Соблазнение пороком

Гермиона просыпается от странного чувства. Не то тревога, не то волнение. Ее глаза распахиваются сами по себе, и она недоуменно смотрит в потолок над собой. Ее старая комната в родительском доме погружена в темноту — все еще ночь. Она вздыхает и решает спуститься на кухню, чтобы выпить воды и отвлечься. Драко, наверное, спит в гостевой спальне, куда его поселили ее родители, хотя и знали, что они давно встречаются. У него никогда не было проблем со сном. Папу срочно вызвали на ночное дежурство в больницу. Значит, мама не сможет заснуть до утра — она объясняла это тем, что не привыкла засыпать в одиночестве. Так что Гермиона не удивляется, когда выходит в коридор и видит приоткрытой дверь в спальню родителей — та пуста. Возможно, ей удастся поболтать с мамой за чашкой чая как в старые времена. Она решает не беспокоить Драко, который становился раздражительным, если не высыпался. Не хотелось, чтобы он испортил хорошее впечатление, которое произвел на Грейнджеров во время их первого визита. Это было знакомство с родителями, на которое Гермиона возлагала большие надежды. Новый этап в отношениях. Все становилось серьезным и важным. Они прошли долгий путь к тому, где находились сейчас. Гермиона была рада, что рядом с ней Драко смог проявить лучшие качества и отказался от разгульного прошлого. Когда-то он проводил каждую ночь в объятиях жадных до денег девиц, прожигал свое наследство и топил себя в алкоголе. Теперь же был верным и любящим мужчиной, который делал все, чтобы их отношения становились лишь крепче. Как она и просила, Драко был вежлив и обходителен. Настолько обаятелен, что даже она сама заново влюбилась в него. Маме он настолько понравился, что они не разлучались весь день и даже вместе готовили ужин. Конечно, Драко лишь предпринимал бесплодные попытки помощи в готовке, но Джин посмеивалась. Папа покачивал головой и говорил Гермионе, что давно не видел ее маму такой счастливой и довольной. Кажется, все шло прекрасно. Гермиона улыбается, спускаясь по лестнице. Погруженная в свои мысли, она не сразу замечает странности, встречающиеся ей на пути. У подножия лестницы валяется тапок, принадлежащий маме. Обронила? Всматриваясь в него, Гермиона с запозданием слышит непонятные звуки со стороны кухни. Это похоже на шлепки тел, сталкивающихся в быстром и ровном темпе. Она краснеет от своих мыслей. Что за ерунда? Папа на дежурстве, да и они с мамой не стали бы… кхм… заниматься сексом, пока они с Драко гостят в их доме. Это было бы ужасно неловко. Раздается протяжный стон, и Гермиона с ужасом узнает голос мамы. Это она. Вне всяких сомнений. Джин занимается сексом на кухне. Но с кем? Уродливая догадка заставляет Гермиону схватиться за футболку на груди, словно кто-то вонзил кинжал ей в сердце. Нет-нет, это бред. Она сходит с ума, раз даже предполагает подобное. Скорее всего, что очень неловко, мама просто… кхм… развлекается одинокой ночью. Да, именно так! Ей нужно уйти. И она уже разворачивается, когда ее ушей достигает хорошо знакомый упрек его хриплым и низким голосом: — Тихо. Пошлые шлепки стихают, шорох, а затем все продолжается, но медленнее и звонче. — Ты же не хочешь, чтобы Гермиона узнала, как ее любимая мама сходит с ума на моем члене, о котором буквально умоляла? Грубый толчок. — Не хочешь? Еще один. — Отвечай, миссис Грейнджер. — Боже, — захлебнувшись, Джин сдавленно вскрикивает — кажется, в ладонь. — Боже, продолжай. Агх! Гермиона не может пошевелиться в сковавшем ее ужасе осознания. — О, да ты в восторге, — глумится Драко рокочущим, соблазнительным тоном — его любимая игра в сексе. — Нравится, когда я трахаю тебя до беспамятства, пока твой дорогой муж на работе? Джин лишь мычит в такт шлепкам. Видимо, в прижатую к ее рту ладонь — свою или его. Они пытаются быть тихими. — В тебе так хорошо, знаешь? Драко явно наслаждается происходящим. Его голос льется и льется как мед. Так было лишь в те разы, когда секс был отличным. — Блядь. Он сбивается с ритма и, кажется, случайно выскальзывает из влагалища. Миг, и страстный секс возобновляется. — Я ни за что не смог бы удержаться от соблазна трахнуть женщину с фамилией Грейнджер. Вы похожи. — Он шумно выдыхает, наверное, теряясь в нарастающем оргазме. — Твою мать, нет. Ты еще лучше, миссис Грейнджер. Знаешь, почему? — Драко… — беспомощно выдыхает Джин, по незнанию повторив именно то, что делает сама Гермиона в непосредственной близости от разрядки. — Тайком брать тебя, пока моя девушка спит наверху — это грязнее всего, что я когда-либо пробовал. Драко разгоняет темп до сумасшедшего, выбивая задушенные хрипы из беспощадно терзаемой им Джин. — Ты грязная сука, которая сама набросилась на меня. Навсегда запомню, как ты наклонилась над столом и бесстыдно задрала сорочку, призывая отыметь тебя. А я всего лишь спросил, есть ли угощение к чаю. Он порывисто смеется, и смешок переходит в упоительный стон. — Запланировала соблазнение, да? Так сильно хотела меня, что не удержалась? Ты просто шлюха, Джин. Он не дает ей ответить, бешено трахая. Драко больше не говорит, сосредоточенный на погоне за запретным удовольствием. Гермиона — сломанная и потерявшая рассудок — обессиленно прижимается спиной к стене в прихожей. Она смаргивает слезы, но не уходит и зачем-то продолжает вслушиваться. Ее плечи напрягаются, когда она замечает их отражения в стеклянной двери в кухню. Джин нагнулась над обеденным столом и крепко держится за его край. Ее сорочка задрана до талии, открыв все еще стройные ноги и бодро подпрыгивающие от толчков Драко ягодицы. Сам он одной рукой комкает сорочку, удерживая у лопаток, а второй жадно сжимает бедро Джин. Ее возлюбленный и ее мать. Они занимаются сексом. Трахаются. Гермиона бледнеет, ее вот-вот стошнит. Желчь подкатывает к горлу, и тогда Драко кончает как никогда ярко — все затихает, и слышно лишь его протяжные стоны, один за одним, пока он до краев наполняет Джин своей спермой. — Блядь, — удовлетворенно вздыхает мужчина, спустившись с пика наслаждения. — Ты знаешь, что делаешь, Джин. — Я… — Та тоже приходит в себя. — Послушай, мы не должны допустить… Презрительный смешок под шорох поправляемой одежды. — Это никогда не повторится. Звенящая тишина. — Я имела в виду… — Джин растеряна. — Послушай меня. — Драко уже совсем другой, холодный и безжалостный. — Я люблю Гермиону. Всегда буду любить. И то, что я трахаю кого-то другого, ничего не меняет. Это просто секс. Развлечение. Забудь обо мне. И об этой ночи, поняла? Джин молчит, а Гермиона закрывает ладонями мокрое от слез лицо. — Не заставляй меня стирать тебе воспоминания, — сильнее давит он. — Нет, я… — Как будто боясь потерять их, Джин тут же отступает. — Все, что захочешь. Я… забуду. Никто не узнает. Она потеряла голову, влюбилась. В ее бойфренда — порочного мерзавца. Понимая, что пора уходить, Гермиона бесшумно возвращается в свою комнату. И только она закрывает дверь, как слышит его шаги по лестнице. Как ребенок в страхе быть пойманным с поличным Гермиона поспешно ныряет в постель и притворяется спящей. Она не готова. Не готова столкнуться с этим сейчас, когда ее сердце разорвано в клочья. Скрип, и Драко входит в ее спальню. Гермиона сглатывает и не двигается под одеялом. Он наклоняется к ней, от него терпко пахнет сексом и потом. — Спи, любимая, — нежно шепчет он, и ей словно бы мерещится оттенок вины в его голосе. — Если бы ты только знала… Малфой вздыхает, коснувшись ее лица кончиками пальцев. — Ты достойна лучшего, но… — Драко мрачно хмыкает. — Я ублюдок и избалованный эгоист. Ты нужна мне, и я никогда не отпущу тебя. Никогда. Полюбовавшись ею, он тихо уходит. Гермиона открывает глаза. Что ей делать?