Полное отсутствие контроля (нет)

      — Ты ничего не контролируешь, — уверенно говорит Рацио. Возможно, студенты ему бы поверили, но Авантюрин студентом никогда не был. — Не всем в жизни можно управлять!       — Наверное, — легко соглашается Авантюрин. Он не видит смысла спорить с человеком, который надёжно привязан к кровати в позе морской звезды.       На месте человека, привязанного к кровати в позе морской звезды и облепленного секс-игрушками с дстанционным управлением, он бы не стал спорить с собой.       — Оргазм — это стандартный биологический процесс, кото...       Авантюрин выкручивает на максимум вибрацию кольца, которое плотно обхватывает член Рацио прямо под головкой.       Рацио вскидывается на кровати, напрягает руки так, что вздуваются мышцы. Бёдра у него дрожат; он изо всех сил сдерживает стон, но короткий жалобный звук всё равно просачивается между сжатых губ.       Авантюрин снижает вибрацию до минимума.       — Который? — вежливо напоминает он, и у него такая гадкая улыбка, что, он сам знает, Рацио захотел бы ему врезать. Любой бы захотел.       — Прекрати, — шипит Рацио. Он красный, хотя Авантюрин и близко не подвёл его к действительно острым ощущениям.       — Разве тебе не интересно, что будет?       Рацио гневно раздувает ноздри. Он просто хочет кончить... и ещё не понял, что с Авантюрином ничего не бывает просто.       — Оргазм на три минуты позже обычного?       У него есть силы язвить, поэтому Авантюрин на один пункт усиливает вибрацию зажимов у Рацио на сосках. И добавляет к ней лёгкую электростимуляцию. Он сам бы даже не почувствовал.       Рацио вдавливает пятки в матрас, пытаясь приподняться, дёргается, тянет руки. Щёки у него краснеют ещё ярче. Он чувствительный, намного восприимчивее Авантюрина, его удовольствие яркое, потому что у него ещё мало опыта, и Авантюрин должен понять, как далеко с ним можно зайти, прежде чем они попробуют что-то более серьёзное.       — Как ощущения?       — Пытаешься меня обыграть?!       Авантюрин усиливает электростимуляцию на два пункта. Рацио дёргается, крупно вздрагивает и пытается свести колени. Именно на этот случай Авантюрин пристегнул между ними распорку.       Сегодня оргазмами Рацио управляет только он.       — Пытаюсь? Я уже обыграл. — Авантюрин помахивает смартфоном. — Ты сможешь кончить, только когда я позволю.       — Я могу не кончать, — заносчиво сообщает Рацио.       Авантюрин не хочет его разочаровывать.       — Конечно, док, — покладисто отвечает он.       Кажется, Рацио забыл про вибропулю у себя внутри, а значит, самое время о ней напомнить.       Хватает вибрации на половине мощности.       У Рацио закатываются глаза, головка члена становится мокрой. Так соблазнительно блестит, что хочется вылизать, но Рацио пока не заслужил.       — И это ты контролировать не сможешь, — тяжело дыша, говорит Рацио. Даже сейчас он заносчивый. Авантюрину так нравится его несгибаемое упрямство.       И ещё сильнее нравится его ломать.       — Конечно, док, — повторяет он.       Рацио начинает что-то подозревать. Например, что биологические процессы вполне поддаются контролю, и оргазм из них контролировать легче всего.       Можно сказать, что это действительно просто.       Со спинки кровати в изножье Авантюрин пересаживается на матрас между лодыжек Рацио, снимает распорку, неторопливо растирает следы ремней над коленями. Рацио смотрит настороженно — и это стоит ему немалых усилий, потому что взгляд у него плывёт, низ живота напряжён, и кольцо на члене уже мокрое от предсемени.       Какой же он сексуальный, когда чуть-чуть страдает. Авантюрин почти завидует. Если бы его так же легко было заставить страдать такими банальными игрушками.       — Скажи, что сейчас хочешь, — бархатно просит он.       Рацио сжимает его коленями, до предела натянув цепи.       — Чтобы ты всё это выключил.       Такой раздражённый, что Авантюрин ему почти верит.       Почти. Ха-ха, плохая актёрская игра, док, даже гипсовая маска сейчас не поможет.       — Лжец, — мягко упрекает он, приподнимая член Рацио, такой твёрдый, что болезненная невозможность кончить чувствуется кожей. — Ты хочешь меня.       Взгляд Рацио тяжелеет, когда Авантюрин слегка сжимает мошонку. Там тоже сладко и больно, он знает, он столько раз делал это сам с собой (и почти никогда не позволял другим, но однажды позволит Рацио… когда достаточно его обучит).       — Ты готов?       Рацио только фыркает. И задирает нос. С ума сойти, какой независимый.       Нет, Авантюрин правда сходит по нему с ума, но это делает его игры ещё более жестокими. И долгими, но на сегодня хватит.       Он снижает вибрацию и ставит электроразряды в зажимах на минимум.       — Не готов, — констатирует он, когда Рацио с облегчением выдыхает. Это облегчение мнимое, и Авантюрин умирает в предвкушении.       Когда он касается пальцами мокрого входа и чуть тянет цепочку от пули, Рацио так содрогается, что выталкивает Авантюрину на ладонь немного смазки. Как хорошо. Авантюрин в несколько медленных движений возвращает её внутрь. Рацио изо всех сил старается не дрожать (его актёрская игра снова проваливается), но тело выдаёт его с головой, тело требует разрядки, внутренние мышцы плотно стискивают пальцы, хотя Авантюрин вставляет всего два и даже не задевает пулю.       — Пере… стань… — шепчет Рацио.       Ему не нравится, потому что он ещё не знает, к чему всё это ведёт.       Авантюрин поворачивает руку ладонью вверх и размыкает кольцо под головкой, а потом беспощадно давит.       Рацио стискивает его бёдрами — пытается, и Авантюрин обожает, какие они сильные — и отдельно обожает то, что Рацио не может свести их достаточно, чтобы сдавить ему руку. Рацио кричит — против воли. Рацио кончает так долго, что его самодовольство успевает растаять. Рацио дёргается в своих оковах и стонет так, что на ресницах повисают слёзы.       Авантюрин не касается его члена — и Рацио понимает это, только отдышавшись. Как же он уязвлён.       — Я не был готов, — признаёт он. Голос у него сорванный, такой ломкий, что желание Авантюрина становится нестерпимым. — Ты не сможешь это повторить.       Такие дерзкие вызовы Авантюрину ещё не бросали.       — Что ставишь?       — Ничего! Ты уже проиграл!       Он становится таким задиристым, когда возбуждён. А он даже не понимает, насколько возбуждён.       Авантюрин расстёгивает брюки — так, чтобы Рацио насладился каждым движением. Чтобы успел осознать, как сильно хочет ещё.       — Хорошо, док.       Рацио жмурится. Это ещё никого не спасало.       Авантюрин отстёгивает от кованого изножья цепи, удерживающие его за щиколотки, по очереди сдвигает ремни чуть выше, чтобы поцеловать красноватые следы там, где края впивались в кожу. Не до ссадин, конечно, он специально выбрал самые мягкие.       — Как ощущения?       — Задушу тебя, когда отстегнёшь руки.       — Спасибо, что сказал. Я не буду их отстёгивать.       Он так откровенно издевается, что Рацио недовольно открывает глаза.       Авантюрин включает вибропулю на максимум и отбрасывает смартфон.       — Никакого управления, видишь? — Он закидывает ноги Рацио себе на плечи и чуть не получает пяткой в зубы, потому что Рацио не хочет, чтобы им управляли… думает, что не хочет.       То, что Авантюрин физически сильнее, он ещё тоже не понял. Впереди столько открытий.       — Теперь ты сам всё контролируешь, — лжёт он. Рацио дёргается, скрещивает лодыжки у него на лопатках, пытается перевернуть, но Авантюрин хитрее и меньше, он ускользает, перехватывает Рацио под коленями, заставляя развести их шире, наваливается, вставляет член — легко, потому что Рацио расслабленный, хорошо смазанный, мягкий после непривычно сильного оргазма и ещё не вернул себе привычную паранойю, мешающую действительно наслаждаться. — Сейчас будет хорошо.       Теперь чистая правда — то, что хорошо будет в первую очередь ему, Авантюрин предпочитает не озвучивать. Это всё испортит.       Рацио смотрит на него потрясённо. С уголка его губ сбегает слюна, когда Авантюрин заставляет его открыть рот, вкладывает пальцы между зубами и жадно, глубоко целует.       Авантюрин трахает его, пока Рацио не кончает дважды.       И ему хорошо.