Другой класс

Воздух в салоне автомобиля Штольмана и даже вокруг него был наполнен счастливым возбуждением. Казалось, сама атмосфера вибрировала от энергии двух мальчиков, которые наперебой обсуждали только что закончившийся турнир. Ни Петя, ни Иван не заняли призовых мест, но хорошо продвинулись в рейтинге. Их игру отметили. — А ты видел, как я пожертвовал ладью в пятой партии? — не мог успокоиться Ваня, энергично размахивая руками. — Я думал, проиграю, но получил прекрасную атаку! Петя, обычно сдержанный, тоже сиял: — А мой эндшпиль с двумя слонами? Тренер говорил, что это мое слабое место, но сегодня получилось! — Красавчик! — яростно закивал Ваня. — В следующий раз я так же сделаю! Яков ловил каждое слово, украдкой поглядывая на довольную Анну. Она сидела, слегка развернувшись к окну, и на ее чувственных розовых губах играла легкая, почти неуловимая беззаботная улыбка. Именно в этот момент, под влиянием внезапного порыва, желания продлить это состояние общей радости, он и принял отличное, как ему казалось, решение. — Знаете что, ребята? — обернулся Штольман к заднему сиденью, где сидели дети. — Такой успех нужно отметить. Заедем в торговый центр «Петровский». В отделе «Pro-спорт» как раз появились новые шахматные наборы. — Едем! — закричали мальчишки. Ваня закричал еще громче Пети. Анна мгновенно насторожилась. Ее улыбка исчезла. Она смотрела на детей беспокойно. — Яков Платонович, не стоит, — мягко попросила она. — Мальчики и так получили массу впечатлений! — Пустяки! — весело ответил Штольман, уже поворачивая руль. — Это же по пути. К тому же, я хочу лично показать вам наш спортивный отдел — он действительно лучший в городе. Там столько всего! Он ловил ее взгляд, но Анна задумчиво отвернулась, и он увидел лишь ее профиль — строгий и невозмутимый. — Пожалуйста, не надо, — тихо, но твердо сказала она. — Это совершенно излишне. — Анна Викторовна, — мягко, но настойчиво парировал Яков, — позвольте мне сделать это. Для меня сегодняшний день тоже стал особенным. Аня видела, что Якова Платоновича не остановить. Впрочем, мальчики тоже поддались азарту. Когда они подъехали к огромному зданию «Петровского», Яков легко припарковался на месте с особой табличкой. Анна молча шла рядом, и Ваня чувствовал, как ее рука сжимает его ладонь все крепче. Все сотрудники почтительно здоровались со Штольманом, его сыном и, соответственно, с их спутниками, но Аня все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Отдел «Pro-спорт» поражал размахом. Стеклянные витрины, идеальная чистота, большой выбор, множество сотрудников. Ранее Анна здесь не была. К ним уже спешил улыбающийся мужчина в фирменной жилетке. — Яков Платонович, здравствуйте! Чем могу помочь? — Дмитрий, покажите нам ваши лучшие шахматные наборы. Профессиональные, - попросил Штольман. — Конечно! У нас как раз поступили эксклюзивные наборы из капа — редкое дерево, ручная работа. Яков уверенно повел их к центральной витрине. Его взгляд сразу же упал на роскошный набор в фирменном футляре. — Вот что нам нужно, — сказал он, даже не глядя на ценник. — Два таких набора. И электронные часы последней модели. — Яков Платонович, — снова попыталась возразить Анна, но он уже жестом подозвал своего продавца. — Пожалуйста, не лишайте меня этого удовольствия, — тихо сказал Штольман, наклонясь к ней и чуть приобнимая. — Сегодня я чувствую себя... счастливым. И хочу разделить это чувство. Его слова снова застали Анну врасплох. Она видела, как горят глаза Вани, как он с восхищением смотрит на тяжелые шахматные фигуры из редкого дерева. И в ее сердце зашевелилось сомнение: а может, она действительно слишком строга? Аня растерялась. Внутри все протестовало. — Мама, посмотри! — Ваня уже держал в руках коробку. — Здесь даже сертификат! Фигуры из какого-то особенного дерева! Яков с удовлетворением наблюдал за реакцией мальчиков. В этот момент он не думал о деньгах или статусе. Ему искренне хотелось подарить им эту радость. — Ну что, довольны? — спросил он, обращаясь к Анне. — Теперь у наших будущих чемпионов будет достойный инвентарь! Она молча кивнула, но в ее глазах он прочитал не благодарность, а странную, непонятную ему печаль. —— Обратная дорога оказалась совершенно иной. Если в начале дня в салоне царила радостная, оживленная атмосфера ожидания соревнований, то теперь ее сменила тяжелая, гнетущая тишина. Мальчики сидели на заднем сиденье, не сводя восторженных глаз с новых шахматных наборов. Они перешептывались, осторожно проводя пальцами по гладкой поверхности деревянных фигур. — Смотри, какая ладья! — прошептал Ваня. — Настоящая, солидная! — А у моего слона такой вес, — восхищенно ответил Петя. — Чувствуется, что им можно играть всерьез. — Да им убить можно, твоим слоном, — смеялся Ваня, тут же выудив из коробки своего для сравнения. Он был точно таким же. Яков несколько раз пытался завести разговор, но каждый раз натыкался на стену растерянного, слегка потрясенного молчания. Анна сидела, неподвижно глядя в окно, и ее поза была красноречивее любых слов. — Надеюсь, новые наборы помогут мальчикам подняться в рейтинге, заниматься усерднее, — осторожно сказал Штольман, пытаясь понять причину перемены ее настроения. Анна промолчала, лишь чуть заметнее сжала губы. — Мам, — тихо окликнул ее Ваня, почувствовав напряжение. — Ты не хочешь посмотреть фигуры? Они такие красивые... Очень красивые. — Я вижу, — сухо ответила она, не поворачивая головы. — Анна Викторовна, — снова попытался заговорить Яков. — Если я чем-то вас обидел, скажите прямо. Я действительно не понимаю.! Она медленно повернула к нему голову, и в ее глазах он увидел такую боль и разочарование, что его сердце екнуло. — Вы не понимаете? — тихо произнесла Аня. — Вот именно. Вы не понимаете. Когда автомобиль наконец остановился у знакомого подъезда, Анна вышла первая, даже не дожидаясь, когда Яков откроет ей дверь. — Ваня, собирай вещи, — коротко бросила она сыну. Яков вышел из машины и подошел к ней. — Позвольте мне хотя бы помочь донести, — предложил он. — Не стоит, — холодно ответила Анна. — Мы справимся сами. Она взяла у Вани тяжелую коробку с шахматами, и это движение — ее хрупкие пальцы, сжимающие дорогой подарок, — почему-то больно ранило его. — Анна Викторовна, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Я что-то сделал не так? Объясните, пожалуйста. Она остановилась и медленно повернулась к нему. В ее взгляде читалась глубокая усталость. — Яков Платонович... — она делает паузу, подбирая слова. — Вы действительно не понимаете? —Честно — нет. Я хотел сделать приятное мальчикам. Разве это плохо? — Для вас это просто приятный жест. А для меня... — она смотрит на сияющего Ваню, — для меня это ещё один барьер между нами. Каждый такой подарок напоминает, что мы живём в разных мирах. — Но я не хотел... —Я знаю, — Анна перебила немного мягче. — Вы не хотели обидеть. Но поймите — я не могу принимать такие дорогие подарки. Это ставит меня в неловкое положение. И как мать, и как педагога. Она взяла Ванину руку. —Спасибо за сегодня. Турнир был действительно замечательным. Но пожалуйста... в следующий раз просто спросите меня, прежде чем делать такие подарки. Каждый раз, когда я буду смотреть на эти шахматы, я буду вспоминать не ваш щедрый жест, а то, как я стояла в вашем магазине и чувствовала себя... Яков смотрел на неё, и вдруг до него дошло. —Вы думаете, я пытаюсь вас... купить? — А разве нет? — Аня посмотрела на сияющего Ваню. — Посмотрите на него. Для ребёнка вы теперь волшебник, исполняющий мечты. А я... я становлюсь матерью, которая запрещает радоваться. — Боже, нет... — Штольман провел рукой по лицу. — Я просто... я видел, как они горят шахматами. Я хотел поддержать их увлечение. Я не думал... — Вот в этом и проблема, — тихо говорит она. — Вы не думали, что для нас такой подарок — это не просто жест, а... испытание. Вы ставите меня в неловкое положение. Она развернулась и, взяв за руку ужасно смущенного Ваню, глазеющего на него и направилась к подъезду. Яков остался стоять на тротуаре, впервые поняв, что его богатство и власть, которые должны были украсить его, дать преимущество, стали стеной между ним и женщиной, которая начала казаться ему такой близкой.