Глупые мечты.

– Знаешь, принцесса, – Вальдхар тянется к открытой бутылке алкоголя, опуская взгляд на красиво переливающуюся жидкость, – я никогда не думал, что окажусь в таком месте. – Никто из нас. Вздыхает Лайетана, накручивая на палец прядь тёмных волос. После ухода Лололошки его дом казался единственным спокойным уголком в постапокалиптических условиях, до прихода Стеллы. Глухая тишина перестаёт быть давящей, а тихий шум в проводах даже успокаивает. Каждая из комнат в бункере напоминает о каком-то нелепом воспоминании с ними тремя. Может, Каталонес никогда не говорила такого вслух, но она благодарна судьбе за их встречу. На плечо ложится осторожно грубая рука, и девушка обрывает свои раздумья, уставившись укоризненно на человека, который вмешался в её чудные мысли. Белесый свет окутывает его одеяния лишь на долю секунды, и этого хватает, чтобы придумать небольшую ассоциацию с красочным моментом. Вальдхар выглядел, словно божество, снизошедшее к её коленям. Если бы это было правдой, то Лайетанна, наверное, усомнилась бы в своём и так нестабильном состоянии. – Я раньше очень любил плавать. – Плавать? – иронично спрашивает она, вскидывая бровь в удивлении. Нередко можно встретить пьянчуг с развязанным языком на тему своего детства. Но именно в нём что-то останавливало от отрицательного кивка головой. Хотелось искренне поинтересоваться его историей, хобби, тем, чем он увлекался, впрочем. Каким он был до наступления конца времени? Что делал? Почему таким стал? – Да, – мужчина мечтательно прикрывает глаза, опираясь одной рукой о пол,– я в детстве жил ближе к опушке леса. Лет в восемь знал его уже как свои пять пальцев, и тогда нашёл небольшое озеро посередине. – В процессе рассказа руки начинают сами по себе жестикулировать, придавая красочности, – помню, там даже бревно лежало поперёк. Я тогда в первый раз решил сигануть со всей дури. Оно совсем и не глубокое оказалось, а вода прохладная такая, – с губ слетает смешок, – мне после ещё от матери прилетело, всё-таки мокрый весь домой вернулся. Но не это главное. Я тогда такую свободу почувствовал! Преисполнился аж! Со стороны слышится тихое хихиканье. – К сожалению, не смогу прочувствовать того же, что и ты. Вальдхар встрепенулся, изумлённо всматриваясь помутневшим взглядом в бледное лицо напротив. – Это почему ещё? – Я не умею плавать. Девушка смиренно вздыхает, рассматривая шнуровку своей обуви, да металлические заклёпки на ней. Не то чтобы стыдно от такого, можно сказать, отсутствия базового навыка. Просто как-то неловко говорить собеседнику, что его любимое занятие ей не сильно пришлось по душе. – Серьёзно? Так это же повод попробовать, не думаешь, Лайя? – Я пыталась. В синклите есть бассейны, но не очень хорошо выходит. Да и этот мерзкий привкус хлорки отгоняет все позитивные мысли. Он с высокомерным видом притягивает девушку за плечи поближе, усмехаясь, и вздёргивая благородно подбородок. – Потому что учиться нужно не в этих пшикалках, а в настоящих реках! Там и чувство другое будет, и привкуса твоего не будет. – С хлорки на болото поменяется? С отвращением воротит нос Лайетана, отворачиваясь от потенциального запаха перегара. – Ну, не утрируй, красотка. Девушка язвительно усмехается, вглядываясь в черты мужчины напротив. Он улыбался душевно, как-то по-родному. Было ощущение, будто она уже была здесь, видела такое же лицо, слышала точь-в-точь этот смех. – А я в детстве любила цветы на заднем дворе нашего дворца, – говорит она приглушённо, тихо, вдумываясь в каждую следующую строчку. – Мне не давали за ними ухаживать, но наши служанки часто их поливали. Поэтому засохших соцветий было довольно мало. Никогда не понимала, для чего их срывают и преподносят как подарок. Это немыслимо ужасно. Цветы намного красивее тогда, когда в них есть жизнь. Вальдхар ненароком задумывается о её словах. И вправду, сколько бы он цветов ни сорвал для новоявленных девушек, всё равно это радовало их только на мгновение. – Предпочитаешь больше выращивать с самых семечек? – спрашивает он, уже вспоминая ботанический сад неподалёку, в котором точно должны быть семена прекрасных фиалок или независимых хризантем. – Думаю, да. Но я никогда этим не занимала сь. – А хотела бы? Каталонес молчаливо кивает.