается — настолько она милая, хорошенькая и искренняя, в самое сердце западает.
— Завидуй молча, — нагло заявляет Деви, поднимает голову, поворачивает её к Кристиану и оставляет поцелуй на его щеке.
Он слегка усмехается, набирает в лёгкие воздуха, явно собираясь что-то сказать, но вдруг закашливается и хмурится. Свободная ладонь ложится на грудь, двигается вверх, к шее, и пальцы чуть сжимают её, словно у Кристиана внезапно заболело горло.
Деви пугается, касается его щеки — отчего-то вдруг ставшей горячей.
— Кристиан? Что с тобой?
— Не знаю… Что-то вдруг… мне…
Кристиан оттягивает ворот рубашки и глубоко дышит. Срывает с носа очки, откидывает их в сторону. Хватается за руку Деви, сжимая её кисть до боли.
— Не могу… дышать… Деви…
Он сваливается на пол, и она, как может, смягчает падение, наклоняется к нему. Он уже хрипит, а не дышит, и она не знает, что с ним творится, что предпринять, как помочь, как спасти, и только кричит что есть мочи, зовёт прислугу, зовёт хоть кого-нибудь.
Лишь сердце, в груди сходящее с ума, знает: тут ничем уже не поможешь.
— Де… — хрип, — ви…
Ещё один хрип. Последний. А миг спустя — замершая грудная клетка, ослабевшая ладонь и стеклянный взгляд.
Какие-то минуты назад они болтали и улыбались, а теперь…
Теперь Деви тоже не может дышать.
• ────── ✾ ────── •
Тишина в зале стоит такая же мёртвая, какая царит в душе Деви. Бурной реакции на решение, которое приняла, она, впрочем, и не ждёт. Переубедить себя тоже не позволит — а огонь сопротивления в глазах стоящей рядом с Видией Сары уже заметен. На Рама вовсе страшно смотреть. Даже с его умением сдерживать эмоции и сохранять невозмутимую маску, как бы та ни норовила сползти с лица. Хвалёный самоконтроль пошёл трещинами. Камал выглядит точно так же, а выражение лица Дорана, находящегося подле него, невозможно прочесть. Однако взгляд его не отрывается от Деви ни на миг. — Деви… — разбивает тишину звонкий голос Сары, — Деви, милая, хорошая… — она быстро оказывается рядом с Деви, хватает её за руки, заглядывает в глаза, — подумай. Одумайся. Ты не обязана… Та высвобождает ладони из хватки Сары и отступает на полшага. Взгляд скользит в сторону, за её плечо, впивается в бесстрастное лицо Видии. — Обязана, — бесцветным голосом отвечает Деви. — Я его любила. По-настоящему. «И умоляла не трогать. Убеждала, что он дюжине может быть и союзником. Не врагом. Другом. Умоляла». — И брак был настоящим. А в наше время… жена должна уйти следом за мужем. — Деви смотрит на Сару. Голос становится тише. — Твоя мать этой участи избежала, но я не хочу. Все мои задачи выполнены, и теперь всё, что мне осталось, — уйти за Кристианом. — Деви… — Ты же поможешь мне? Сара оборачивается к матери, но та не шевелится, не произносит ни слова. Младшая Басу вновь переводит полный отчаяния взгляд на Деви, которая ни на секунду не прекращает на неё смотреть. Лишь на миг, когда рядом встаёт Рам и берёт Деви за руку, в глазах Сары мелькает надежда, но исчезает моментально, как только раздаётся вопрос: — Ты окончательно решила? Как всегда — бесконечно понимающий Рам. В заледеневшем сердце расцветает благодарность. Деви кивает. Она действительно не обязана. Можно воспользоваться своим положением, как это когда-то сделала Видия, и обряд Сати обойдёт стороной, но Деви не хочет. Не хочет жить без Кристиана. К тому же и вправду уверена — она сделала для мира и своей страны всё, что могла. Рам, опустив ладонь на плечо Деви, поворачивается к собравшимся и произносит: — Начнём подготовку.• ────── ✾ ────── •
Деви не смогла себя заставить вернуться в дом Кристиана, поэтому обряд решили провести на территории поместья Шарма. Теперь мужчины готовят костёр, а девушки занимаются Деви: омывают, одевают, украшают. В качестве последнего штриха в её руках оказываются цветы, которые даёт ей Сара, оставшаяся с ней один на один. — Не могу отделаться от чувства, что в том, что я теряю лучшую подругу, виновата моя мать. — Голос младшей Басу тише шёпота, а во взгляде смешаны боль со злостью. — Как будто она собственными руками кидает тебя сейчас в огонь. Несколько секунд Деви не отвечает. Она смотрит на цветы, на дрожащие ладони ставшей ей сестрой Сарасвати, недолго крутит в уме её слова. Наконец неспешно поднимает взгляд. — Она убила Кристиана, — равнодушно проговаривает Деви. — Запугала или подкупила его слугу, чтобы тот в удобный момент яд подмешал куда-нибудь. Но сгореть вместе с Кристианом — мой выбор. А Видия просто делала то, что, по её мнению, правильно для дюжины. — Ты так просто принимаешь это? Губы приподнимаются в слабой, бледной улыбке, лишённой жизни. — Сначала я желала ей жестокой смерти. Мучительной. И бесконечной. Но какой смысл? Вы с Радхой останетесь без семьи, а я не получу удовлетворения. Лучше просто уйти к Кристиану и наконец найти душевный покой. Мне здесь больше нечего делать, Сара. Особенно без него. Какая же всё-таки жизнь интересная штука. Живёшь себе, живёшь, а потом весь смысл существования собирается в одном-единственном человеке. Нет его — и всё внутри словно отключается, а продолжающее биться сердце кажется каким-то абсурдом, ведь как оно может стучать, когда нет того, ради кого оно это делало? — Пойдём, — нарушает повисшую паузу Деви. — Мне пора.• ────── ✾ ────── •
Кристиана несут впереди, Деви ведут следом. Уши закладывает, и до слуха не доносится ни единого звука. Вокруг она не видит никого и желает лишь, чтобы всё скорее закончилось. Всё, что ей сейчас нужно больше всего, — это покой. Она так устала. Так бесконечно устала… Кристиана опускают на вершину пирамиды из дров, но Деви поднимается туда не сразу. Глубоко вздохнув, она принимается неторопливым шагом идти по часовой стрелке вокруг этого места. Трижды — чтобы завершить земную жизнь, закрепить свой вечный брак, показать, что её выбор — добровольный, и освятить место предстоящей жертвы. Вместе с тем раз в несколько шагов кидает стоящим вокруг по цветку, отрекаясь от мирского. Спустя бесконечное количество минут обход прекращается. Подняв голову туда, где лежит Кристиан, Деви забирается к нему, садится рядом, кладёт его голову на свои колени. Пальцы теряются в его волосах, свободная ладонь ложится на замершую навсегда грудь. Окинув последним взглядом всех собравшихся, Деви вновь смотрит на Кристиана и больше не поднимает глаз. Она смыкает веки, обнимает его, прижимается к нему как можно плотнее. Не видит, кто обвязывает её верёвкой, кто в последнем жесте поддержки проводит ладонью по обтянутому красной тканью плечу. Не знает, кто поджигает костёр. Слышится треск пламени. Оно распространяется стремительно. И лишь потом — наступает чудовищная, всепоглощающая боль.• ────── ✾ ────── •
Прошёл уже год, а Сара до сих пор не может найти в себе силы стоять на ногах рядом с сати-камнем, что установили в честь Деви. Стоит лишь подойти, глаза тут же обжигают слёзы, вырывается всхлип и подгибаются колени. Долгими часами Сара сидит рядом с камнем, молчит или выговаривается, смотрит пустым взглядом в никуда или закрывает глаза. После, с трудом поднявшись, уходит. Сейчас она снова здесь. Голова опущена, веки сомкнуты, пальцы сжимают ткань сари. Слёз нет — все уже выплаканы. Вместо души осталась дыра. Костёр, проглотивший девушку, которая стала ей второй сестрой, будто и в Саре всё сжёг, даже пепла не оставил. Звук шагов отвлекает от мыслей. Открывать глаза и поворачивать голову не нужно вовсе — эту мягкую поступь Сара уже выучила. Впрочем, веки она всё же поднимает, когда незваный гость опускается рядом и задевает своим локтем её. Отчего-то из-за этого жеста хочется расплакаться — он словно знак, что она в своём горе не одна, что не только она до сих пор не может свыкнуться с потерей и осознать, принять её. — Нам пора перестать сюда ходить, — заговаривает Рам. — Иначе однажды ляжем тут вместе с ней, и всё. — Может, я не против, — невольно срывается с губ. — Сара… Она шумно вздыхает, сжимает одну ладонь другой. — Прости. Прошло столько времени, а я ничего не могу сделать с этой болью. Будто часть меня сгорела вместе с ней. Когда она была жива, я не осознавала, что полюбила её и привязалась к ней так сильно. Рам слегка сжимает пальцами её плечо. — Я понимаю. Точно так же себя чувствую. Но нам как-то нужно… идти дальше. Сара поворачивается к нему, хочет что-то сказать, но слова не идут. Она только смотрит, смотрит и смотрит. В голове становится пусто, а в душе так больно скребут эти три слова — нужно идти дальше. Рам неторопливо поднимается. — Идём. Не спрашивая разрешения, он помогает ей подняться, обхватывает плечи и неспешно ведёт прочь. Не позволяет даже обернуться, чтобы бросить на камень последний взгляд. — Как ты справляешься? — тихо задаёт вопрос Сара, больше не пытаясь повернуться назад. — Не справляюсь, — отрывисто бросает Рам. — Иногда только помогает мысль, что ей сейчас гораздо лучше, чем нам. А иногда заставляю себя вспоминать, какие глупые вещи она творила. Это вызывает смех. А смех помогает не сойти с ума. Мы с ней только так со всем и справлялись. Сара обхватывает локти пальцами. — Что ты вспоминаешь? — Как она разозлила меня, когда в Лондоне нарвалась на пьяных мужиков, собираясь выведать у них ответы и думая, что они ей всё выдадут как на духу лишь потому, что она очень смелая и очень важно выглядит. Тогда было не смешно и хотелось надавать ей по голове, а сейчас смеюсь. Уголки губ Рама и вправду тянутся вверх, и даже Сара не выдерживает — улыбается, хоть и едва-едва. В тот момент она сама потеряла Деви и тоже распереживалась не на шутку, а теперь это почему-то в самом деле кажется смешным. Может, потому что всё, что случилось после, оказалось слишком серьёзным, опасным и болезненным? Всё ведь познаётся в сравнении. — У меня таких историй с десяток наберётся, — мягко проговаривает Сара. Рам улыбается чуть шире. — Приезжай тогда ко мне. Расскажешь. Глубоко вдохнув, она медленно выдыхает. — Хорошо. Нагряну неожиданно. — Меньшего я от тебя и не жду. Они обмениваются взглядами — почти весёлыми, почти наполненными чем-то светлым, заменившим привычную пустоту. Кажется, они действительно могут двигаться дальше. Плечом к плечу. Ради неё — и ради себя.
