Orion

Это началось с тихой, одержимой необходимости. Он создал аккаунт за пять минут. Имя: «Orion_26». Аватар: фотография первого, что попалось под руку – красного яблока, лежащего на кухонном столе. Первое сообщение было обдумано до мелочей. Orion_26: Прости за наглость. Увидел твой комментарий в группе по астрономии. Ты разбираешься в туманностях лучше некоторых моих бывших преподавателей. Она ответила. Сначала осторожно, потом все смелее. Он говорил с ней о звездах, о книгах, о музыке — обо всем, что любила она, но с тем навязчивым, дотошным интересом к ней, что всегда старался держать в узде. Он был собой. Почти. Он ловил себя на том, что ждет ее сообщений, как наркотик. Сидел на мостике своего корабля и смотрел на экран, отложив тактические карты. Он узнал, что она ненавидела носить капроновые колготки, что ее пугали глубоководные рыбы, что она плакала над старыми черно-белыми фильмами. Вещи, которые он должен был знать как брат, но которые звучали как откровения, которые она доверяла незнакомцу с чужим именем. А потом однажды ночью, когда его корабль стоял на орбите, он перешел грань. МС: Почему ты так поздно онлайн? Orion_26: Не спится. В мыслях какая-то... навязчивая идея. Ты. МС: Опасно начинать разговор с такого, незнакомец. МС: Какая идея? Orion_26: Что если бы я был там? Стоял в дверях твоей комнаты и просто смотрел, как ты ворочаешься. Зная, что единственное, что тебе нужно... это я. МС: ... МС: Ты умеешь создавать очень... яркие образы. Orion_26: Просто расслабься и представь. Я чувствую твое напряжение отсюда. Оно вибрирует в эфире. Ты лежишь на спине, одна рука под головой, другая... МС: Другая что? Orion_26: Лежит на животе. Пальцы слегка впиваются в кожу. Ты пытаешься себя сдержать. И не справляешься. Он посылает голосовое сообщение. Его шепот, слегка искаженный записью, низкий, чуть хриплый, почти беззвучный, который обжигает, как прикосновение: «Скажи, что я не прав. Скажи, что твоя рука не движется ниже. Что ты не представляешь, как это моя ладонь скользит по твоему бедру, к краю трусиков...» Она не отвечает текстом. Через минуту приходит ее голосовое сообщение. Сначала только дыхание — частое, сдавленное. Потом тихий, сломанный шепот: «...Черт. Ты не прав... Она... она уже там...» Orion_26: Где именно? Расскажи. Хочу знать каждую подробность. Или... лучше дай мне послушать. Он отправляет еще одно голосовое. Слышно, как его дыхание тоже участилось, шепот стал густым, бархатисто-опасным: «Я хочу слышать, как ты трогаешь себя. Каждый звук. Как пальцы скользят, как становится мокро... Включи запись сообщения и положи телефон рядом. Пожалуйста.» Молчание. Долгое. Он уже думает, что перегнул палку, что она испугалась. Но потом приходит уведомление — голосовое сообщение, 45 секунд. Он нажимает «воспроизвести». Сначала тишина. Потом — мягкий, влажный звук. Ее сдавленный вздох. Еще один звук, более глубокий, похожий на то, как пальцы проникают внутрь. И ее голос, разбитый, по-детски беспомощный: «...Вот так... Боже...» Его собственная рука уже в его брюках. Он пишет, едва управляя пальцами. Orion_26: Хорошая девочка. Я хочу услышать, как ты кончишь. Он прижимает телефон ко рту, его голос — это уже не шепот, а хриплый, животный рык, когда он сам приближается к краю: «Кончи для меня. Сожмись вокруг своих пальцев и представь, что это мои. Выплеснись на простыни и дай мне это услышать.» Ее ответный звук — это не слова, а протяжный, содрогающийся стон, который обрывается так внезапно, что ясно — ее тело выбросило за борт все остатки контроля. Он слушает этот звук снова и снова, пока его собственная кульминация не накрывает его, жесткая и всепоглощающая. Он сидит в кресле, тяжело дыша, в тишине кокпита. На экране — последнее сообщение. МС: Боже, это так смущает, прости… Orion_26: Все в порядке, ты умница. А сейчас - пора спать. Он не выключает телефон. Он слушает и слушает ее запись на повторе, как самый ценный разведывательный сигнал. Он пересек еще одну черту. И он знает, что не остановится. Потому что ее стоны, подаренные незнакомцу под ником Orion, были самым честным признанием, которое он когда-либо от нее слышал. И он жаждал большего. Однажды он так увлекся, что чуть не выдал себя. Это случилось через несколько недель их виртуального романа. Она писала о тяжелом дне, о том, как пролила кофе на важные документы. МС: Чувствую себя такой неуклюжей. Прямо как в детстве, когда разлила виноградный сок на лётную форму Калеба прямо перед его выпуском. Он тогда так разозлился, что чуть не испепелил меня взглядом. Он читал это, улыбаясь воспоминанию. Его пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы ответить так, как ответил бы он, а не Orion. Orion_26: Он не злился. Он… Он замер, его палец завис над клавиатурой. Он собирался написать: «Он просто панически боялся, что запах сока привлечет ос, а у тебя аллергия на их укусы.» Деталь, которую не мог знать никто, кроме него. Он стер написанное. Сердце колотилось. Глупо. Безрассудно. Orion_26: Он, наверное, просто переживал из-за церемонии. Все волнуются в такой день. Она ответила не сразу. Индикатор «печатает...» мигал дольше обычного. МС: Странно. Ты ответил почти дословно то, что он тогда сказал мне позже, когда успокоился. Ледяная волна прокатилась по его спине. Проклятие. Orion_26: Логичное предположение. Большинство людей волнуются перед важными событиями. Он пытался отшутиться, но паника грызла его изнутри. Он дал слабину. Показал ей кусочек настоящего себя. МС: Да, наверное... Просто... у тебя иногда такой способ выражаться. Как у него. Он видел, как она собирает пазл. Его стиль речи, его знания, его болезненная забота о ней — все это складывалось в узнаваемую картину. Он должен был остановиться. Удалить аккаунт и никогда больше не вспоминать об этом. Но вместо этого его пальцы снова потянулись к клавиатуре. Одержимость оказалась сильнее инстинкта самосохранения. Orion_26: Может, ты просто ищешь его черты во всех, кто проявляет к тебе интерес? Он нажал «отправить» и почувствовал головокружение от риска. Пауза затянулась. Он представлял, как она сидит там, в своей комнате, с широко раскрытыми глазами, и шепчет: «Нет... Не может быть...» МС: Может быть. МС: А если бы он был здесь... что бы он сказал? О нас. Об этих... разговорах. Он закрыл глаза. Это была ловушка. Прямой вопрос. Он мог отступить, солгать. Или... он мог подойти к краю ещё ближе. Orion_26: Он бы сказал, что я не достоин тебя. Что я пользуюсь твоей доверчивостью. А потом... он бы убил меня за каждую деталь, которую ты мне рассказала. И за каждую, которую я у тебя выпытал. Он отправил это и откинулся в кресле, чувствуя, как дрожат его руки. Это была почти исповедь. Признание в том, кем он был — ревнивым, одержимым монстром, прячущимся за чужим именем. Ее ответ пришел через мгновение. МС: Странно. Но почему-то... мне кажется, он бы меня понял. Он смотрел на эти слова, и что-то в нем сломалось и собралось заново. Она не боялась. Даже догадываясь, она не отступала. Это было и благословением, и проклятием. Потому что теперь он знал — нет предела той глубине, в которую он мог пасть, и она последует за ним. Даже в самую тьму. Но каждая тайна рано или поздно становится явью. Это произошло в один из его редких выходных, когда он приезжал домой из Академии. Он лежал на диване, его телефон лежал на журнальном столике. В её голове что-то щёлкнуло. Укрывшись за углом комнаты, она достала свой телефон и отправила сообщение своему «незнакомцу». МС: Не могу перестать думать о твоем голосе в том аудио... Мир замер. Все пазлы — знакомая манера речи, чувство, будто он знает о ней то, что она ещё не успела рассказать, та самая, знакомая до боли забота о ней — сложились в один оглушительный, невозможный образ. Калеб. Он потянулся к телефону, что оповестил о новом сообщении тихой вибрацией. Его лицо исказила улыбка - болезненная, отчаянная. Она не дышала, ее пальцы дрожали. Она могла подбежать к нему, поймав с поличным, устроить сцену, потребовать объяснений. Но что это изменит? Он сбежит. Замкнется. Или, что хуже, признается во всём, и хрупкий мир, который они построили, рухнет под тяжестью этой извращенной правды. Вместо этого перевела свой телефон в беззвучный режим и наблюдала за тем, как он набирает ответ. Orion_26: Я тоже думаю о тебе. О том, что бы я сделал, будь сейчас в твоей комнате. Она смотрела на него. Его лицо теперь было спокойным, веки не дрогнули. Идеальный солдат. Идеальный лжец. МС: А что бы ты сделал? Orion_26: Я бы начал с твоих ног. Медленно целовал бы каждый палец, поднимался бы выше... по внутренней стороне бедер... Остановился бы так близко к тому месту, где ты вся горишь... и заставлял бы тебя молить. Она читала сообщение, смотря то на его слишком спокойное лицо, то на экран своего телефона, и ее тело отвечало на его слова предательским жаром. Это было самое извращенное, самое интимное, что они когда-либо делали. МС: Я готова умолять. Прямо сейчас. Она отправила это и увидела, как он тяжело сглотнул. Едва заметное движение. Он не выдержал. Она подошла к дивану, села на край и положила руку ему на грудь. Он не шевельнулся, но его сердце билось как бешеное под ее ладонью. — Кто пишет? — тихо спросила она. — Ммм, — он сделал вид, что сосредоточенно набирает что-то в телефоне. Перевел взгляд на неё, и в его глазах читалась паника, которую он отчаянно пытался скрыть. — Да так, из Академии, ничего важного. Что-то случилось? — Нет, — она улыбнулась, проводя пальцами по его щеке. — Просто соскучилась. Она наклонилась и поцеловала его в лоб, как всегда. Но теперь в этом прикосновении был новый смысл. Она знала. Он знал, что она, возможно, знает. И они оба делали вид, что все в порядке, потому что эта опасная, запретная игра была наркотиком, от которого ни один из них не мог отказаться. Она отошла, оставив его лежать с пылающим лицом и телефоном, полным их общих секретов. С этого момента их реальность раскололась. Был дневной Калеб — ее заботливый старший брат. И был ночной Orion — ее тайный любовник, ее одержимый демон. И она любила их обоих, зная, что это одна и та же пропасть. И она была готова падать.