Записки Октября | Writober 2025

#Writober Меня зовут «Несокрушимый». Я могу поднять авианосец. Остановить пулю ладонью. Выдержать взрыв термоядерной бомбы. Но я не могу поднять себя с этой кровати. Голос в моей рации, встроенной в стену, звучал приглушенно и жалобно, как комар: «...Несокрушимый,приём! На Третьем проспекте ограбление инкассаторской машины! Преступники вооружены...» Я закрыл глаза.Снова ограбление. Всегда ограбление. Как будто в мире нет ничего важнее наличности в бронированном грузовике. Я когда-то останавливал вторжение с Ксенона-7. А теперь меня ждут у инкассаторской. Включил телевизор. На экране — репортаж с места падения того самого метеорита, что я раскрошил в атмосфере месяц назад. Диктор с придыханием рассказывал о моём подвиге. Потом камера показала лицо мэра, который говорил: «Благодаря Несокрушимому мы в безопасности! Он наш щит!» Щит. Щит не чувствует. Щит просто принимает удары. Я посмотрел на свои руки. Ими можно разорвать время-пространство, как старую газету. Теоретически. Но сейчас они лежали неподвижно, тяжелые, как из чугуна. Сила была во мне, но воли не было вовсе. Воля — это обычная человеческая мышца, а у меня она атрофировалась за все эти годы супер-подвигов. В рации зазвучали новые, более тревожные голоса. Там что-то про заложников. Раненых. Раненых. Я вспомнил лицо девчонки, которую не успел спасти из-под завалов год назад. Её звали Лиза. У неё были веснушки. Её мама смотрела на меня потом. Не с благодарностью за сотни других спасённых. С пустотой. С вопросом: «Почему не её?» Я глубоко вздохнул. Воздух показался густым и тягучим. Подняться. Просто встать, надеть комбинезон, вылететь в окно. Сделать то, что я делал тысячу раз. Я сгрёб ладонью будильник с тумбочки и медленно, почти без усилия, сжал его. Пластик и металл крошились с тихим хрустом. Я разжал пальцы, и мелкие осколки посыпались на пол, смешавшись с пылью. Я — Несокрушимый. Самое мощное существо на этой планете. И самое беспомощное. Потому что я не могу сломать депрессию. Не могу вырвать её из своего мозга, как вырывал стальные балки. Не могу заставить себя хотеть снова быть героем. Я перевернулся на другой бок, спиной к рации, к миру, к лучу света на потолку. Пусть сегодня мир спасает кто-нибудь другой.