Sweet Chaos

🕸🕸🕸🕸🕸

      Кафе возле кампуса было забито под завязку. Вечер пятницы как-никак, начало октября, первые гирлянды с оранжевыми лампочками на витринах. В воздухе пахло корицей и обжаренными зёрнами, кто-то за соседним столиком громко смеялся и обсуждал предстоящие выходные.       Минхо лениво размешивал свой латте, не поднимая взгляда от экрана телефона, а Сынмин уже минут десять спорил с ним о том, кто в их паре будет решать, в каком костюме пойти на вечеринку.       — Мы не пойдём в парных костюмах, — упрямо сказал Минхо, даже не отрываясь от экрана.       — Почему? — Сынмин откинулся на спинку стула. — Потому что тебе страшно выглядеть мило?       — Потому что я не собираюсь быть «второй половинкой» кого бы то ни было, — сухо ответил Минхо. — Я индивидуальная личность, которая имеет право на самореализацию, — и Чан не удержался от короткого смешка.       — Не слушай его, — Сынмин махнул рукой в сторону Чана. — Он просто не может признать, что прошлогодние «вампир и донор» были гениальной идеей.       — Это была кровавая рубашка и фальшивые клыки, — отозвался Минхо. — Гениально, ага.       Чан улыбнулся, но быстро потёр ладонью щёку, пытаясь настроиться.       Он сам уже двадцать минут пытался записать хоть одну нормальную идею в блокнот, но вместо этого страница пестрела какими-то неловкими словами: “пираты?”, “инопланетяне?”, “кот и ведьма (нет, слишком банально)”.       — Ты хоть что-то придумал? — спросил Сынмин, склонившись ближе.       — Почти, — Чан перевернул страницу, делая вид, что ищет нужное место. — Просто… хочу, чтобы это не выглядело глупо.       — Это же Хэллоуин, — хмыкнул Минхо. — Глупость — это основа жанра.       — Да, но я… — он замялся, уставившись в кружку. — Я пообещал, что сделаю лучшие костюмы.       Минхо и Сынмин обменялись взглядами.       — А, это про Феликса, — понял Сынмин, мягко улыбнувшись. — Всё ещё грызёшь себя, да?       Чан кивнул.       Воспоминание всплыло само собой: прошлый Хэллоуин, дождь за окном, простуда, гора салфеток на тумбочке и Феликс, сидящий рядом на полу с чашкой горячего чая. Он тогда сказал: «Ничего страшного, нам и так хорошо», — и Чан поверил… но не до конца.       — Он так ждал ту вечеринку, — тихо сказал Чан. — Неделю собирал костюмы, даже волосы перекрасил… а я просто всё испортил.       — Болеть — это не преступление, — заметил Минхо, поднимая взгляд. — Если кто и чувствовал себя виноватым, то, скорее всего, он, что не смог затащить тебя под одеяло вовремя.       — Минхо! — возмутился Сынмин, хлопнув его по руке. — Не начинай.       — Что? Я про заботу, — совершенно серьёзно ответил тот, отпивая кофе.       Чан усмехнулся, хоть и неловко.       — Просто теперь хочется, чтобы в этот раз он по-настоящему насладился этим праздником.       Он подпер подбородок рукой, глядя в окно. Снаружи мимо проходили студенты в свитерах, у киоска продавали тыквенные латте, кто-то уже примерял ведьминскую шляпу прямо на улице. Всё выглядело просто, спокойно. А у него внутри жгучий клубок тревоги, будто он не справится с чем-то важным.       — Ладно, — сказал Сынмин, хлопнув ладонями по столу. — Давай думать вместе. Феликс — кто у нас? Душа компании, любит привлекать внимание, ничего не стесняется.       — И любит, когда Чан краснеет, — вставил Минхо.       — Это факт, — ухмыльнулся Сынмин. — Значит, нам нужен костюм, от которого ты сам покраснеешь, а он — будет в восторге.       — Отличный критерий, спасибо, — проворчал Чан, чувствуя, как уши уже начали теплеть.       Минхо вздохнул и наконец отложил телефон.       — Ладно, Чан. Если хочешь сделать «лучшие парные костюмы», нужно одно — вдохновение. А вдохновение начинается с кофе и хорошей компании.       — Компания есть, кофе есть, идей — ноль, — тихо заметил Чан.       — У тебя идеальные условия, — спокойно сказал Минхо. — Значит, скоро осенит.

🕸🕸🕸🕸🕸

      Разговор с Минхо и Сынмином постепенно скатился к чему-то между спором о сортах кофе и обсуждением того, кто из них больше «ведёт себя как дед». Чан слушал вполуха, уткнувшись в телефон. Просто листал ленту, не особо вникая, пока взгляд не зацепился за случайное фото.       Пара. Он — в белых бинтах, с тёмным гримом вокруг глаз, она — в ослепительно белом костюме, украшенном жемчужными цепочками и блестящими деталями. Что-то среднее между мумией и богиней смерти. Грациозно, эффектно… и откровенно. Чан застыл.       Белый цвет, контраст тёмных теней на коже, холодный блеск на украшениях, всё это мгновенно сложилось в голове в чёткую картинку. Он мог представить, как Феликс выглядел бы в чём-то подобном, с безумным огоньком в глазах, уверенной осанкой и с той самой дерзкой улыбкой, от которой у Чана подгибались колени.       И он сам, рядом с ним, в бинтах, полу размотанных, с запачканными тенями руками. Необычно, смело, слишком близко к границе, за которую он обычно не заходил.       — Ты завис, — заметил Минхо, кидая в него салфетку. — Опять про курсовую думаешь?       — Эм… ага, почти, — пробормотал Чан, быстро заблокировав экран. — Просто идея пришла.       — По теме?       — Да. По теме, — он неуверенно улыбнулся.       Сынмин склонил голову:       — Идея для костюмов?       — Может быть. Но я хочу сначала продумать детали.       Он сказал это слишком спокойно, чтобы кто-то заподозрил что-то, и тут же вернул разговор в другое русло, про кофе, про занятия, про концерт на выходных. Но мысль уже не уходила.       Он знал, что Феликс точно оценит, у того просто талант чувствовать, где «слишком», и идти туда без колебаний. Только Чан не был уверен, сможет ли он сам выдержать это «слишком». Открытые линии ткани, оголённые куски кожи и чужие взгляды, которые обязательно будут.       В груди будто что-то дрогнуло, смесь стеснения и странного восторга. Он потёр переносицу, скрывая улыбку.       «Ему понравится», — подумал он.

🕸🕸🕸🕸🕸

      К вечеру дождь успел размазать все огни за окном. Комната Чана была залита мягким жёлтым светом настольной лампы, на полу валялись обрезки ткани, катушки ниток, какие-то старые бинты из аптечки, всё вперемешку. На кровати лежал планшет, на экране которого застыла та самая фотография, вдохновившая его днём.       Он долго просто смотрел. Не столько на людей, сколько на то, как они вместе выглядели. Контраст белого и тени, плавные линии ткани, ощущение чего-то почти театрального.       Феликс бы это точно понял. Ему нравилось, когда всё выглядит немного безумно.       Чан отложил планшет и выдохнул, как перед чем-то важным. На столе лежал блокнот, уже другой, не тот, где он записывал идеи с ребятами. Этот более аккуратный, с мягкой обложкой, который он обычно использовал только для проектов, что ему действительно дороги.       Он открыл чистую страницу и начал рисовать, неуверенно, тонкими линиями. Сначала контур бинтов. Потом очертания плеч, груди. Постепенно добавляя больше теней, чтобы выглядело реалистичнее. Он пытался держать голову холодной, но мысли всё время ускользали к Феликсу.       К тому, как тот, наверное, усмехнётся, когда увидит это. Как приподнимет бровь, подойдёт ближе, тихо скажет:       — Ты правда хочешь, чтобы я надел это?       А на его опустившийся взгляд он лишь усмехнётся и надет это, просто, чтобы посмотреть, как Чан покраснеет.       Чан вздохнул, облокотившись на стол.       — Господи, — пробормотал он, тихо, почти смеясь. — Как мне это выдержать…       Он подошёл к шкафу, достал старую простыню и начал пробовать, как можно нарезать ткань так, чтобы бинты не расползались. Руки двигались привычно, почти механически: отмерить, отрезать, свернуть, сколоть булавкой. Он был слишком сосредоточен, чтобы заметить, как время пролетело, и стрелка на часах уже давно перевалила за полночь. К тому моменту на кровати лежали два эскиза и кучка белых полос ткани.       На одном рисунке он сам, обмотанный бинтами, с открытыми плечами и тенью на скулах.       На втором Феликс, с тонкой цепочкой на шее, свободной тканью на руках и теми самыми деталями, которые в голове Чана казались слишком смелыми, чтобы показывать кому-то ещё.       Он долго сидел, глядя на эти наброски.       На секунду захотелось сфотографировать и отправить, просто, чтобы услышать одобрение. Но нет. Хочется, чтобы Феликс увидел это вживую.

🕸🕸🕸🕸🕸

      За неделю до вечеринки Феликс вдруг вспомнил про костюмы. Вернее, не то чтобы «вдруг». Он вспоминал про них постоянно, просто теперь решил сделать вид, что спрашивает просто так, как бы невзначай.       Он сидел на полу в комнате Чана, с чашкой чая в руках, босыми ногами под себя и телефоном где-то поблизости, напевая себе под нос что-то из плейлиста. Чан в это время сидел за столом, сосредоточенно печатая на ноутбуке, делая вид, что занят, хотя половину текста уже перечитывал пятый раз, не понимая, что там написал.       — Эй, — тихо позвал Феликс, не отрываясь от кружки. — А… что мы всё-таки решили с костюмами?       — Какими костюмами? — не оборачиваясь, спроси Чан.       — Нууу, — протянул Феликс, растягивая звук. — Хэллоуин, всё такое. Ты ведь обещал.       Чан тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула.       — Они… в процессе.       — В процессе, — повторил Феликс, приподнимая бровь. — Это ты так называешь, когда всё уже готово, но ты не хочешь показывать?       — Нет, это я так называю, когда действительно всё ещё в процессе, — с усталой улыбкой ответил Чан.       Феликс поставил кружку на пол и, как кошка, переполз ближе, заглядывая ему через плечо.       — Ну покажи хоть немного. Хочу знать, к чему готовиться. Может, надо волосы перекрасить? Или, не знаю, накладные когти купить?       — Нет, ничего не надо. Просто… подожди, ладно?       — Ты скрытный, — фыркнул Феликс, устраиваясь у него за спиной и облокачиваясь на его плечо. — Подозрительно скрытный.       — Просто хочу, чтобы это было сюрпризом.       — А если сюрприз окажется ужасным?       — Вот именно поэтому ты возьмёшь запасной костюм, — отозвался Чан, стараясь не поддаться на его мягкое давление и тепло у плеча.       Феликс хмыкнул.       — Значит, ты уже не уверен в своём гениальном плане?       — Я не уверен, понравится ли тебе, — честно ответил Чан, слегка понизив голос.       Он чувствовал, как Феликс чуть сдвинулся, уставившись на него сбоку, с тем самым выражением, любопытным, озорным и, конечно же, непоколебимо уверенным в себе.       — Чанни, — протянул он мягко. — Я ношу вещи, из-за которых половина универа думает, что у меня кризис самоидентификации. Думаешь, я не выдержу твой костюм?       — На этот раз скорее всего не выдержу я, — пробормотал Чан, уже почти неслышно.       Феликс усмехнулся, обнял его за плечи и прижался подбородком к его голове.       — Вот теперь мне вдвойне интересно.       — Да знаю я, — сдался Чан, чуть улыбнувшись. — Но потерпи, хорошо? Ещё немного.       — Ладно, — протянул Феликс, поднимаясь. — Но я надеюсь, ты прячешь шедевр. Точнее я почти на сто процентов уверен в этом.

🕸🕸🕸🕸🕸

      Вечер выдался странно тихим. Соседи за стеной не включили музыку, ветер утих, даже старый кондиционер не гудел, как обычно. Только шелест ткани и негромкий шорох ножниц.       Чан сидел на полу посреди своей комнаты, окружённый белыми лоскутами и инструментами. Всё пространство вокруг выглядело так, будто здесь готовились к съёмке фильма. Одним словом — хаос. Он аккуратно укладывал последние бинты, закреплял булавки, проверял прочность швов.       На кровати уже лежали оба костюма.       Его собственный — бинты, срезанные и подогнанные под тело, лёгкие, но плотные, с чуть тёмными акцентами, создающими ощущение древней пыли и времени.       И второй — тот, что для Феликса: белоснежный, сияющий, будто сотканный из света и тени. Украшенный цепочками, бисером, лёгкими драпировками, которые мягко спадали с плеч.       Чан долго просто стоял напротив кровати, глядя на них. Он не мог решить, что в нём сильнее, гордость или паника.       Картина мгновенно вспыхнула в голове: Феликс в этом костюме, уверенный, яркий, двигающийся с той лёгкостью, которая всегда казалась Чану недостижимой. И десятки обращённых на него глаз. Им обоим было не привыкать, что на них смотрят. Что Чан, что Феликс всегда привлекали внимание, входя в помещение или проходя мимо, но… Почему-то сейчас это ощущалось иначе.       Чан опустился на край кровати и провёл рукой по ткани.       Материя холодила пальцы, податливая и почти живая. Всё в этих костюмах казалось ему слишком откровенным, но таким манящим. Чан был уверен, что сгорит от смущения, как только Феликс наденет это. Но как же ему хотелось посмотреть на это.       Он откинулся назад, закрывая глаза.       Всё готово. Почти. Осталось только показать.       «Если ему не понравится — я скажу, что это просто шутка», — подумал Чан, уже засыпая.       А потом, через секунду, добавил про себя:       «Но если понравится… я вообще не знаю, что делать».

🕸🕸🕸🕸🕸

      День вечеринки выдался удивительно светлым. Редкое для октября солнце ложилось на подоконник золотыми полосами, а воздух был тёплым, будто осень решила сделать передышку перед холодами.       Чан как раз заканчивал пить кофе, когда в дверь постучали. Один раз, потом второй, третий, будто стучавший сдерживался из последних сил.       — Входи, — сказал он, даже не поднимаясь.       Феликс ворвался в комнату, как всегда, с гулом энергии, чуть растрёпанный и с улыбкой до ушей.       — Привет, Чанни, — протянул он, ставя на пол сумку. — Я пришёл заранее. Чтобы всё успеть. И, ну… — он пожал плечами, — просто побыть тут.       Чан посмотрел на часы.       — Вечеринка через семь часов.       — Вот именно! — оживился Феликс. — Нам же нужно подготовиться.       Загримироваться. Проверить освещение, может, сделать пару пробных фото…       — Или просто посидеть и отдохнуть, — предложил Чан, вставая из-за стола.       — Тоже вариант, — согласился тот, усаживаясь прямо на пол, скрестив ноги.       Феликс окинул взглядом стол, где Чан пытался небрежно прикрыть коробку с костюмами свитером.       — Так, — начал Феликс с прищуром. — Это они?       — Кто — «они»?       — Костюмы. Не делай вид, что я не вижу коробку, — он показал пальцем. — Ты собираешься скрывать их от меня до последнего?       — Именно, — спокойно ответил Чан, проходя мимо. — Так интереснее.       Феликс шумно вздохнул.       — Ты мучитель. Я просто хочу знать, в чём иду сегодня!       — Тебе понравится, — тихо сказал Чан, не глядя.       — А если нет?       — Тогда ты наденешь запасной вариант, — всё тем же ровным тоном.       Феликс, конечно, не сдавался. Он поднялся, подошёл ближе, остановился почти вплотную.       — Покажи хоть кусочек. Один взгляд. Я умираю от любопытства, Чанни.       — Нет.       — Почему?       — Потому что… — Чан замялся, чувствуя, как с каждым словом его голос становится тише. — Потому что я не уверен, что оно получилось именно таким, как я хотел…       Феликс приподнял бровь, наклонив голову чуть набок.       — Не уверен?       — Оно… немного, — он поискал слово, — нестандартное.       — Я люблю нестандартное.       — Я знаю. В этом и проблема, — выдохнул Чан, и уголки губ у Феликса тут же дрогнули.       Он сделал ещё шаг, теперь их разделяло всего пару сантиметров.       Солнце падало сбоку, высвечивая золотистые пряди в его волосах, и Чан поймал себя на том, что задержал дыхание.       — Ладно, — сказал Феликс мягко. — Тогда просто скажи, какого оно цвета.       — Белого.       — Белого? — переспросил он с интересом. — Что-то чистое? Или наоборот…?       Чан улыбнулся неловко, отводя взгляд.       — Скорее второе.       Феликс коротко хмыкнул и отошёл, но не слишком далеко.       — Ты загадочный, знаешь? Так и тянет раскопать, что у тебя там в голове.       — Не надо, — пробормотал Чан, — там сейчас сплошной хаос.       Он опёрся на спинку стула, пытаясь отвлечься, но чувствовал, как Феликс по-прежнему смотрит на него, спокойно, с лёгкой улыбкой, как будто ждал чего-то.       Минуты текли в этой мягкой тишине. Чан сдался первым.       Он вздохнул, подошёл к кровати и снял свитер с коробки.       — Только… не смейся, ладно?       — Никогда, — серьёзно пообещал Феликс, хотя уголки губ всё равно предательски дрогнули.       Чан открыл коробку.       Феликс наклонился и замер.       Внутри лежали два костюма, аккуратно разложенные бинты, белая ткань, цепочки, перламутровые вставки. Свет падал на них мягко, и от этого всё выглядело почти нереально.       Феликс на секунду забыл, как дышать.       — …Чанни, — наконец выдохнул он. — Это…       — Слишком? — спросил Чан тихо.       — Это идеально, — сказал Феликс, и его голос стал ниже. — Ты сам это сделал?       Теперь настала очередь Чана забывать, как дышать.       — Да, — тихо ответил Чан. — Полностью.       Феликс опустился на колени, почти не моргая. Провёл ладонью по ткани, по бинтам, по тонким металлическим цепочкам, словно боялся испортить, но не мог не тронуть.       — Это... красиво. До безумия. — Феликс засмеялся, но смех быстро оборвался. — Скажи честно, ты же представлял, как я буду в этом выглядеть?       — Я… — Чан осёкся. Горло пересохло, и слова застряли где-то внутри.       Феликс усмехнулся, поднимая взгляд снизу вверх, дерзкий, озорной, играющий.       — Так и думал, — сказал он.       Он поднялся, глядя на него широко раскрытыми глазами, и подошёл ближе. Настолько, что Чан почувствовал тепло его дыхания. Чан невольно отступил, спиной наткнувшись на край стола.       Феликс не отводил глаз, и в этой тишине было столько всего, что у Чана будто бы закружилась голова. Между ними осталось едва ли несколько сантиметров.       — Значит, ты реально всё это сделал, чтобы увидеть меня в этом? — тихо спросил Феликс, наклоняясь чуть ближе.       — Я просто хотел, чтобы тебе понравилось, — выдохнул Чан.       — Понравилось? — переспросил тот, с тенью смеха в голосе. — Чанни, ты выглядишь так, будто тебе самому это нравится слишком сильно.       В его глазах блестел тот самый дразнящий огонёк. Он знал, что делает, и наслаждался каждой секундой.       — Если я это надену, — продолжил Феликс, — ты сможешь смотреть на меня спокойно?       — Я... постараюсь, — почти шёпотом.       Феликс улыбнулся, довольный его реакцией, и притянул Чана ближе, чувствуя легкое дрожание в его теле. Он положил ладонь на щеку Чана, большим пальцем нежно поглаживая его скулу. В глазах Чана читалось удивление, смешанное с ожиданием, и Феликс не мог больше сдерживаться.       Он притянул Чана к себе, впиваясь в его губы сразу же уверенным, немного грубым поцелуем. Его губы были горячими, настойчивыми, и Чан почувствовал, как дыхание сорвалось с груди.       Феликс не отступил ни на сантиметр, наоборот, медленно углубил поцелуй, дразняще проводя пальцами по линии его челюсти. Чан машинально прижал ладони к его запястьям, не чтобы оттолкнуть, а чтобы не потерять равновесие. В ушах звенело от того, как громко билось сердце.       Первым отоврался Феликс, но совсем немного, ведь его дыхание всё ещё касалось губ Чана.       — Ты понятия не имеешь, — выдохнул он, шепча, почти касаясь ртом его кожи, — как мило ты сейчас выглядишь.       Чан сглотнул, чувствуя, как уши горят. Он попытался что-то сказать, но получилось только хриплое:       — Феликс…       — Мне нравится, — выдохнул он тихо, касаясь лбом его щеки.       — Ты… провокатор, — пробормотал Чан, но лишь притянул Феликса в свои объятья.       — А ты любишь, когда я такой, — ответил Феликс, почти шёпотом. Его пальцы скользнули по его груди, а затем он всё-таки отошёл и наклонился вниз, к коробке, что лежала у подножия кровати.       Он небрежным движением опустился на кровать, перехватывая пальцами мягкую ткань костюма. Ленты и жемчужные нити чуть звякнули, как будто ждали этого момента. Феликс взглянул на них, потом снова на Чана, с прищуром, почти хищно.       — Знаешь… — он медленно провёл большим пальцем по одной из жемчужин. — Почему бы не надеть это прямо сейчас?       Чан моргнул, растеряв остатки дыхания.       — Прямо сейчас?       — Угу, — протянул Феликс, откидываясь назад и вытягивая ноги.       Он провёл языком по губам, лениво, нарочито, а потом подцепил первую полосу ткани, словно вытягивал что-то запретное. И в этот момент Чан понял, что выхода у него всё равно уже нет.       — Поможешь? — спросил Феликс, не дожидаясь ответа.       Чан тихо выдохнул и шагнул ближе.       — Конечно, — пробормотал он, и голос его прозвучал чуть хрипло.       Феликс ухватил пальцами край своей футболки и медленно потянул вверх. Движение было неторопливым, ткань скользила по его телу, оголяя живот, рёбра, грудь. Футболка соскользнула с головы, и он отбросил её куда-то в сторону, не заботясь о том, куда она упадёт. Свет от окна лёг на его кожу, подчеркивая плавные линии и тень от ключиц. Феликс провёл ладонью по животу, с прищуром наблюдая за Чаном, что не сводил с него глаз.       Чан судорожно втянул воздух. Чёрт, они уже давно вместе, он целовал его сотни раз, просыпался рядом чуть ли не каждое утро, обнимал и знал каждую родинку на его теле… но каждый раз, когда Феликс вот так медленно раздевался, всё внутри срывалось в тихую, паническую суматоху. Как будто он влюбляется снова и снова,       Феликс медленно поднял руки, словно знал, что этим движением делает Чану только хуже. Тело в свете окна казалось нарисованным. Плавные линии плеч, тонкая талия, в сочетании с явно выделенным прессом и природной грацией были убийственны для самообладания Чана. Феликс чуть откинул голову вбок, чтобы бросить на него взгляд через плечо.       — Ты покраснел, — сказал он с тихим, ленивым смехом. — А ещё даже не начал завязывать ленты.       — Просто… дай костюм, — пробормотал Чан, отводя взгляд в сторону, как будто это могло помочь.       Феликс передал ему первую полосу ткани, холодный шелк скользнул по их пальцам. Он даже не пытался не дразнить: сделал шаг назад так, чтобы Чан оказался прямо за его спиной, а расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров.       Чан сжал губы. Они давно вместе. Это просто костюм. Просто костюм… и всё же пальцы дрожали, когда он уложил первую ленту на его талию.       — Ты дрожишь, — почти промурлыкал Феликс.       — Нет, — быстро отозвался Чан, натягивая ленту чуть туже, чем нужно.       — Ага. Конечно, — Феликс хмыкнул, изогнув спину чуть сильнее, чтобы движение почувствовалось. — У тебя уши красные, Чанни.       Чан зажал дыхание, концентрируясь на завязках, но тело Феликса, такое тёплое, живое и манящее, мешало думать. Жемчужные цепочки тихо позвякивали, когда он проводил их вдоль ребер и ключиц, едва касаясь пальцами кожи.       — Ты ужасен, — выдохнул Чан и снова взялся за ленты.       Когда Чан завязал последнюю ленту, Феликс повернулся к нему лицом. Белые драпировки спадали с его бёдер, жемчужные цепочки мерцали при каждом его дыхании. Он выглядел не просто красиво, а скорее богоподобно.       — Всё? — спросил Феликс.       — Всё, — Чан выдохнул медленно.       Он провёл рукой по своей талии, по жемчужным нитям, а Чан застыл, не в силах отвести взгляд. В груди разлилось то знакомое ощущение, паника и обожание, сплетённые в нечто взрывоопасное.       Феликс, конечно же, это заметил. И довольно усмехнулся.       — Хороший мальчик, — сказал он, мягко беря Чана за руки, притягивая к себе. — Такой милый. Даже спустя годы ты всё ещё краснеешь.       Чан не смог возразить. Потому что да, он действительно всё ещё краснел.       Феликс чуть приподнял подбородок, наблюдая за тем, как Чан всё ещё не может отвести взгляд. Его глаза блестели от удовлетворения и той власти, которой он всегда обладал в такие моменты.       Он сделал шаг вперёд, и ткань костюма чуть скользнула по его коже, звякнули жемчужные нити.       — Так, — протянул Феликс, обводя пальцем край одной из лент, что проходила по его талии, — и чем бы нам заняться теперь?       — Мы… Ты… давай… — Чан не закончил. Слова просто рассыпались, потому что Феликс подошёл ближе ещё на шаг, окончательно сокращая расстояние.       Он обвил рукой его шею, не навязчиво, а будто невзначай, мягко скользя пальцами по коже под затылком, только Чан словно получил удар током. Его дыхание сбилось, а мышцы живота напряглись.       Феликс улыбнулся медленно, лениво, и чуть склонил голову набок.       — Нравится то, что видишь? — Прошептал он.       — Пиздец как, — выдохнул Чан. Голос предательски дрогнул.       — Я так и понял.       Он отступил на полшага назад, всё так же не разрывая зрительный контакт, и провёл ладонью по своей талии, потом по животу, медленно, почти не касаясь. Ленты натянулись, жемчуг мягко скользнул по коже. Феликс дышал чуть глубже, чем обычно, и Чан видел, как грудь ритмично поднимается и опускается.       У него горели уши, щеки, даже кончики пальцев — всё тело отзывалось на каждое движение Феликса.       — Феликс… — выдохнул он, но это прозвучало больше как жалоба, чем как просьба.       — Что? — шепнул тот, подходя ближе снова. — Я же просто стою.              Он провёл кончиками пальцев по линии шеи Чана, по ключице, скользнул вниз к груди, не торопясь, почти не касаясь, как будто проверял, сколько тот выдержит, прежде чем потеряет контроль.       — Ты… — Чан сглотнул. — Ты делаешь это нарочно.       — Конечно, — тихо, с довольным тоном. — Потому что ты прекрасен в такие моменты.       Феликс приблизился вплотную, так что их дыхание смешалось. Он провёл носом вдоль его щеки, почти касаясь губами, и прошептал у самого уха:       — И всё же… это довольно забавно. Ты видишь меня каждый день, а всё ещё краснеешь, как в первый раз.       — Потому что ты… — голос сорвался. — …вот такой.       Феликс тихо засмеялся, но смех был мягким, обволакивающим. Он упёрся ладонями в его грудь и медленно, почти незаметно, повёл его назад, пока Чан не наткнулся на край кровати. Феликс чуть наклонился вперёд, и их тела оказались на опасно близком расстоянии, скользкая ткань костюма холодила, а кожа пылала.       — Садись, — сказал он негромко. Не приказывая, а будто дразня.       Чан сел, не отводя взгляда. Феликс мягко устроился между его ног, положив руки на его плечи. От этого близкого положения голова снова закружилась, и он на секунду прикрыл глаза, чтобы не утонуть полностью.       — Знаешь… — Феликс говорил тихо, но от его голоса кожа по спине покрывалась мурашками. — Я думал, что ты не сможешь меня удивить. А ты смог.       Чан выдохнул, не доверяя голосу. Он несколько секунд просто молчал, пытаясь собрать       — Ты… правда тебе нравится? — спросил он наконец, и это прозвучало почти по-детски неуверенно.       — Нравится? — Феликс шепнул это с едва слышной насмешкой. — Я не думаю, что кто-то мог придумать и сделать наряд красивее, чем это.       Щёки Чана запылали ещё сильнее. Он попытался отвести взгляд, но Феликс поймал его за подбородок кончиками пальцев и мягко заставил снова посмотреть в глаза.       Феликс обвил его шею руками и чуть наклонился вперёд, скользнув коленями ближе, пока не оказался на его коленях. Костюм тихо звякнул, холодные жемчужины контрастировали с теплом кожи. Он склонился ближе, цепляя губами его нижнюю губу, не торопясь целовать по-настоящему. Он дразнил, как умел только он, мягко, терпеливо, с тем самым оттенком уверенности, от которого у Чана дрожали пальцы.       Но когда он наконец поцеловал, это уже не было лёгким касанием. Это был поцелуй, от которого перехватывало дыхание. Глубоко, жадно и настойчиво.       Руки Чана сами собой легли ему на талию, а Феликс откликнулся почти мгновенно, напрягшись едва заметно и выгнувшись ближе, так, будто ему было мало этой близости. Поцелуй углубился ещё, дыхание стало неровным, и Феликс тихо, едва слышно, выдохнул ему в губы.       Он чуть отстранился, опершись ладонями о его грудь. Несколько секунд он просто смотрел на него, как будто изучал, примерялся, решал, с какой стороны начать. А потом его пальцы коснулись подола футболки Чана. Медленно, с ленивым намерением, он провёл по краю, оставляя за собой полосу тепла. Его взгляд не дрогнул, всё такой же цепкий, тянущий, чуть вызывающий. И Чан, даже не пытаясь сопротивляться, приподнял руки, чувствуя, как ткань мягко соскальзывает с кожи.       Воздух сразу обжёг его голую грудь, а пальцы Феликса, горячие и уверенные, скользнули вверх по животу к рёбрам. Он провёл ими медленно, как будто запоминал каждую линию, хотя наверняка уже знал их наизусть. И всё это время не отводил взгляда, будто ловил каждый его вздох.       Чан сглотнул, сердце стучало громко, неровно, от каждого прикосновения пробегали мурашки.       — Ликс… — выдохнул он, но это прозвучало слабо, почти как мольба.       Тот не ответил, лишь склонился ближе. Его губы коснулись ключицы, едва-едва, пока лишь аккуратным поцелуем. Дальше он начал двигаться чуть ниже, к шее, оставляя цепочку влажных, горячих касаний, прерывистых дыханием. Чан вздрогнул, когда кончик языка скользнул по чувствительной коже       — Ты издеваешься, — сорвалось у него шёпотом.       Феликс усмехнулся у его кожи и вскоре поцелуи стали глубже, увереннее. Чан чувствовал, как кожа реагирует быстрее, чем разум успевает осознать. Он тихо выдохнул, когда Феликс прижался чуть сильнее, оставив первый тёмный след у основания шеи.       На теле Чана начали появляться чёткие следы, не просто касания, а метки. Феликс двигался неторопливо, будто намеренно растягивал каждую секунду, наслаждаясь его реакцией.       Чан запрокинул голову, дыхание сбивалось, пальцы сжимали простыню. Феликс провёл ладонью по его груди, намеренно задевая соски, чтобы вызвать внезапную дрожь, а потом медленно поднялся к шее и остановился там, мягко, но уверенно, прижимая ладонь к основанию горла.       Феликс, продолжая контролировать его дыхание, приблизился к самому уху, так близко, что дыхание щекотало кожу.       — Посмотри на себя, — шепнул он, его голос был низким и возбуждающим. — Такой красивый… и весь мой.       Чан издал тихий, сорвавшийся звук, где-то между стоном и вдохом. Феликс чуть усилил давление, контролируя каждое его движение.       — Красивый… горячий… — продолжал он тихо шептать. — Ты даже не представляешь, как я люблю видеть тебя таким.       Его губы снова нашли шею, прямо над пульсом, и он оставил там ещё один след, тёмный, заметный, собственнический. Давление на шее усиливалось медленно, а голос Феликса шептал слова, от которых внутри всё сжималось:       — Самый хороший, Чанни. Такой послушный.       Феликс медленно провёл большим пальцем по его горлу, не отпуская.       — Смотри на меня, — прошептал он. Теперь это было не просьбой, а приказом, ослушаться который Чан бы не смог.       Чан послушно поднял взгляд, дыхание сбивалось на каждом вдохе. Уши горели, щёки раскраснелись, глаза чуть блестели. Феликс улыбнулся — самодовольно и красиво.       — Вот так… — его голос стал ещё более хриплым. — Чёрт, ты даже не представляешь, как хорошо выглядишь сейчас. Весь покрасневший, дрожишь подо мной…       Он провёл губами по линии челюсти, легко, почти лениво, а затем вернулся к шее, к своим следам, к свежим пятнам. Прикоснулся языком к одному из них, чуть прикусил, и Чан не смог сдержать тихий, сорвавшийся стон.       Феликс провёл пальцами по его шее вверх, поймал линию подбородка и чуть приподнял голову, заставляя смотреть прямо в глаза.       — Ты даже не понимаешь, как сильно ты меня с ума сводишь, — выдохнул он, и теперь в его голосе слышалось неподдельное желание. — Посмотри на себя… Смотри, как ты реагируешь на каждый мой чёртов поцелуй.              Он снова оставил поцелуй, долгий, жадный, прямо под ухом. Чан тяжело дышал, почти не замечая, как сам приподнимает голову, словно подставляясь. Не сопротивляется. Никогда и не хотел. Потому что именно это чувство, власть Феликса над ним, горячее дыхание у уха, следы на коже, заводило его сильнее всего. Это была не грубость. Это было нечто личное.       И Чан… он любил это. Любил до головокружения       А Феликс знал. Знал, насколько сильно на него действуют эти моменты. И пользовался этим, с тягучей, медленной уверенностью. Он опустил руку обратно к шее, снова нашёл то место, где легко ощущался пульс, и медленно, тягуче прижал. Чан выгнулся навстречу этому касанию, как будто именно его и ждал.       Феликс наклонился ближе, его губы коснулись мочки уха, и он шепнул низко, горячо:       — Я знаю, что ты это любишь. Любишь, когда я оставляю следы. Когда держу тебя вот так… когда каждый твой вздох уже не твой, а мой.       Чан издал тихий, сорвавшийся стон, даже не осознав, что звук вырвался.       — Да… — Феликс усмехнулся, чувствуя, как тело под его ладонью дрожит. — Вот так. Вот это я и хотел услышать.       Он провёл ладонью вверх по спине Чана и на секунду остановился между лопатками. А потом слегка толкнул его, заставив лечь на спину. Чан ахнул от неожиданности и послушно откинулся назад, пока спина не коснулась прохладной ткани простыни.       Матрас тихо скрипнул, а Феликс, не меняя положения, чуть подался вперёд, нависая над ним. Его бёдра плотно прижались к Чану, фиксируя его под собой так, что отступать было некуда, да Чан и не хотел.       Чан задыхался. Каждое его нервное окончание отзывалось на прикосновения Феликса, слишком остро, слишком ярко.       Феликс обвёл его горло ладонью, будто примеряясь, как точно лечь. Его пальцы чуть сжались, чтобы дыхание Чана стало громче и короче. Тот выгнулся навстречу, будто тело само знало, чего хочет.       — Нравится? — шепнул Феликс прямо у губ, прижимаясь ближе, так что их дыхание смешалось.       Чан кивнул. Он не мог соврать даже если бы хотел.       Жар между ними был плотным, вязким, тянул вниз, будто туман. Всё в этом моменте было медленно и до безумия откровенно. И когда Феликс наконец решился двинуться дальше, сменить игру на нечто большее, в тишине комнаты послышался громкий стук в дверь.       Чан дёрнулся, а Феликс замер прямо над ним, пальцы всё ещё на его горле.       Стук становился всё громче и настойчивее.       Они встретились взглядами. У Чана в глазах мелькнула растерянность, у Феликса же раздражение, граничащее с убийственным спокойствием.       — Ты… это слышал? — прохрипел Чан, сдавленно, будто его голос тоже застрял где-то в горле.       Феликс не ответил сразу. Он тяжело выдохнул сквозь нос, уголки губ дернулись, не то раздражённо, не то насмешливо.       — Чёрт, — пробормотал он, откидываясь чуть назад, но не вставая с Чана. — У кого-то явно отличное чувство времени.       Стук повторился. Теперь уже с голосом за дверью, неразборчивым, но явно громким. Феликс закатил глаза, уткнулся лбом в плечо Чана.       — Я убью того, кто там, — буркнул он, скатываясь с Чана и небрежно поднимаясь.       Чан приподнялся на локтях, растерянно пытаясь отдышаться и хотя бы найти футболку… но Феликс не дал ему такой возможности. Лениво поправив жемчужные цепочки на себе, он направился к двери прямо в костюме, в котором минуту назад сводил его с ума.       — Подожди, ты… ты так пойдёшь? — прошептал Чан, голос у него всё ещё был немного хриплым.              — Ага, — отозвался Феликс невинным тоном и распахнул дверь.       На пороге стояли Минхо и Сынмин, оба с огромными сумками, будто собрались не на вечеринку, а на недельный квест.       — Феликс! — Сынмин махнул рукой, сияя. — Мы принесли всё! Грим, фонари, дополнительные ленты, линзы, в общем, ты нас обожаешь.       — Очень, — лениво протянул Феликс, облокачиваясь на косяк.       Минхо первым бросил на него взгляд с ног до головы… и завис. На секунду. А потом прищурился с тем самым медленным, до ужаса красноречивым выражением лица.       — Ага, — протянул он. — Кто-то уже начал вечеринку без нас.       Сынмин только потом заметил костюм и громко присвистнул.       — Чёрт, Ликс, ты выглядишь… — он покачал головой, едва ли не роняя сумку, — как будто сбежал с подиума. Или с Олимпа.       — Знаю, — Феликс довольно улыбнулся и отступил, пропуская их внутрь.       Минхо и Сынмин вошли, громко болтая о чём-то своём, пока не увидели Чана.       Точнее, Чана, сидящего на кровати с голым торсом, растрёпанными волосами и… заметным количеством засосов на шее и груди.       Комната на секунду замерла.       — …О, — протянул Минхо, взгляд его медленно скользнул от Чана к Феликсу и обратно. — Ну всё ясно.       — Да, — подхватил Сынмин с самым невинным лицом, которое только мог состроить. — Похоже, нас позвали не в самое подходящее время.       Феликс собирался сказать, что их никто и не звал, но Сынмин продолжил:       — Но знаете, мы уже сюда всё затащили. Так что… не обижайся, Чан, но уходить мы не собираемся.       — Я заебался сюда всё тащить, так что да, — Минхо бросил сумку у стены и уселся прямо на пол. — Смирись.       — Вы… — Чан опустил взгляд, чувствуя, как уши вспыхивают, — …могли бы хоть предупредить?       — Мы писали, я даже звонил, — Сынмин фыркнул. — Просто вы были заняты… чем-то очень увлекательным, судя по твоей шее.       — Сынмин, — приглушённо, с угрозой сказал Чан, прикрывая шею рукой.       Минхо наклонился вперёд, разглядывая его с таким видом, будто комментировал арт-инсталляцию.       — Ну… справедливости ради, выглядишь ты эффектно. Очень. Он перевёл взгляд на Феликса. — Ты прям постарался.       Феликс широко и абсолютно беззастенчиво улыбнулся.       — Разумеется. Я же талант.       Чан же окончательно смутился под чужими взглядами и закрыл лицо ладонями.       — Можете… перестать? — пробормотал он сквозь пальцы.       — Ни за что, — дружно ответили оба.       Феликс наконец соизволил протянуть ему футболку, которую тот отчаянно искал глазами всё это время.       — Вот, Чанни. Хотя мне и нравится вид без неё, — шепнул он нарочито невинным тоном.       Минхо закатил глаза.       — Господи, вы как два подростка.       — А ты завидуешь, — мгновенно парировал Феликс.       Сынмин рассмеялся, громко и заразительно.       — Если бы у Минхо был такой торс, я бы тоже не давал ему надевать футболку.       — СЫНМИН! — Чан вскочил, сгорая от смущения. — Всё, я… я в ванную.       Он прошёл мимо, натягивая футболку на бегу, но не успел дойти до двери, когда Феликс догнал его, почти бесшумно, как всегда.       Он склонился к его уху и прошептал так тихо, что Минхо и Сынмин не услышали:       — Знаешь… то, что они пришли — это временно.       Губы едва коснулись его уха, дыхание было горячим и тягучим.       — А я всё равно добьюсь своего. Сегодня ночью.       Чан замер на секунду, уши мгновенно вспыхнули ещё сильнее. Он бросил на него убийственный взгляд, но сердце при этом предательски подпрыгнуло.       — Феликс… — прошептал он с глухой угрозой.       Тот невинно улыбнулся и отступил, как ни в чём не бывало.       — Что? Я просто озвучил планы на вечер.       А за его спиной Минхо уже шумно доставал из сумки что-то, что очень подозрительно звенело, а Сынмин напевал себе под нос, будто вторжения в чужую интимную жизнь — это норма.       И Чан понимал, что вечер только начинается.