Цена любви — выбор сердца

      Подготовка к посвящению в первокурсники проходит без участия Джиан вплоть до предпоследней репетиции. Вчера вечером Сора предупредила, что сегодня после пар нужно собраться в актовом зале, чтобы прогнать всю программу. Но Джиан было достаточно наблюдать в перерывах между лекциями, как однокурсники обсуждают грядущее событие, чтобы понять всю масштабность мероприятия. Кто-то говорил с воодушевлением, желая показать себя, а кто-то, наоборот, презрительно кривил лицо. Но равнодушным не остался никто.       Стоит последней паре подойти к концу, как Джиан спешит в актовый зал — быстрее начнут, быстрее закончат. Но не тут-то было. Руководителей студсовета нет, и приходится ждать, поэтому, обречённо вздохнув, она тяжело опускается в ближайшее кресло.       Актовый зал, который университет предоставил факультету управления бизнесом постепенно наполняется шумом. На сцене начинается репетиция танца, через три ряда от Джиан распевается дуэт с гитарой из параллельной группы. Со всех сторон слышится и битбокс, и рэп, и пение. По отдельности разобрать невозможно, всё сливается в единый гул, да и прислушиваться нет ни желания, ни настроения. Сколько ещё ждать начала репетиции? Как же раздражает непунктуальность…       Джиан нетерпеливо смотрит то на часы, то на двери актового зала, то на сцену. Когда взгляд натыкается на Сухёка, присутствия которого не заметила прежде, она вздрагивает. Ощущение, что за ней следят, не покидает ее каждый день вот уже на протяжении недели, с тех пор как услышала разговор Сухёка с отцом, но никогда не замечала, чтобы именно он за ней наблюдал. Вот и сейчас он тут же опускает глаза, а Джиан не отводит своих: ждёт, что снова посмотрит. Но Сухёк, словно почувствовав пристальное внимание, поворачивается к ней спиной. С одной стороны, это лишний раз подтверждает его слова, что видела она в родительском доме другого человека, но с другой стороны, этот жест неуважения и равнодушия поражает Джиан до глубины души. Он ведь мог хотя бы кивнуть в знак приветствия? Она, как рыба, выброшенная на берег, несколько раз возмущённо открывает рот, удивлённо распахнув глаза, а затем ударяет кулаком по спинке стула, на которой прежде лежала её рука.       — Вот же засранец! Да как смеет?! Делает вид, что ему всё равно? — сквозь зубы цедит она.       Второй удар оказывается болезненным, и Джиан шипит от боли, потирая руку.       Кажется, прозвище, невзначай данное Сухёку в первую же встречу, намертво прикрепилось. Даже в тот день, после первого заседания студсовета, Джиан, спускаясь по ступеням университетских лестниц, ругала его, заставляя себя ненавидеть «этого волка в заячьей шкуре, засранца с щенячьим взглядом» и не обращать внимания на трепет сердца, которое хотело ему верить.       С тех пор она хотя бы раз в день да и пересекалась на общих потоковых лекциях с Сухёком и невольно наблюдала за ним. Да кому ты врёшь, Джиан? Почти не сводила глаз, пока он был в поле зрения. Она старалась найти в нём все недостатки мира, чтобы не слышать внутренний голос. Джиан доверяла мнению Тэяна, который не только поддержал её подозрения, но и укрепил их, сказав, что именно такого и следовало ожидать от Чон Донджу «при всём уважении к твоему отцу», да и предоставил полный список проступков за школьные годы.       — Разве обидчик младшеклассников и девочек может быть хорошим? — спросил тогда Тэян, на что она только и могла что покачать головой.       Но наблюдения за Сухёком привели её к другому выводу. И после этого кто за кем следит? Но суть в том, что Сухёк, если и был в аудитории, то чаще всего в компании Хон Минсу, о выдающихся способностях которого она уже была наслышана, поэтому и имя запомнила. Джиан несколько раз замечала, что их пытались задирать, но Сухёку удивительным образом удавалось избегать конфликт и ставить первокурсников на место. Прирожденный управленец. Вот какой вывод она сделала.       А ещё Джиан слышала, проходя мимо двух парней, как они восхищались тем, что Сухёк всегда готов прийти на помощь:       — Он поделился со мной обедом вчера, а сегодня доплатил за мою порцию.       А ещё привлекает внимание девушек, что уж говорить…       — Он такой красивый. Ты же со мной согласна? — спросила вернувшаяся из туалета Ханыль в один из первых дней учёбы.       — Кто? — спросила Джиан, удивлённо посмотрев на подругу.       — Бэ Сухёк, кто же ещё? — мечтательно ответила та, сложив руки на парте и водворив сверху подбородок. — Ты сама с него глаз не сводишь.       — Я просто наблюдаю за аудиторией. Не надумывай, — ответила Джиан как можно равнодушнее. Но был ли смысл отнекиваться, если была поймана с поличным, а щеки предательски порозовели?       — Как думаешь, у меня есть шанс с ним? — проговорила Ханыль, вздыхая, как театральная актриса, оставалось только веером обмахиваться для дополнительной атмосферы.       — Я в этих делах не советчик, но… — Джиан уже собиралась сказать, что он ей совсем не нравится и вообще опасен, но запнулась. Сухёк, стоя возле доски с группой ребят, смеялся, что-то увлечённо рассказывая, а потом посмотрел в сторону Джиан. Их взгляды встретились, и улыбка на его лице тут же завяла. Джиан поспешила отвести глаза, смутившись. В груди снова вспыхнуло чувство, что она ошиблась, что этот парень не мог быть плохим человеком. Она много раз старалась мысленно прокрутить каждую их встречу, каждый, даже мимолётный, контакт, но только его появление в доме её родителей выбивалось из всей массы гнилым пятном.       — Но что? — нетерпеливо спросила Ханыль.       — Ничего. Не знаю я, — пробурчала Джиан. — Я бы не велась на внешность.       — Сказала Джиан — невеста самого завидного красавца-бизнесмена Южной Кореи, — иронично передразнила Ханыль.       — Это другое, — попыталась оправдаться Джиан, но не могла даже новой подруге признаться, что выходит замуж не по любви и внешность Тэяна тут играет не самую важную роль.

***

      — Всех прошу внимания, — вместе с оглушительным треском и скрежетом в колонках раздаётся голос Соры. — Упс… Раз, раз, раз… Джиан и Сухёк здесь? — она окидывает взглядом зал. — Ага, вижу. Идите сюда, — зазывает их рукой, в которой держит листы бумаги.       «Наконец-то… Наобжималась с Роуном, теперь можно и к репетиции приступить?» — возмущается про себя Джиан и, бросив взгляд на Сухёка, который равнодушно направляется к сцене, тоже старается выглядеть максимально безразличной.       — Вот ваши экземпляры программы. Давайте репетировать, — говорит Сора, вручая обоим ведущим по несколько скрепленных степлером страниц.       Джиан видит, как много придётся выучить за двое суток, и удивлённо округляет глаза.       — Да столько невозможно запомнить, — возмущается она и протягивает листы обратно Соре.       — Все могут, а ты не можешь? — откуда ни возьмись появляется Роун и впихивает ей сценарий обратно. Ну да, как же без его присутствия. Странно, что он только сейчас даёт о себе знать. — Сделайте карточки-шпаргалочки. Всему надо учить, ваше высочество? Лучше открывай и давай уже репетировать. И так задержались, — бурчит он, уводя за плечи Сору.       — Будто это я заставила всех ждать, зажимаясь по углам, — возражает Джиан, раздражаясь от такого обращения.       — Ну всё. Не смущай мою куколку и иди к микрофону, ваше высочество, — издевается Роун, демонстративно прикрывая ладонями уши покрасневшей Соры.       Джиан с неосознанной завистью наблюдает за этой парой. Он — сын Кан Инсона, «владельца заводов, газет, пароходов», а если быть точным — пятизвёздочных отелей по всей стране, Сора же — дочь обычных пекарей, владеющих небольшой кондитерской недалеко от университета. Роун и Сора свободно встречаются, и между ними всё очень серьёзно. Джиан с тоской осознаёт, что тоже хочет получать знаки внимания и отвечать тем же. Не просто дружеские, как с Тэяном. Хочет просыпаться с мыслью о любимом, а ещё лучше — засыпать в его объятиях. В этот момент вспоминается тот вечер на кухне во время бури и Сухёк, сидящий напротив с чашкой чая. Его ладонь накрывает её запястье…       — Джиан, ты первая, — раздаётся рядом, что она вздрагивает и медленно поворачивается в сторону голоса.       — Что? — спрашивает она, хоть и прекрасно слышала, но ей нужно несколько секунд осознать, что происходящее реально. Ведь в тот вечер на кухне не было прикосновения, а сейчас оно есть. Сухёк и правда дотронулся до её руки, в которой она держит сценарий.       — Твои слова — первые, — повторяет он.       — До сих пор не начали? — говорит Тэмин, появившийся в зале вместе с Джисоком и Ханой.       Сердце бьётся счастливой песней, пропуская ощущение прикосновения через всё тело, поэтому Джиан рада, что опоздавшие так вовремя отвлекли внимание всех присутствующих на себя.       — Без вас не начинаем, — иронизирует Роун. — Да и её высочество никак не соберётся.       — Прекрати меня так называть, — наконец говорит Джиан, подойдя к микрофону. В помещении становится совсем тихо.       — Я знал, что ты у нас прирождённый оратор, нуна, — парирует Роун, издевательски подмигивая. — Давай уже, начинай.       — Добрый вечер, дорогие друзья! — прочистив горло, произносит Джиан. — Уважаемые преподаватели, кураторы, старшекурсники и, конечно же, наши главные виновники торжества — первокурсники факультета управления бизнесом! Мы рады приветствовать каждого из вас в этом зале.       — Сегодня мы собрались, чтобы отметить первый, но такой важный шаг в удивительный мир студенческой жизни, — подхватывает Сухёк. — Поздравляем с поступлением в университет!       — Сегодняшний вечер ведём мы — первокурсники Бэ Сухёк…       — …и Чон Джиан. Предлагаем…       — Нет, нет, нет и ещё раз нет, — прерывает Джисок. — Где ваши эмоции? Улыбнитесь друг другу, покажите друг на друга. Что вы как две статуи?       — Джисок прав, — добавляет Сора, кивнув. — Давайте заново.       Только с третьей попытки Джиан удаётся представить Сухёка так, как хотят кураторы. Но когда она, всё ещё улыбаясь ему, видит ответную улыбку, то понимает, что пропала. Словно сквозь пелену Джиан слышит представление первого номера и едва успевает среагировать, что нужно уйти со сцены и ждать свой следующий выход.       — Сосредоточься, Джиан, — Хана подходит и забирает у неё листы со сценарием. — Смотри, тут нужно будет дать больше эмоций, показать радость, — она указывает на реплику перед юмористической сценкой. — А вот здесь немного грусти.       — Хорошо, спасибо, — отвечает Джиан, чувствуя искреннюю благодарность, что Хана пришла с пояснениями, но читая сценарий, понимает, как много фальши в каждом слове, которое ей придётся произнести. Ей снова приходится лгать на публику, показывать эмоции, когда на самом деле в душе — пустота, от которой не избавиться, ведь ни одна фраза ей не принадлежит.       Несколько раз в течение репетиции Джиан приходится дарить Сухёку улыбку, но она чувствует, что каждая следующая даётся ей всё легче. И в какой-то момент она понимает, что их эмоции взаимны и искренни, и забывает, что нужно быть настороже. Ей становится настолько комфортно рядом с ним и теми ребятами, которые её окружают, словно она наконец среди тех, кто нуждается не в её кошельке и связях, а в её человеческом внимании, той же улыбке или тёплом взгляде. Ей хочется верить в это… И Джиан верит.       — Ну что ж… — подытоживает Сора, когда последнее выступление отыграно, а прощальная реплика произнесена, — на сегодня можем закончить. Завтра последняя репетиция. Никто не опаздываем.       «Себе об этом скажи», — думает Джиан, но на этот раз без злости.       Актовый зал постепенно пустеет, но Джиан не спешит выходить вместе с толпой.       — Хорошая работа, нуна, — говорит Роун, подходя ближе.       — Как насчёт перекусить в нашей кондитерской? — спрашивает Сора оставшихся членов студсовета, обнимая своего парня за талию и кладя подбородок ему на плечо, заискивающе заглядывая в глаза, словно от его согласия зависит решение идти или нет.       — Я всегда за, — оборачиваясь, отвечает Хана, которая уже идёт на выход. — У твоей мамы самая вкусная в мире выпечка.       — Правда, давайте посидим вместе? — подхватывает Тэмин.       Джиан смотрит на всех, таких улыбающихся и, кажется, счастливых, радующихся своей студенческой жизни, и не хочет от них уходить. Дома её ждёт холодный пентхаус на тридцать седьмом этаже. Впервые за то время, что вернулась из Штатов, она не хочет поскорее оказаться в своей квартире.       — Я с вами, — говорит Джиан и встречает одобрительные кивки и подмигивания.       — Здорово. Сама Чон Джиан удостоила наше скромное сборище своим присутствием, — снова иронизирует Роун.       — Прекрати. А то… — но она не договаривает, потому что собравшиеся по привычке вылететь слова «а то скажу Тэяну» кажутся совсем здесь неуместными. Джиан никому не будет жаловаться. Да и с Роуном ей никогда не приходилось близко общаться. Они давно знают друг друга, так как крутятся в одних светских кругах и иногда пересекаются на всяких мероприятиях, но никогда не видели необходимости знакомиться ближе. Другое дело — студенческая жизнь. Роун оказывается совсем не таким, каким выглядит на вечерах богатой элиты. А кто из них «такой»? Кто показывает свою настоящую сущность? Разве что Тэян…       — Спасибо за приглашение, но мне на работу пора, — говорит Сухёк, опережая всех у выхода. — Всем до завтра.       — Он же в кафе работает, — задумчиво говорит Тэмин, разворачиваясь ко всем и показывая большим пальцем за спину в сторону уходящего, а потом поясняет застывшим в ожидании друзьям: — Может, пойдём и сделаем ему хорошую выручку? Как вам идея, ребят?       Джиан, неосознанно расстроившаяся, что лишается присутствия Сухёка, от предложения Тэмина воодушевляется.       — Тогда я угощаю, — говорит она и достаёт ключи от машины: — И могу подвезти.       — Я на своей, — откликаются Роун и Джисок почти хором и тоже трясут ключами на манер колокольчика.       Телефон в руке Джиан вибрирует, и на экране зажигается сообщение в общем чате от Соры, чтобы Сухёк дождался их на стоянке возле главного здания университета и отправил геолокацию кафе, в котором работает. В ответ приходит удивлённый смайлик, а следом и ссылка. Под дружный смех и весёлые разговоры состав первого заседания студсовета и ещё несколько ребят с разных курсов рассаживаются по машинам.       Джиан заводит двигатель, стараясь не зацикливаться на том, что никто не захотел ехать с ней и она поедет одна, но дверца открывается, а на переднее сиденье заныривает Сухёк.       Джиан давится воздухом, оглядывается по сторонам, стараясь рассмотреть в окна и зеркала не нагрянет ли ещё кто, но все машины уже тронулись с места, оставляя парковку пустой.       — Там всё было занято, — оправдывается Сухёк. Она продолжает на него удивлённо пялиться, и он, нервно прочистив горло и смотря в окно перед собой, говорит: — Если ты сейчас не поедешь, то я опоздаю на работу.       А у Джиан снова дежавю, только выглядит Сухёк сейчас не как мокрый и побитый щенок, как тогда, на парковке. Она ещё несколько мгновений смотрит на своего неожиданного пассажира, прежде чем тронуться с места.       — Тебе мой отец мало платит, поэтому работаешь в кафе? — медленно выруливая со стоянки, язвит она, чтобы хоть как-то скрыть своё волнение и показать, что ничего не забыла и их сегодняшнее взаимодействие было лишь на публику.       — Как же я устал доказывать всем, что не тот, за кого меня принимают, — раздражённо вздыхает Сухёк.       — То есть не я одна усомнилась в твоей личности? — хмыкает Джиан, стараясь не отвлекаться от дороги, хоть и очень хочется посмотреть парню в глаза.       — Повторяю: я не знаком с твоим отцом, — Сухёк чеканит каждое слово, — а мой старший брат Соджун закончил юрфак, но я не знаю, где именно он сейчас работает.       В голове Джиан возникают слова Тэяна, что именно такие смазливые и с виду несчастные и пользуются доверием таких как она: «Я тебе уже говорил, что он мне не нравится и нужно его остерегаться».       — Я должна в это поверить? — после короткого молчания спрашивает она с усмешкой, буквально заставляя себя помнить слова Тэяна.       — Ты ничего мне не должна. И искренне благодарен за приют в бурю и за то, что не потребовала ничего за испорченное платье, — напоминает Сухёк о первых встречах, а в голосе чувствуется искренность, от которой сердце замирает, а душа умоляет: «Дай ему шанс». Джиан и думать забыла о платье. Оно давно отправлено в мусорку, а вот воспоминания о двуличии Сухёка всё ещё живо.       — Так что же ты делал тогда на парковке, если не был подослан моим отцом? — спрашивает Джиан, а в голове всплывают слова младшей сестры: «Выключи внутреннюю училку», отчего она улыбается и бросает короткий взгляд на своего пассажира: Сухёк смотрит на собственные руки, которые нервно теребят лямку рюкзака, покоящегося на его коленях.       — Могу рассказать после смены, если ты так хочешь об этом знать, — отвечает он, а в интонации слышится облегчение и даже надежда. Джиан собирается спросить: «Почему не сейчас?» и уже открывает для этого рот, но получает ответ и так: — Приехали.       За этим немного нервным диалогом, она не замечает, как пролетает путь от университета до кафе, и если бы не Сухёк, то проехала бы мимо.       — Спасибо, что довезла, — благодарит он, отстёгивая ремень безопасности, а затем выходит из машины, направляясь ко входу для персонала.       Что ж, Джиан не собирается оставлять всё просто так. Она даст ему шанс всё объяснить, надеясь, что внутреннее чутье её всё же не обманывает и Сухёк сам жертва обстоятельств.       — Тогда поговорим после того, как закончишь работу, — говорит она, направляясь к двери кафе.       Сухёк оборачивается на эти слова и согласно кивает, а на его губах играет тёплая улыбка. Джиан и сама не замечает, что улыбается в ответ. Снова.

***

Три дня назад

На перемене перед потоковой лекцией

      Скучно. Этим словом можно описать состояние Мины, когда она окидывает собравшихся студентов взглядом. Кто-то готовится к лекции, кто-то залипает в соцсетях, кто-то дурачится или нашёл себе собеседника. Рядом с ней тоже сидит группа студентов, которых она считает полезными для себя, но их разговоры о предстоящем посвящении в первокурсники её не трогают.       Почти перед самым звонком она ловит взгляд старшей сестры. Нет, не на себе. На Бэ Сухёке. «Ты надеешься, что Джиан тебя полюбит, да, Тэян-оппа? — грустно хмыкает Мина. — Таким взглядом, как она смотрит на него, на тебя смотрю только я». Она принимает позу для селфи, но задняя камера четко фиксирует и Джиан, и Сухёка. Удача снова на стороне Мины, ведь удается поймать, когда эти двое сталкиваются взглядами.       С самонадеянной ухмылкой и мысленно потирая руки, она отправляет сделанное фото Тэяну. Подпись под ним совсем безобидная: «Сегодня в аудитории так много народу».       Ответ приходит достаточно быстро. Голосовым. Мина уверена, что Тэян не мог не понять, что именно она хочет ему показать и доказать. Она ждёт совсем не тот ответ, который в итоге получает:       — Мелкая, прекрати, — звучит любимый голос, а в нём строгость старшего брата, когда младшая вдруг решила пошалить: — Думаешь, я не понимаю, для чего ты постоянно отправляешь мне все эти фото? Прими реалии: этот брак состоится. Это бизнес, это стратегия, это жизнь. Ты прекрасно об этом знаешь. Я устал строить из себя дурачка и делать вид перед Джиан, что не вижу твоего совсем не сестринского интереса ко мне. Тебе пора найти кого-то своего возраста и успокоиться. И не надейся, что ты можешь меня чем-то удивить или «открыть глаза». У нас с Джиан отношения гораздо более доверительные, чем ты думаешь. Любая твоя попытка её очернить показывает твою же незрелость.       Мина едва дослушивает голосовое, яростно стискивая в руке телефон и при этом видя, как Джиан смущённо улыбается, отвечая своей новоиспечённой подруге Ким Ханыль. На глаза наворачиваются слёзы, что приходится задрать голову наверх и глубоко вдохнуть, чтобы хоть как-то удержать рвущийся поток эмоций. «Я сотру улыбку с твоего лица, онни. Тэян будет моим».