Белые розы

2014 год. В провинциальном городке В, где время текло неспешно, а новости распространялись быстрее ветра, жил Игнат Иванов. Имя его было столь же обычным, как и сам он, по крайней мере, на первый взгляд. Высокий, с копной непослушных черных волос, обрамляющей лицо с глубокими, темно-карими глазами, Игнат казался воплощением юношеской энергии. Он жил с родителями, чьи рабочие руки, к сожалению, часто тянулись к бутылке. Отец, некогда грозный и вспыльчивый, теперь оставил Игната в покое. Тот, перевалив за двадцать, однажды дал отпор, и этого оказалось достаточно, чтобы в доме воцарился хрупкий мир. Игнат был не из тех, кто плывет по течению. В нем горел огонь амбиций, смелость, способная вдохновлять других, и предприимчивость, не раз спасавшая его в непростых жизненных ситуациях. Но была у него одна, казалось бы, несовместимая с его характером слабость – любовь к живым цветам. Он находил утешение и радость в их выращивании, в заботливом уходе, в создании из них изящных композиций. Ему, конечно, не хватало знаний в этой области, но мечта о собственном цветочном магазинчике, где будет уютный садик и где он сможет воплощать свои цветочные фантазии на заказ, не давала ему покоя. И в этой мечте, как маяк, сияли белые розы. Его любимый сорт – La Belle. Эти розы, казалось, были сотканы из лунного света и утренней росы, их лепестки источали нежный аромат, а их совершенство пробуждало в Игнате мысли о далекой Франции, о Париже, о той изысканной красоте, которую он так страстно желал воплотить в своей жизни. Каждый день, возвращаясь с работы, Игнат спешил к своему скромному подоконнику, где под его заботливыми руками расцветали первые ростки. Он читал книги о садоводстве, смотрел видеоуроки, впитывая каждое слово, каждый совет. Он представлял, как однажды его магазинчик наполнится ароматом роз La Belle, как клиенты будут восхищаться его творениями, как он сможет дарить людям красоту и радость. Иногда, глядя на свои скромные успехи, Игнат чувствовал укол сомнения. Сможет ли он, простой парень из провинциального городка, осуществить такую, казалось бы, нереальную мечту?  Но потом он вспоминал о своих белых розах, о их стойкости и красоте, и в его сердце вновь разгорался огонь решимости. Он знал, что путь будет долгим и трудным, но он был готов идти вперед, шаг за шагом, к своей мечте, к своему цветочному раю, где будут цвести его любимые La Belle, напоминая ему о том, что даже в самом обычном месте, в самом обычном человеке может скрываться нечто прекрасное и вдохновляющее. Но пока это были лишь мечты, сейчас он работал почтальоном. Каждый день он разносил письма, уведомления, счета, повестки и многое другое. Одним он приносил счастье, любовь и надежду, другим — горе, разочарование и страхи. Так текла его размеренная жизнь, пока однажды он случайно не встретил свою одноклассницу Еву. Кроткая, тихая, худенькая девочка, она в школе ни с кем не общалась и не дружила. Игнат, будучи лидером и заводилой, тоже не обращал на неё внимания — у них были совершенно разные интересы. Встреча с Евой стала для него неожиданным поворотом, пробудившим в душе давно забытые чувства и воспоминания. Однажды ему предстояло отнести срочную телеграмму по одному адресу, и какое же было его удивление, когда он узнал, что это адрес Евы! Говорили, что она уехала из города сразу после школы. — О, Лютикова! Привет! Ты здесь? Узнаешь меня? — Игнат действительно обрадовался. Все одноклассники давно разъехались кто куда, и увидеть «родную» душу было неожиданно приятно. — Узнаю, Иванов. Привет! Заходи, чаю хочешь? — Ева говорила уже не так тихо, как в школе, но её голос оставался спокойным и мягким. Игнат переступил порог квартиры и с любопытством огляделся.  — Ты одна живёшь? Или замужем? Или с родителями? — Он жадно задавал вопросы, не дожидаясь ответов. Ему ужасно не хватало общения со сверстниками. В основном он всегда выслушивал жалобы и негодования пенсионеров, которым разносил письма и пенсию. Ева подогрела чайник и поставила на стол чашки, креманку с абрикосовым вареньем и тарелку с ещё теплыми ажурными блинами. — Угощайся! — сказала она, улыбаясь. — Я живу не одна. Со мной ещё мой брат Семён, ему 15 лет, и он пока в школе. Родители наши погибли в авиакатастрофе в 2013 году под Иркутском. — Прости, — тихо произнёс Игнат, положив свою руку на её. В этот момент их обоих пронзило электрическим током — неожиданное и волнующее ощущение, которое заставило сердце забиться быстрее. Игнат стал часто заходить к Еве на чай во время работы. Их короткие беседы, пока он пил чай и наслаждался вкусностями, которыми Ева его угощала, постепенно перетекали в более долгие разговоры. Однажды Игнат пригласил Еву в кино, и она согласилась. После фильма, в парке, случился их первый поцелуй — обжигающий и неуклюжий. Ева смутилась, но не отстранилась, когда Игнат обнял её и крепко прижал к себе. — Евка, давай встречаться! Мне с тобой уютно, — произнёс Игнат, отстраняя её немного, чтобы заглянуть в глаза. Она заулыбалась и, зарывшись в мягкую ткань его свитера, спрятала голову на его груди.  — Ага, я согласна, — тихо произнесла она. — Надо тебя с Семкой познакомить. А то ты приходишь всегда, когда его нет. Может, сейчас зайдёшь? — А чего не зайти? Давай, я согласен, — ответил Игнат, чувствуя, как сердце наполняется теплом от её слов. Они вошли в дом, который был теплым и наполнялся ароматом борща и чем-то еще вкусным. Игнат давно не ощущал такого запаха. Мать готовила редко, в основном ограничиваясь закусками. А тут пахло именно домом. Он разделся и направился на кухню. Ева, по пути в свою комнату, закричала: — Семка! Ты дома? Выходи, давай, у нас гости. Иди, познакомься! Игнат сел на привычный стул, положил локти на стол и, сжав кулаки, опустил голову на руки.  — Здравствуйте! — донесся до него мелодичный голос. Игнат повернулся и увидел хрупкого, но высокого мальчика, чуть ниже самого себя. Его пшеничные волосы были взъерошены, а ярко-голубые глаза вспыхивали небесным цветом при каждом взмахе длинных ресниц. Он совсем не походил на Еву. И тут Игнату пришла в голову неожиданная мысль: брат Евы напомнил ему его любимый сорт белых роз — La Belle. Как и эти розы, Семен был хрупким и нежным, но в то же время излучал особую силу и красоту. Его глаза, как лепестки, искрились под солнечными лучами, а невидимая аура невинности и свежести окружала его, словно благоухание цветка. Игнат почувствовал, что в этом мальчике есть что-то особенное, что-то, что делает его уникальным, как и каждую розу в саду. - Привет. Ты Семен? Меня зовут Игнат, - попытался сказать Игнат ласковым тоном. Он не слишком умел общаться с подростками. - Я тебя знаю, ты наш почтальон. А еще ты приходишь к нам пить чай, мне Ева говорила, - Семен обошел вокруг стола и сел на другой стул, напротив Игната. Молчаливая пауза затянулась. Игнат почувствовал неловкость и подумал: «Где там эта Ева... Черт, о чем говорить с этим парнем? Явно не о спорте, вон какой хрупкий и нежный». Но тут вернулась Ева. Она подошла к брату, взъерошила ему волосы и, надев передник, строгим голосом произнесла: - Так, сейчас будем есть. Попробуй только не поесть, - эти слова, конечно, были обращены к Семену. - Ты чего опять хмурый такой? - спросила она. - У меня не получается нарисовать лошадь, а она нужна к завтрашнему утру, - Семен ковырял пальцем в красной клубнике, нарисованной на клеенке, которая покрывала кухонный стол. Ева увидела это и легонько шлепнула его по руке полотенцем. Игнат, услышав про рисунок лошади, понял, что настал его звездный час, чтобы произвести впечатление на брата Евы. - Я могу помочь, - сказал он. - Правда? - глаза Семена засияли. - Ух ты! Класс. Пошли! Игнат посмотрел на укоризненное выражение лица Евы и добавил: - Давай поедим, не будем злить женщину, а потом пойдем, и я нарисую тебе лошадь. Семен кивнул головой, наконец перестал ковырять клеенчатую клубнику, сел ровно и стал ждать, когда сестра поставит на стол три тарелки с огненно-красным ароматным борщом и плетеную корзинку с большими кусками ржаного хлеба. Когда с едой было покончено, Семен повел Игната в свою комнату. В комнате царил творческий беспорядок, типичный для пятнадцатилетнего подростка в 2014 году. Весь письменный стол был завален рисунками и канцелярскими принадлежностями: линейки, карандаши, фломастеры. На углу стола стояла большая коробка с разными красками, в ней же находилась кружка, приспособленная под органайзер для кисточек. — Я не понял, так ты художник? А чего говоришь, что не получается лошадь нарисовать? — Игнат удивленно рассматривал рисунки. На них были изображены различные животные, от набросков до оконченных работ. — Я могу рисовать только глядя на картинку, а по памяти не умею. Лошади у меня нет, а завтра утром должен быть рисунок, иначе не видать мне хорошей оценки, — Семен вздохнул. — Так я не понял, ты нарисуешь? — Конечно. Тебе в цвете или черно-белую? Фломастером? Или карандашом? — Ух ты! А ты и карандашом можешь? — Могу. Давай карандаш. Семен протянул Игнату огромную коробку различных, остро отточенных карандашей. Игнат выбрал самый подходящий и начал рисовать. Его пальцы ловко скользили по бумаге, словно сами знали, куда вести линию. Сначала появился легкий контур, намек на изящную шею и мощную грудь. Затем, словно из ниоткуда, начали проступать детали: мягкий изгиб спины, крепкие ноги, готовые к прыжку. Игнат не просто рисовал, он оживлял образ. Штрихи ложились то тонко и нежно, передавая шелковистость шерсти, то становились более уверенными, подчеркивая мускулатуру. Глаз лошади, нарисованный с удивительной глубиной, казалось, смотрел прямо на Семена, полный жизни и благородства. Каждый взмах карандаша был точным и выверенным, создавая объем и движение. Семен стоял рядом и завороженно смотрел. Ему казалось, что происходит магия. Он видел, как из плоского листа бумаги, под умелыми руками Игната, рождается живое существо. Это было не просто изображение, это было воплощение силы, грации и свободы. Семен забыл о своей проблеме с оценкой, о завтрашнем дне. Он был полностью поглощен процессом, наблюдая за тем, как рождается шедевр. Игнат закончил рисунок и протянул его Семену. На листке, грубоватом от карандашных штрихов, красовалась лошадь. Не просто лошадь, а воплощение мощи и свободы, с развевающейся гривой и горящими глазами. Семен взял его как реликвию. Его тонкие пальцы, словно крылья бабочки, бережно обхватили бумагу. Он хлопал ресницами, и после каждого хлопка из его глаз вылетали малюсенькие фейерверки огоньков – то ли от восторга, то ли от какого-то внутреннего свечения. Медленно, нараспев, он произнес: – Круто-о. Ты художник? – Нет. Я почтальон, ты же сам это знаешь, – ответил Игнат, чувствуя приятное тепло от того, что смог удивить. – Но рисовать умею. Семен спохватился. Его глаза, все еще мерцающие огоньками, устремились к Игнату. Он протянул руку, и в его голосе звучал неподдельный восторг: – Спасибо! Большое спасибо. Игнат пожал его тонкие пальцы. Рука у Семена была хрупкая, влажная, мягкая и, к удивлению Игната, невероятно приятная на ощупь. Он чуть больше задержал ее в своей грубоватой, крепкой  руке, ощущая контраст, и почувствовал легкое покалывание. – Ну ладно, пойду к Еве, – сказал Игнат, отпуская руку Семена.  – А ты мне еще что-нибудь еще нарисуешь? – спросил Семен, и в его голосе прозвучала надежда, такая же хрупкая, как и его пальцы. Игнат кивнул, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и новое. – Конечно. С того дня, как Игнат впервые переступил порог их дома, что-то неуловимо изменилось. Семен, обычно замкнутый и не склонный к общению, вдруг обрел верного друга. Игнат, словно по волшебству, оказался рядом во всем: помогал с уроками, терпеливо проверял тетради, а потом они вместе погружались в мир конструктора, создавая удивительные, порой совершенно невообразимые фигурки. Их дни наполнились новыми занятиями. Однажды, подхватив порыв ветра, они запустили в небо бумажного змея, который, казалось, танцевал в синеве, унося с собой все тревоги. А потом была рыбалка. Семен, хоть и старался изо всех сил, не смог удержаться на скользком берегу и с громким всплеском оказался в воде. Смех, конечно, был, но он быстро утих, когда Ева, как мама, разразилась гневной тирадой, заставив обоих покраснеть от стыда. Несколько дней спустя Семен слег с легкой простудой. Игнат не оставил его. Он приходил, принося с собой целые горсти конфет, которые, казалось, имели особую магическую силу – они быстро возвращали Семену улыбку. А для Евы Игнат приносил цветы. Не купленные, а те, что он сам, с такой заботой и любовью, выращивал на своем подоконнике, бережно ухаживая за каждым лепестком. В этих простых жестах, в этой тихой заботе, росла их дружба, крепкая и настоящая, как корни тех самых цветов. Пролетел месяц, и Игнат уже не понимал, к кому он приходит. Ему больше всего нравилось проводить время с Семеном. Каждый раз, когда они касались друг друга, сердце Игната начинало колотиться быстрее, сильнее, а по рукам пробегала нестерпимая дрожь. Он все чаще ловил себя на мысли, что ему хочется гладить Семена по голове, обнимать его, чтобы ощутить нежность его кожи. Семка был похож на прекрасную розу и на маленького принца одновременно. Когда Игнат приходил, красивые глаза Семена вспыхивали ярким огоньком, и он всегда радовался встрече с Игнатом. Эти мгновения были полны тепла и нежности, и Игнат понимал, что между ними зарождается нечто большее, чем просто дружба. Ева поначалу радовалась тому, что Игнат уделяет так много времени и внимания Семке. Она сама не могла заниматься мальчиком — работа, домашние дела и готовка отнимали много сил. Но чем больше Игнат сближался с Семеном, тем больше он отдалялся от неё. Вечерами, когда Игнат уходил, она кусала губы и думала о том, как быстрее заполучить его в мужья. Ей просто необходимы были мужские руки в доме.  Конечно, Игнат помогал ей, о чем бы она его ни просила, но в силу того, что они пока были друг другу никто, она не могла просить о помощи в полной мере. У них ещё не было близости, только поцелуи, и то теперь они стали редкими — Семка всё время вертелся около Игната. Тогда Ева приняла непростое для себя решение: она решила соблазнить Игната.  Осталось только найти способ удалить Семена из дома под каким-то предлогом и выбрать момент, когда она сможет забеременеть. Другого пути заполучить Игната в мужья у неё не было. В её сердце боролись надежда и страх, но желание быть с ним, быть его женой, становилось всё сильнее. А вот Игнат совсем не собирался ни жениться на Еве, ни тем более иметь с ней близость. Не так давно он осознал, что влюбился в Семена. Но эта любовь приносила ему боль. Семка — подросток, а он взрослый, 25-летний парень. Это до ужаса пугало его. И как только он осознал, что его чувства серьезны, и теперь при прикосновении к Семке он ощущает приступ нежности и возбуждения, его охватывало чувство стыда и невозможности всего того, что ему приходит в голову. Ночами ему было нестерпимо тяжело сдерживать желание. И он, постыдно, запускал руку в трусы и, прикасаясь к члену холодными руками, согревал их о ритмичное движение своей плоти. В эти моменты он закрывал глаза и представлял сверкающие глаза Семки. И в то же мгновение наступала разрядка. Он стал придумывать предлоги для того, чтобы не приходить в дом к Еве. И в то же самое время ему было сложно не видеть Семку. Однажды Семён пришел к Игнату на работу и просидел на лавочке у здания почтового отделения почти три часа, ожидая, когда Игнат вернется. Увидев его сидящего на лавочке поникшего, у Игната забилось, застучало сердце. — Сёмка, что ты тут делаешь? Он схватил парня за руку и потащил в здание. Нужно было согреть его горячим чаем. Наступил сентябрь, и послеобеденное солнце уже не так согревало город своими лучами. — Я жду тебя. Но мне кажется, это странный вопрос, — Семка потупил взгляд. — Ты давно не приходил, и я соскучился. Семка вдруг обнял Игната и прильнул к нему всем телом, а руками стал гладить его спину. У Игната перехватило дыхание. Зашумело в голове, он не знал, что ему делать. Игнату было одновременно так хорошо и так неловко. Возбуждение в паху сразу стало заметным. Он аккуратно отстранился от Семена и налил ему чашку горячего чая, насыпав рядом горсть конфет. Игнат с умилением наблюдал, как Сёмка с восторгом уплетает конфеты, и в его сердце разливалось тепло. Он понимал, что скоро ему придется идти к ним домой, и не мог оставить парня одного. Сёмка был для него не просто другом — он был частью его жизни, и Игнат скучал по нему, даже когда они были рядом. Каждый миг, проведённый вместе, был для него важен, и он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Словно в ответ на его мысли, Сёмка, облизнувшись, весело засмеялся, и Игнат почувствовал, как его сердце наполняется радостью Они шли домой по осеннему парку, вечер наступал величественно, погружая небольшой город в мягкую полутьму. Скоро зажгутся фонари, и они, словно маленькие солнышки, будут освещать тропинки, наполняя воздух уютом и теплом. Игнат был счастлив, а Сёмка радостно скакал вокруг него, осыпая разноцветными опавшими листьями, которые кружились в воздухе, как золотые монеты. Когда они, наконец, дошли до дома, их встретила встревоженная Ева. Семен ушел из дома, не предупредив  ее.  Ева, нахмурив брови, начала ругать Семена, и тот, обиженный, удалился в свою комнату, оставив в воздухе напряжение. Игнат, чувствуя, как тревога Евы наполняет пространство, обнял её, стараясь успокоить. Она прижалась к нему, и в её голосе звучала забота: «У тебя много работы? Ты в последнее время совсем не заходишь». Он гладил её по голове, не зная, что ответить, и тихо согласился: «Угу, много». Вдруг Ева приподнялась на цыпочки и нежно коснулась его губ. Игнат хотел было отстраниться, но не смог. Мысли о других губах, которые терзали его, на мгновение улетучились. Он подумал, что, возможно, этот поцелуй с Евой поможет ему забыть о том, что его мучило. Время словно остановилось, и в этом мгновении он ощутил тепло её близости, которое окутывало их обоих, как мягкий плед в холодный осенний вечер. Ева, чувствуя, как Игнат начинает отвечать на её поцелуй, задумалась о том, что скоро наступит тот самый момент, когда ей нужно будет уложить Игната в постель.  Она быстро прикинула в голове, куда можно отправить Сёмку, и решила обратиться за помощью к своей подруге, их с Игнатом бывшей однокласснице Лясе.  У Ляси был сын, младше Сёмки, но вполне умный и сообразительный мальчик.  Ева подумала, что было бы неплохо, если бы Сёмка познакомился с ним, а возможно, даже подружился.  Это могло бы отвлечь его от постоянной зависимости от Игната и помочь ему развить свои социальные навыки. На следующий день Ева позвонила Лясе и договорилась о встрече в кафе. Ляся была девушкой горячей и простой. После развода у неё было много романов, и замуж она не спешила. — А зачем? Хватит, я уже наелась. Стирка, готовка, глажка — да ещё и в постели ублажай. А так никаких обязательств, и всё для меня: цветы, подарки, кафе. Так что замуж я ни ногой, — с улыбкой говорила Ляся. Ева не могла понять её. Ей, наоборот, всего этого очень хотелось: заботы, уютных вечеров в обнимку, детского смеха и прогулок за ручку.  Но сейчас ей нужна была от Ляси не только помощь с Семкой, но и практический совет. Ева надеялась, что подруга сможет поделиться своим опытом и помочь ей разобраться в том, как лучше ей поступить в ее нелегкой задаче - соблазнить Игната.  — Как поступить? Ну ты даешь подруга! Поласкай его там, где нужно, пошепчи на ушко нежные слова о том, как ты его хочешь — и всё! Он твой, — с улыбкой произнесла Ляся. Ева внимательно слушала подругу, запоминая каждое слово. У неё никогда не было мужчин, и она совершенно не знала, как всё происходит в момент интимной близости. Но в её сердце зарождалась решимость. Она понимала, что готова сделать шаг навстречу своим желаниям, и, несмотря на неопределённость, была полна надежды на то, что сможет найти свой путь в этом новом для неё мире. И вот, наконец, этот день настал. Ева пригласила Игната к себе домой, приготовила вкусную еду и достала наливку, в которую заранее подмешала возбуждающее средство, данное ей Лясей. Подруга сказала: «Вам обоим это не помешает, раз ты до сих пор девственница». Сёмка ушёл к Лясе и её сыну. Ева надела красивый халат с разрезами по бокам — тоже Лясин — и стала ждать Игната. Он пришёл немного позже, с букетом цветов для неё и конфетами для Семена. Как только он вошёл, сразу понял, что Сёмки нет дома. Обычно, услышав шаги Игната, Сёмка выбегал из комнаты, хватал его за руку и с восторгом рассказывал о том, как провёл день. — А где Семка? — спросил Игнат, оглядываясь. — Ушел к другу, — мягко ответила Ева, хотя её это сразу напрягло. Но она старалась быть спокойной и уступчивой. Настроение Игната сразу упало. Он сел за стол и неохотно поел, а вот настойку выпил с удовольствием, словно искал в ней утешение. Ева заметила его подавленность и почувствовала, как волнение нарастает в её груди. Она понимала, что этот вечер может стать началом чего-то нового, и старалась настроиться на нужный лад. Через некоторое время он почувствовал жар во всем теле. Сначала просто тепло, приятное и расслабляющее, но очень скоро оно превратилось в навязчивый, пульсирующий жар, который разливался по венам жидким огнем. Мысли спутались, в голове стоял густой туман, сквозь который пробивался лишь один примитивный, животный инстинкт. Ева тоже чувствовала, как по ней разливается странная, чужая волна желания. Её собственный план начал управлять ею, стерев робость и оставив лишь всепоглощающее физическое напряжение. Её пальцы сами потянулись к Игнату, коснулись его горячей шеи. Это прикосновение стало искрой в бензобаке. Игнат с глухим стоном рванулся к ней, его движения были резкими, почти грубыми, лишенными какой-либо нежности. Он не видел Еву. Он не видел ничего. Он был рабом химической бури внутри собственного тела. Его руки, грубые и поспешные, скользили по шелку халата, срывая его. Дыхание сперло, в ушах стоял оглушительный шум крови. Он был вне себя, вне времени, вне мыслей. Мир сузился до темноты за закрытыми веками и всепоглощающего, мучительного спазма наслаждения, который вырвался из него с тихим, сдавленным стоном. В этот момент, когда волны пика страсти еще бились о его тело, открылась дверь и на пороге появился Семка. — Вы что тут делаете?! — вымолвив это, Семка упал в обморок. Игнат на ватных ногах встал с кровати и, покачиваясь, подошел к Семке. Он взял его на руки и отнес в комнату. Ева встать не смогла — на нее сильно подействовала настойка, смешанная с возбудителем. Игнат ничего не понимал. Что с ним происходит? Его член, как только он коснулся тела Семки, предательски налился и стал каменным. Он всеми силами боролся со своим наваждением, он искренне не понимал, что творится. Словно в кошмарном сне, он вышел из Семкиной комнаты и направился за водой. Дрожащими руками он натянул на себя одежду, налил стакан воды и вернулся в комнату. Семен уже пришел в себя, и из его глаз катились слезы. Игнат испугался. Собрав последние силы, кусая губы до крови, чтобы болью свести на нет это адское возбуждение и привести себя в норму, он подошел к Семену и обнял его, поглаживая по волосам: — Что случилось, малыш? Кто тебя обидел? Семка прильнул к нему и сквозь слёзы прошептал: — Ты! Вы! Зачем ты спишь с Евкой? А как же я? Я же люблю тебя! Ты мой! Я читал в интернете, что так можно. Что бы любить парня! А я люблю тебя! Вдруг Семка прильнул своими губами к губам Игната, и тот стал сходить с ума. Ледяной ужас и пожирающая страсть слились воедино. Он желал Семку, он хотел его до жути, до боли, и он не смог, не смог справиться с собой. Он положил Семку на кровать и стал жадно целовать и гладить Семкино тело. Семка был податливым, как пластилин, он тоже гладил Игната по спине и бедрам. Но вдруг, когда Игнат совсем стал терять контроль над собой, внутри у него что-то щелкнуло — последний остаток воли, затоптанный, но не убитый. С отчаянным рыком он отпрянул от Семки и со всей силы ударил себя по лицу. Из носа потекла кровь, и это немного сняло напряжение с его плоти. Он понял, что Семен в порядке, и еще раз посмотрев на него, прошептал хрипло, почти беззвучно: — Я не могу, малыш, не могу! Прости... Он бежал из этого дома, пока не добежал до леса. Там, прислонившись к шершавому стволу сосны, он лихорадочно стал дрочить свой член, и, вспоминая мягкость губ и нежность тела Семена, кончил несколько раз подряд, с стоном обреченности и стыда. Еле дождался утра и, собрав вещи, поехал на вокзал. Купил билет на первый попавшийся поезд и уехал. Уехал прочь из этого города и от своей любви к подростку, которая накрыла его с головой и свела с ума. И от того, как он чуть было не переступил порог дозволенного, едва не рухнув в пропасть, из которой нет возврата.