Чудеса случаются

      Это утро началось для Вэй Усяня так же, как и все предыдущие, которые он мог вспомнить за последние пару лет.       Итак, он проснулся около десяти утра, потянулся, посетил ванную комнату. Далее последовал неторопливый и вдумчивый завтрак, состоящий из чашки кофе с молоком и бутерброда.       Делая последний глоток из чашки, Усянь поднялся из-за стола и посмотрел в окно: погода была довольно приятная для середины лета.       — Отлично, — сам себе кивнул парень и понес чашку в мойку. — Значит, я просто съезжу туда и постараюсь уловить идею.       Вэй Усянь — дипломированный дизайнер на фрилансе. Многие считают его гением и вполне оправданно: работы Усяня разлетаются как горячие пирожки и иногда оплата его услуг выражается шестизначными цифрами.       Многие агентства хотели бы переманить его к себе в штат, но Вэй Ин отказывает всем. Он не видит смысла привязывать себя к определенному месту и соответствовать чужим ожиданиям.       Он — вольный творец.       Также налоги выплачивает исправно и может спать спокойно.       Недавно ему поступил необычный заказ от корпорации Гусу Лань. Генеральный директор, — Лань Сичэнь, — пригласил Вэй Усяня обсудить детали договора в закрытом для широкой публики ресторане.       — Добрый день, господин Вэй, — церемонно склонился в легком поклоне Сичэнь. — Присаживайтесь. Посмотрите пока меню. Когда блюда принесут, мы с вами сможем поговорить без свидетелей.       — Добрый день, господин Лань, — удивленно хмыкнул Усянь. — Ваше вступление заставляет меня напрячься.       — Ах, нет, — мягко улыбнулся глава корпорации. — Не воспринимайте мои слова настолько буквально. Я лишь имел в виду, что я дал указание не прерывать нас в течение беседы. Официанты накроют стол и покинут эту комнату.       — Отлично, — Усянь улыбнулся уже веселее и подхватил папку меню со стола.       С блюдами определились быстро. Пока ожидали официанта, завели беседу на тему погоды, затронули немного политику, а потом плавно перешли к обмену отзывами на весенний фестиваль «Цветения пионов», который проходил в конце апреля.              — Это было что-то особенное, — восторженно вещал Усянь, слегка размахивая руками. — Такой сорт я видел впервые. Лепестки были настолько тонкими и нежными, что будто светились изнутри.       — Понимаю о чем вы, — кивал Лань Сичэнь. — Это «сияние среди снегов» поистине удивительный цветок. Волшебный я бы сказал.       — Красота природы меня всегда поражала, — воодушевленно кивал Усянь. — Столько разнообразия, столько красок. И еще столько всего удивительного, чего мы никогда не видели прежде.       — И у вас будет шанс увидеть нечто изумительное, — многозначительно кивнул господин Лань, — если мы заключим с вами договор.       Беседу прервал появившийся официант, прикативший столик с блюдами.       Молниеносно расставив все по местам, мужчина поклонился и, пожелав приятного аппетита, удалился, плотно прикрыв за собой дверь в изолированную комнату.       Итогом секретного разговора стало то, что теперь Вэй Усянь торопливо собирал небольшую сумку со всем необходимым, чтобы отправиться в один из горных монастырей, который закрыт для посторонних.       Как Лань Сичэню удалось провернуть это дело, Усянь даже представить не мог.       Но, вот он, — Усянь, и он собирается в путь, чтобы прожить пять дней в месте, куда даже нога президента никогда не ступала.       Машина домчала Вэй Ина до частного аэропорта, где он пересел в небольшой самолет, принадлежащий лично господину Ланю.       Семь часов полета и вот они приземляются в крошечном аэропорту, откуда уже другая машина забирает Усяня.       Дорога тут сильно отличается от городских шоссе: просто утрамбованная земля, с большим количеством рытвин. Погода стоит сухая, и колеса машины тревожат осевшую пыль, кидая ее в окна автомобиля, которые пришлось прикрыть, чтобы не наглотаться этой самой пыли.       Пейзаж за окнами скучный и не примечательный. Глазу Усяня даже зацепиться не за что.       Городок, расположенный неподалеку от места, куда направлялся дизайнер, оказался даже не городком, а скорее поселком. Почти вымерший, затихший и пыльный. Редкие прохожие без интереса провожали глазами машину и шли дальше по своим делам.       Но все изменилось, когда они подъехали к довольно высокой горе, полностью покрытой растительностью.       — Господин Вэй, — водитель достает сумку Усяня из багажника и подает парню, — дальше вам придется идти пешком.       — А много идти? — запрокинув голову и глядя на вершину горы спрашивает Усянь.       — На самый верх, — серьезно отвечает водитель. — И, господин Вэй, будьте осторожны. Не сворачивайте с тропинки.       — Почему? Что там? — удивленно восклицает Усянь.       — Не задавайте вопросов, господин Вэй, — качает головой водитель. — Просто прислушайтесь к совету. Хорошего пути. Я буду ждать вас на этом месте спустя пять дней.       Хлопок двери, фырчанье мотора, и вот уже машина скрылась из глаз Усяня, оставляя его смотреть в недоумении на гору, которая спокойно возвышалась впереди по курсу.       — Ладно, — Усянь подхватил сумку и забросил лямку на плечо, — возможно это окажется довольно интересно. Господин Лань выразил твердое желание, чтобы я проникся традициями их старинного рода и смог перенести некоторые священные символы, облекая их в оболочку технологического прогресса.       Отыскав среди густых зарослей тропинку, Вэй Ин ступил на нее и начал восхождение к облакам.       В голове у него при этом крутилась какая-то смутная мысль, что не все здесь чисто. Хотя Лань Сичэнь не предупреждал его о каких-либо опасностях, описав горный монастырь как «колыбель рода Лань»…       Но все же. Почему водитель предостерег его о недопустимости попыток сойти с тропы.       — Так, будем рассуждать логически, — Усянь почесал кончик носа. — Это гора. Она расположена довольно далеко от города. Как я вижу, местность густо покрыта кустарником и деревьями. Может тут водятся хищники? Наверняка к тропинке дикие звери не выходят, потому что кто-то же доставляет продукты наверх, а значит, они избегают территории, где можно наткнуться на людей. Но в глубине леса вполне могут водиться опасные животные, — парень кивнул сам себе. — Да, я уверен, что дело именно в этом.       Отбросив в сторону дальнейшие размышления, Усянь начал неторопливое восхождение.       Круглые, истертые от времени каменные плитки тропинки приятно ложились под подошвы кроссовок. Вокруг, в густых зарослях щебетали птицы.       Воздух был немного парким, будто вскоре должна начаться гроза.       И да, действительно, вскоре в отдалении послышался глухой раскат грома.       Вэй Усяню пришлось прибавить шаг.       С первыми каплями дождя он шагнул через старинные ворота монастыря, которые тут же бесшумно закрылись за ним.       — Господин Вэй, — ему поклонился пожилой мужчина в чисто белом традиционном ханьфу. — Прошу за мной.       Мужчина держал над головой белый бумажный промасленный зонтик, а еще один такой же, протянул Усяню.       Теперь можно было не бояться, что дождь промочит до нитки.       Усяня провели в небольшое одноэтажное строение, которое выделили ему на все время пребывания в монастыре.       Обстановка внутри была скудная: шкаф, кровать, стул и небольшой письменный стол.       Единственное украшение комнаты — рисунок на древнем пергаменте. Вэй Ин решил разглядеть его чуть позже, а пока стоило ознакомиться с распорядком монастыря и местами, куда ему разрешалось забредать в поисках вдохновения.       Тот же монах провел ему экскурсию:       — Столовая. Еда по расписанию, так что не опаздывать, иначе останетесь голодным.       — А я могу спускаться в городок у подножия горы? — Усяню не очень понравилось то, что приемы пищи ограничивались по времени.       — Запрещено, — отозвался мужчина. — Вы не покинете эту гору, пока не истекут пять дней.       — То есть, — уточнил Усянь, — я не могу даже за ворота выйти?       — Можете, — кивнул монах. — Но гору покидать запрещено. И не сходите с тропинок.       — Кстати, почему? — тут же полюбопытствовал Усянь. — Я уже слышал это предупреждение от водителя, который привез меня сюда.       — Там может быть опасно, — уклончиво ответил служитель монастыря. — Вот здесь библиотека, — рука указала на здание. — Вы можете ее посещать в любое время, но внутри соблюдайте тишину. Любой шум запрещен.       — А в монастыре много людей? — вертел головой по сторонам Усянь.       — Я живу здесь один, — монах спокойно посмотрел на парня. — Поэтому не ждите, что я смогу уделять вам много времени и удовлетворять ваши капризы.       — О, — удивился парень. — Я думал, что здесь будет несколько человек. Кто-то ведь должен ухаживать за всей территорией. Вам должно быть очень скучно одному.       — Праздное времяпрепровождение запрещено, — отрезал мужчина. — Если у меня нет дел по хозяйству, то я занимаюсь совершенствованием духа.       — Как скучно, — буркнул себе под нос Усянь.       — Вы можете пройтись пока по территории, — обвел широким взмахом руки двор мужчина. — Присмотритесь, обвыкнетесь. Вам запрещено входить только в мои личные покои, — еще один взмах рукой в сторону крошечного здания. — Встретимся за обедом, господин Вэй.       — А как я узнаю, когда обед? — спохватился Усянь, когда монах уже почти скрылся в дверях библиотеки.       — Колокол, — объяснили ему. — Вы точно его услышите.       Весело помахав мужчине, Вэй Ин, чуть насвистывая, пошел осматривать местность, ставшей ему временным домом на ближайшие дни.       Гостевой домик, — как окрестил его Усянь, — жилище монаха, столовая, библиотека и хозяйственная пристройка, — вот и все объекты на территории.       — Не густо, — понял парень. — И каким именно «духом рода Лань» я должен тут проникнуться? Что имел в виду директор Лань, когда посылал меня сюда?       Парень завернул за угол пристройки и обнаружил колодец.       На каменной кладке стояло небольшое деревянное ведро, привязанное веревкой к металлической скобе, вбитой в кладку.       Внутри ведерка обнаружился деревянный же ковшик: гладкий, отполированный временем и явно до сих пор используемый по назначению.       Недолго думая, Усянь взял ковшик в одну руку, а второй опустил на веревочке ведро в недра колодца. Услышав плеск воды, и ощутив, как потяжелело ведро, он вытянул его наверх и уставился на чистую, прохладную воду.       Наклонился к поверхности воды, втянул носом запах.       — Вроде тиной не пахнет, — решился Усянь и зачерпнул ковшом воду из ведра. — Ммм, как вкусно!       Сделав первый глоток, Вэй Ин с жадностью выхлебал всю воду и зачерпнул еще.       Вода была свежей, приятно холодящей зубы и язык. И очень-очень вкусной. В ней даже будто ощущались травянистые нотки, мята и вербена.       — Что же, — Усянь, ощущая себя полным сил, подпрыгнул на месте, — от жажды я тут точно не помру. Такой воды в городе не сыскать. Надо насладиться, пока я буду здесь.       Вылив небольшой остаток воды возле ближайшего куста, парень вернул ведро на место и стал высматривать куда бы еще сходить.Его взгляд привлекло небольшое пространство между пышными кустами, в нескольких метрах от колодца.       Только Вэй Ин собрался полюбопытствовать, что там, как раздался гулкий звон.       Казалось, сам воздух загудел, а внутри головы поселились колокольчики, вторящие звуку.       — Действительно услышал, — хихикнул парень, понимая, что это и есть тот колокол, сигнал которого служил напоминанием о приеме пищи. — Обед — это, пожалуй, сейчас самое лучшее, что со мной за сегодня случилось.       Да уж, еще никогда Усянь не ошибался настолько сильно.       Плошка пресного риса, без крупиночки перца. Тарелка отварных овощей. И вот это составляло так называемый обед.       Примирило с действительностью Вэй Ина только то, что чай оказался просто отменным: ароматным, насыщенным и в меру горячим.       Поблагодарив за еду, Усянь откланялся и решил все-таки вернуться к колодцу. Проход между кустами сильно манил.       — О, ягодки! — раздалось тихое восклицание парня, который обнаружил куст, буквально усыпанный плодами.       Не задумываясь, Усянь сорвал сразу горсть и закинул в рот, довольно жуя.       На его счастье, ягоды были съедобны и довольно вкусны. В ином случае, его могли бы ждать не самые приятные часы.       Обдирая куст, Вэй Ин вертел головой, пытаясь сориентироваться на местности.       Оказалось, что монастырь обрамляла своеобразная изгородь кустарника, которая тянулась по периметру насколько мог видеть Усянь. А уже в нескольких метрах начинался густой и непролазный лес.       Мощные стволы деревьев, оплетенные лианами, какие-то невиданные папоротники и очень много цветов.       Разнообразие красок поражало. Вэй Усяню показалось, что он в тропиках.       Вдали ухнула сова. Парень чуть вздрогнул от неожиданности:       — Пожалуй, оставлю исследование леса на потом, — принял решение Усянь и вернулся к колодцу. — Но до чего же вкусная вода, — крякнул он, выпивая сразу три ковшика подряд.       Время до ужина юноша провалялся в своем домике на кровати, лениво просматривая фотографии в телефоне. Связи здесь не было, и телефон временно стал просто пластиком, напичканным картинками. Еще можно было поиграть в установленную игру, которая не требовала подключения к интернету, но сейчас у Усяня не было желания играть.       Когда прозвучал сигнал к ужину, дизайнер полностью отключил телефон, ради экономии заряда, и направился в столовую, заранее содрогаясь при мыслях о пустом рисе и овощах.       День второй.              Усянь узнает у молчаливого монаха, что его имя Лань Цижэнь и он приходится родным дядей директору Лань Сичэню.       Попытки разузнать, почему мужчина не переехал в город к племяннику, натыкаются на вежливый ответ, что это семейное дело, в которое посторонним не следует совать свой любопытный нос.       — Да не очень и хотелось, — вновь себе под нос бурчит Усянь и тут же переключается. — А у монастыря есть название?       — Облачные Глубины, — кратко и по существу отвечает Цижэнь.       — Красиво, — протянул мечтательно Усянь.       Действительно, название вполне соответствовало. Гора довольно высокая и на вершине туманный шлейф был почти постоянным явлением, красиво обтекая склоны и окутывая вуалью деревья.       — Если у вас больше нет ко мне вопросов, — вернул его на землю монах, — то я займусь делами.       — Конечно, — подскочил Усянь и даже отвесил поклон. — Я пока загляну в библиотеку.       Довольно большое помещение оказалось очень светлым и чистым. Вся мебель была удивительного медово-янтарного оттенка и будто светилась в проникающих слабых солнечных лучах.       — Вау! — замер Усянь, любуясь. — Удивительное место.       Проникшись, парень даже двигаться старался теперь бесшумно и почтительно.       Осматривая корешки книг, Усянь мягко проводил по ним, иногда чуть вытаскивая томики, чтобы увидеть название.       Стеллажей было много. Они стояли довольно плотно и проходы между ними были узкими настолько, что лишь один человек мог там находиться.       Книг было громадное количество. Впрочем, как успел заметить Усянь, тут были не только традиционные книги с переплетами, но и сшитые экземпляры, а также разнообразные свитки с текстами и изображениями.       Свитков тоже было предостаточное количество. Некоторые свернуты в трубочку, некоторые в специальных футлярах.       — Потрясающе, — один из таких футляров Усянь сейчас вертел в руках. — Мастерски сделанная резьба. Фантастика!       Изображение величественного дракона в облаках, вот этот мотив повторялся почти на каждом футляре или картине, которые Вэй Ин брал в руки.       Цветовая гамма по большей части белая и голубая, изредка попадались синие и лазурные элементы.       Парящие, сидящие, спящие. Повсюду драконы и облака.       Приглядевшись, Усянь заметил еще одну повторяющуюся деталь: у каждого дракона были ярко-золотые глаза, независимо от того, белая, голубая или синяя у него чешуя.       Эти драконьи глаза завораживали, заставляли желать смотреть в них до бесконечности долго. Не отрываясь.       — Наваждение какое-то, — встряхнулся Усянь после очередного залипания на особо милом драконе. — У них тут культ?       Справедливо полагая, что в книгах может быть ответ на его вопрос, Вэй Ин взял с полки особо внушительный талмуд и устроился с ним за низким столиком.       Садиться на белоснежную подушку было страшновато, но на жестком полу можно было отдавить себе весь зад.       Книга попалась интересная, хотя и никак не связанная с мифическими существами.       Это был сборник нот. А Усянь отлично умел читать ноты, не зря же в свое время он ходил в музыкальную школу и показывал весьма неплохие результаты.       Его даже пытались уговорить развивать талант дальше и найти свой путь в музыке. Но рисовать Вэй Ину нравилось пусть немного, но больше.       Не особо задерживаясь вниманием, парень вскользь просматривал знаки, пока не наткнулся на одну привлекшую внимание композицию.       Не удержавшись, Усянь тихо насвистел мотив.       Раздавшийся скрежет сбоку заставил парня подскочить с места и дико вытаращить глаза:       — Кто здесь?       В ответ ни звука, ни шороха. Но по ногам Вэй Усяня будто прошелся сквозняк.       — Любопытно, — теперь уже ничто не могло удержать юного исследователя на месте. — Проверим-ка.       Заглянув за стеллаж в той стороне, откуда раздался скрежет, Усянь приметил узкий и высокий шкаф, на который до того не обратил внимания.       И теперь этот предмет мебели был как-то странно развернут боком от стены.       — Сейчас окажется, что там потайной проход в темные подземелья монастыря, где полно скелетов, — вздрогнул Вэй Ин.       На самом деле, за шкафом обнаружилась всего лишь безобидная ниша.       Внутри поблескивала лаковой поверхностью светло-голубая, с рисунком белоснежного дракона на крышке, длинная шкатулка.       Вэй Усянь протянул руку и взял предмет, делая небольшой шаг назад, чтобы более четко рассмотреть под светом.       Этого хватило, чтобы шкаф со скрежетом вернулся в исходное положение.       — Эй, эй, эй! Куда? — заволновался Вэй Ин и стал пытаться пальцами отодрать шкаф от стены. — Черт! Ну и что теперь делать? — упавшим голосом произнес парень, когда ему не удалось даже на миллиметр сдвинуть шкаф в сторону.       Шаркая ногами по полу, дизайнер вернулся за столик, положил перед собой футляр и уперся в него яростным взглядом.       Сверлил он крышку минут десять не меньше, но ситуация от этого яснее не становилась.       В конце концов, тяжело вздохнув, парень коснулся крышки шкатулки, и она тут же открылась, являя взору Усяня изумительно прекрасную черную с красным рисунком поперечную флейту.       — Святые кролики! — челюсть Вэй Усяня некрасиво отвисла. — Какой шикарный инструмент.       Благоговейно извлекая флейту из шкатулки, парень даже задержал дыхание.       Черный, полупрозрачный нефрит, отполированный до блеска. По всей длине флейты — рисунок красных всполохов огня.       Музыкальный инструмент, казалось, испускал сияние.       — Наверняка это чудо принадлежало основателю монастыря, — решил Усянь. — Хотя… Нет, вряд ли. Флейта черного цвета, а здесь, как я уже заметил, повсюду только белые и голубые цвета. Чья же ты, красавица? — поглаживая корпус пальцами, спросил парень.       Вэй Ину нестерпимо хотелось поднести флейту к губам и опробовать звучание, но что-то его останавливало.       Его метания прервал звон колокола и Усянь, уложив инструмент обратно в шкатулку и крепко сжав ее в кулаке, направился в столовую.       — Я должен был это предвидеть, — Цижэнь произнес это очень тихо и почти с отчаянием. — Ну почему именно ты?!       — Господин Лань, — сдерживая обиду, спросил Вэй Усянь, — что я такого сделал? Клянусь, это произошло случайно, и моей вины нет.       — Я знаю, но…       — Так расскажите мне, — парень присел напротив монаха и приготовился слушать.       — Не мне тебе рассказывать эту давнюю историю, — сухо ответил Цижэнь. — Да и, пока ты отыскал всего лишь флейту, а не…       Мужчина резко замолчал и сделал знак рукой, чтобы Усянь начинал есть.       Пришлось проглотить рвущиеся слова и набить рот пресным рисом.       Ведь еще в первый раз, когда они делили трапезу, монах объяснил непреложное правило запрета на разговоры во время еды.       Но и потом, когда мужчины поели, добиться хоть слова от Лань Цижэня не удалось:       — Я не имею права раскрывать тайны рода Лань, — отрезал служитель монастыря. — Если на то будет воля небес, ты и сам всё узнаешь со временем.       Цижэнь уже почти вышел из помещения столовой, но на крыльце обернулся и бросил:       — Флейту можешь оставить. Ты её нашел и теперь она твоя.       Вэй Усянь задумчиво встал из-за стола, отнес грязную посуду в раковину и помыл, понимая, что монаху сейчас не до этого.       — Что же тебя так встревожило, уважаемый Лань Цижэнь?       Вопрос остался без ответа.       Вэй Ин вернулся в библиотеку в надежде отыскать ответ там. Он сидел до самого ужина, обложившись горой книг.       Когда прозвенел сигнал к трапезе, Усянь очень нехотя оторвался от очередного текста и поплелся в столовую.       На этот раз ему самому не хотелось разговаривать, и обед прошел в достаточно напряженной тишине.       Если монах это и заметил, то виду не подал.       Что же, у Усяня небольшая проблема: в монастыре отсутствует электричество. А это значит, что при свечах особо не почитаешь.       Дошло это до него, когда на улице достаточно стемнело и глаза уже почти ничего не различали.       Парень поднялся, с хрустом потянулся, разминая затекшие мышцы, и решил сходить к колодцу.       В горле пересохло и очень хотелось пить.       Медленно смакуя каждый глоток вкуснейшей воды, Усянь пялился в проход между кустами.       Ему показалось, что оттуда на него кто-то смотрит.       Допив и вернув ведро на место, Вэй Ин тихо двинулся в ту сторону, стараясь не хрустнуть веточками.       Высунув только голову наружу, он повертел ей и услышал тихий писк.       Через несколько секунд из-под куста выскочил прелестный белый крольчонок и, увидев человека, замер на месте.       — Кролик! — радостно вскрикнул Усянь.       Естественно милый зверек тут же сорвался с места. Парень побежал за ним.       День третий.       — А как я здесь оказался?       Усянь подскочил в своей кровати и диким взглядом посмотрел в окно.       Да, он был в своем временном домике, в монастыре.       Но он же точно помнил, что гнался по лесу за кроликом.       А потом…       — Вот так и подкрадываются провалы в памяти, — чесал нос Усянь. — А ведь я даже не пил вино.       Сна как не бывало. Пришлось вставать.       Вэй Усянь сходил в местный аналог туалета, умылся, оделся и сел возле окна в ожидании колокола на завтрак.       Во время еды парень то и дело кидал взгляд на Лань Цижэня, но вопросы задавать не осмеливался.       Все еще оставалась надежда найти в библиотеке интересующие сведения.       Хотя и эта надежда таяла с каждым прочтенным свитком или книгой.       Наступило время обеда. И снова вопросы рвались с языка, но парень держался.       В течение ужина в голове крутилась мысль, что надо вернуться на то место, где он встретил кролика.       Усянь отлично знал, что если в его голову забредет какая-то идея, то проще поддаться, чем противиться.       Вот поэтому теперь он вновь стоял там, где повстречал белого зверька.       Просто так ждать оказалось скучно. Усянь извлек из кармана флейту. Себе он не смог объяснить, зачем он ее взял с собой, но сейчас та оказалась как нельзя кстати.       Полилась музыка. Те самые ноты, которые он насвистывал в библиотеке. Не потому, что он не знал других мотивов, а потому, что его будто подталкивали к тому, чтобы сыграть именно ее.       Краем глаза парень уловил яркую голубоватую вспышку в глубине леса.       Мгновенно развернувшись в ту сторону и прекратив играть, Усянь пристально вглядывался в чащу, но не видел даже искорки.       Пожав плечами и решив, что просто показалось, юноша вновь заиграл на флейте.       Полыхнуло еще ярче.       Теперь уже нельзя было отрицать: ему не казалось, — свет был на самом деле.       Прервал игру, — темно. Возобновил, — вспышка.       — Как интересно, — мурлыкнул удовлетворенно Усянь. — Ну-ка проверим.       Он вновь начал играть мотив, но теперь не останавливался, когда вспышка вновь озарила лес.       Сияние становилось все сильнее. Усянь медленно двигался в ту сторону.       День четвертый.       — Да что же это такое? — буквально зарычал Вэй Ин, проснувшись утром в своей кровати. — Ну, я же точно помню, как играл на флейте и шел к сияющему свету. Что опять я пропустил?       За завтраком дизайнеру пришла гениальная, как он сам посчитал идея: направиться с флейтой в лес прямо сейчас.       И вот он стоит возле мощного ствола дерева и смотрит в чащу. Спокойно, легкий ветерок, приятное нежаркое солнце проникает сквозь листву, поют птицы.       Но пальцы мелко подрагивают, когда Усянь берет флейту в руки и подносит к губам.       Ощущение чего-то неумолимо надвигающегося охватывает его целиком и в голове будто зудят насекомые.       Отмахнувшись от этих странных ощущений, Вэй Ин начинает играть.       А потом идет вперед, влекомый голубоватым сиянием.       Чем ближе источник света, тем больше Усяню кажется, что он движется сквозь кисель.       Мягкая, чуть пружинящая субстанция окружает его вместо воздуха.       Этот барьер замедляет, но в целом не препятствует продвижению, будто давая время одуматься и отступить.       Но когда это Усянь поворачивал от трудностей назад?       Ни на секунду не прекращая выводить мелодию, парень упрямо движется вперед и выходит, наконец, к своей цели.       Небольшая полянка, вся усыпанная мелковатыми синими цветами предстает перед Усянем.       Посреди этого цветущего великолепия уютное гнездышко из пушистых белых перьев, мягких даже на вид.       А внутри гнезда сверкающее белое с голубыми прожилками яйцо.       Вот оно-то и является источником сияния.       Музыка стихает. Усянь с интересом разглядывает яйцо, но пока не осмеливается подойти ближе.       Сияние постепенно меркнет, но прожилки на скорлупе мягко мерцают.       Вэй Ин осторожно движется к гнездышку и опускается на колени возле него. Тянет руку и кончиками пальцев касается скорлупы.       Он ощущает легкое покалывание в подушечках пальцев. Внезапно его омывает чувство необъяснимого счастья, и он уже смело обхватывает яйцо обеими ладонями, прижимая его к груди.       Под скорлупой пульсирует. Внутри явно что-то живое.       Яйцо теплое и очень приятное на ощупь, будто бархатистое.       Расставаться с ним абсолютно не хочется. Все внутри противится тому, чтобы вернуть его в гнездо из перьев.       И Вэй Ин принимает решение забрать яйцо с собой, а там будь что будет.       — Значит, ты нашел Ванцзи, — чуть кривятся губы монаха, когда Усянь вваливается в столовую, прижимая яйцо к себе.       — Ванцзи? — серебристые глаза распахиваются при звуках нового имени, а в груди разливается тепло. — Почему мне кажется, что я слышал когда-то это имя?       — Тебе не кажется, — явственно фыркает мужчина. — Но все вопросы к моему племяннику. Он тебя сюда прислал, он пусть и объясняет.       — Значит ли это, — осторожно спрашивает Усянь, — что я могу забрать с собой яйцо?       — Не можешь, — хмурится Цижэнь, — а обязан. Ты теперь за него отвечаешь.       — А кто, — парень хочет кое-что прояснить для себя, но его прерывают.       — Все вопросы к Сичэню, — Лань Цижэнь демонстративно придвигает к себе плошку с рисом и начинает жевать, показывая этим, что и слова из него больше не вытянуть.       Остаток дня, до самого отбоя, Вэй Усянь посвящает разговорам с яйцом, которое он устроил, соорудив гнездо из собственного свитера.       Кажется, яйцу там понравилось, потому что прожилки мягко пульсировали нежным голубым светом.       День пятый прошел в сборах и немного в библиотеке, куда Вэй Ин пришел с тщательно укутанным в свитер яйцом.       Устроив своеобразное гнездо на столик, сам парень присел рядом и постарался сосредоточиться на книге.       Этот потрепанный томик он нашел на самой дальней полке и оставил напоследок, будучи уверенным, что ничего особо интересного там не найдет.       Однако это оказалась безумно увлекательная история про основателя рода Лань.       Чем дальше заходил Усянь, тем больше его глаза грозились вывалиться из орбит.       — Да не может такого быть! — то и дело восклицал парень и косился на яйцо. — Кто же поверит в эти сказки? Драконы? Ха-ха-ха. Трижды ха-ха!       Смех его, однако, был нервным и неуверенным и под конец совсем стих.       Он подтащил свитер с его содержимым поближе к краю стола и уставился на яйцо:       — Ванцзи, да?       В ответ усилившаяся пульсация.       — А меня зовут Вэй Ин. Вот и познакомились.       Краткая вспышка света, будто тот, кто живет под скорлупой, понял сказанное и поприветствовал своего нового друга.       — Слушай, — замялся Усянь, — а ты, ну… это, — наконец парень набрался смелости. — Ты дракон? — шепотом.       Вновь пульсация усилилась. Свет немного сменил оттенок и Усянь с какой-то уверенностью подумал, что существо, спрятавшееся под скорлупой, смущается.       — Интересно, вылупишься ли ты? — погладил скорлупу Вэй Усянь. — Я бы хотел увидеть тебя без этой оболочки. Наверняка ты будешь невероятно красивым.       И снова в ответ эта пульсация с нежным оттенком розового.       Парень тихо рассмеялся.       Ужин с Лань Цижэнем и, конечно же, завернутым в свитер яйцом, устроенным Усянем рядом на столе, прошел в довольно уютном молчании.       Когда настало время убирать посуду, монах повернулся к Усяню, чуть поклонился и сказал:       — Удачи! Тебе она понадобится. И позаботься о Ванцзи как следует.       — Спасибо вам за гостеприимство. И за Ванцзи тоже спасибо!       Утром следующего дня ворота монастыря распахнулись, пропуская Вэй Усяня.       На плече его висела сумка, в которую теперь, помимо личных вещей был уложен футляр с флейтой, а в руках парень держал полностью завернутое в свитер яйцо и бережно прижимал его к груди.       Шагнув за порог, дизайнер развернулся лицом к монаху и низко поклонился. Мужчина чуть улыбнулся и ответил поклоном, гораздо более глубоким, чем полагалось, но Усянь его понял.       — Ну, мы пойдем, — широко улыбнулся Вэй Ин и помахал на прощание рукой.       — Хорошего пути вам, Лань Ванцзи и Вэй Усянь.       Слова последнего пожелания Цижэня донеслись до ушей парня, и он с сердцем, полным предвкушения, направился вниз по склону.       — Лань Ванцзи, мы идем домой!