Королевский гамбит

Белый, слишком белый свет клиники Эдем отражался в глянцевом полу, сливаясь с запахом антисептика и тихим гудением вентиляции. Эмиль смотрел в окно на дождь, барабанивший по стеклу, и чувствовал себя образцовой лабораторной мышью. Здоровой, ухоженной и совершенно безвольной. Очередное ежегодное обследование подходило к концу. Рутина, которую его семья блюла с блестящей педантичностью, тем более учитывая, что их сын омега. Маркус и Дэниел считали, что лучшая инвестиция — это инвестиция в здоровье. Эмиль считал, что лучшая инвестиция — это инвестиция в собственный покой, которого сейчас ему решительно не хватало. Он бы хотел использовать потраченное время с пользой — подумать над очередной сложной задачей с Алексом, обсудить с Марком новый код или даже хоть послушать сплетни от Иэна, но точно не проходить очередное обследование. Как будто что-то изменилось в его организме за последний год. — Ну вот, основные показатели в полном порядке, — голос доктора Элиота, ровный и профессиональный, вернул его к действительности. Пальцы врача бегали по клавиатуре, заполняя последние данные в карте пациента на компьютере. — Гемоглобин в норме, гормональный фон стабилен, даже витамин Д в пределах референсных значений. У вас исключительное здоровье, Эмиль. Ваши родители должны гордиться тем, как вы бережете себя. Сейчас не каждый омега на такое способен. Эмиль лишь кивнул, не оборачиваясь, сдерживая едкое замечание касательно «гордости». Доктор Элиот был хорошим специалистом, лояльным их семье, но было странным сравнивать его с «каждым» омегой. Все же такие семьи как их не могли себе позволить небрежное отношение к своему здоровью. Врач продолжал пролистывать результаты анализов на своем планшете, и переносить данные в карту, пока на его безупречно-профессиональном лице на мгновение не промелькнула легкая тень любопытства. — Хм, — он произнес это скорее для себя, при этом пальцами увеличивая на экране какой-то график. — А вам никогда не проводили полный панельный анализ на рецепторную чувствительность по старому протоколу? Эмиль отвлекся от дождя за окном и перевел взгляд на врача. Внутри что-то насторожилось. Не страх, чутьё, которое обычно включалось у него при виде нестыковки в данных или странной аномалии в финансовом отчете. — Не думаю, — ответил он ровным голосом. — Что-то критичное? — О, нет! Ни в коем случае! — Доктор поспешно покачал головой, осознавая, что мог посеять у пациента панику. — С вашим здоровьем всё идеально, я бы даже сказал слишком идеально. Но сейчас не об этом. Смотрите, — он повернул планшет, показывая Эмилю хаотичное переплетение линий и цифр. Для непосвященного это был просто набор данных, но для Эмиля головоломка, в которой он однако, сразу уловил аномальный пик. — Вот этот специфический маркер встречается очень редко. Тем более, учитывая что ваш папа бета. — А если проще? — уточнил Эмиль, чувствуя, как ледяная тяжесть опускается по пищеводу. Он ненавидел неопределенность. — В упрощенном виде, — доктор Элиот замялся, пытаясь подобрать слова. Кончики его ушей слегка покраснели выдавая смущение, будто то, о чем он хочет сказать было несколько неприличным. — Ваша репродуктивная система обладает высочайшей избирательностью, если позволите так выразиться. Для успешного зачатия вам потребуется генетический материал двух разных альф. Исторически таких, как вы, называли королевскими. — Он произнес это слово четко, но с легкой неловкостью, как будто цитируя пыльный фолиант по истории медицины и сразу извиняясь за его смысл. Тишина в кабинете стала густой, звенящей и даже гул кондиционера стал казаться приглушенным. — Королевскими? — повторил Эмиль, и его собственный голос прозвучал отчужденно. Острый ум, который обычно работал стремительно, на секунду застыл, прогружая новую информация и осознавая реальность, а потом рванул вперед, молниеносно выстраивая логические цепочки с пугающей, безжалостной четкостью. Королевский. Это был не титул и не привилегия — приговор. Клеймо для любого омеги, но оно досталось именно ему. Эмилю потребуется два альфы, чтобы зачать, а тело будет саботировать любую попытку, пока не получит материал, соответствующий его уникальной генетики. Теперь будущий брак — уже не просто выгодная партия, а политическая сделка самого высокого порядка. И если раньше его бы просто выдали за альфу из более-менее влиятельного клана, то теперь превратят в инкубатор для общего наследника двух кланов старой элиты. Он станет самым желанным и беззащитным трофеем в их играх за власть. Не супругом, а общим достоянием. Вещью. Эмиль не боялся этого исхода. Нет. Он был в абсолютной ярости от осознания, что его собственное тело только что предало его, вынеся пожизненный приговор без права на апелляцию. Его отточенный, острый как бритва интеллект, его главное оружие и щит, теперь оказался бесполезен против дурацкого генетического кода, заложенного ещё при зачатии. Он механически кивнул доктору Элиоту, который продолжал что-то говорить, но Эмиль не мог разобрать его слова. Они словно доносились сквозь толщу воды, но оставались непонятны. Он медленно встал, опираясь рукой на край стола и сделал шаг. Его движения были выверенными и спокойными, а лицо казалось идеальной маской безразличия, однако внутри клокотало как в жерле вулкана. Он поблагодарил врача, сделал два шага до двери, коснулся ручки, которая обожгла руку холодом и открыл дверь в коридор где его встретили улыбки двух милых администраторов. Ураган внутри не переставал бушевать, пока он шаг за шагом приближался к выходу. Хаос из гнева, отвращения и леденящего душу расчета бурлил будто пена на скалистом речном пороге. Его взгляд скользил по дорогим картинам, развешанным на стенах Эдема, но не улавливал сути изображенного на них. В этот момент его мозг обрабатывал информацию выискивая в ней возможность идеального выхода. И когда двери клиники разъехались перед Эмилем, именно в тот момент, сквозь стену ливня, что окатил его лицо каплями, родился зародыш плана. Смутный, без деталей, но уже почти собранный в целостную картину план. Если его судьба быть разменной монетой в союзе двух альф, то он должен выбрать этих альф сам. Он не позволит себе пасть жертвой этой новой игры. Он изучит ее, поймет ее правила и использует каждый нюанс, чтобы сделать контратаку, после чего поставит шах и мат. Его особенность, только что казавшаяся проклятием, внезапно обернулась единственным козырем в его руке. Осталось только пойти ва-банк. Ливень усиливался, превращаясь в настоящую грозу и смывая привычные очертания мира, который для Эмиля никогда не станет прежним.