Без названия

Сеул встречал их холодным и влажным утром. Дождь прошёл ночью, оставив улицы блестящими, а воздух — тяжёлым, пропитанным запахом озона и далёкой кофейной горечи. Ким Тэхён шёл по длинному коридору фотостудии. Знакомое напряжение висело в воздухе, как мелкая пыль: шум вентиляторов, гудение техники, неестественно яркий, мерцающий свет прожекторов, который делал кожу слишком глянцевой, а каждое движение — слишком выверенным. Он ощущал себя экспонатом. Его феромоны были заперты глубоко, под толстым слоем супрессора и усталости, пахли лишь нейтральным, дорогим лосьоном. — Слегка наклони голову, чуть расслабь плечо… да, вот так. Идеально. Тэхён кивнул. Улыбка, которую он выдавил, была идеальной — мягкий изгиб губ, лёгкая загадка в глазах. Но внутри глаз была пустота. Усталость, накопленная месяцами съёмок, диет и идеальных кадров, висела гирей на лопатках. Он ощущал, что каждая эмоция здесь — всего лишь аксессуар для коллекции, каждая улыбка — тест на пригодность к объективу. Пак Чимин сидел на стуле в углу, наспех снимая увесистые украшения, его светлые волосы падали на глаза. Он тихо зевнул, прикрыв рот ладонью, но усталость, как и у Тэхёна, пряталась за привычной, профессиональной улыбкой. — Ещё раз за сегодня услышу «идеально» — и я увольняюсь, — прошептал Чимин, и его голос, даже шёпотом, был похож на хрустальный звон. Тэхён усмехнулся, склонив голову, и в этом жесте было больше искренности, чем во всех его подиумных шагах за месяц. Молчание между ними, когда стилист закончил поправлять его воротник, оказалось мягким и спокойным. Всё, что нужно было сказать, уже читалось в взглядах: «Я так же устал. Мы справимся. Скоро конец». В отличие от грохота студийной техники. После съёмок они отправились домой. Мокрый асфальт отражал неоновые огни Сеула, создавая иллюзию огненных, расплывчатых дорожек. Тэхён глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный, пронизывающий воздух пробуждает тело и мысли, вытесняя липкую атмосферу павильона. — Иногда кажется, что мы живём в витрине, — произнёс Тэхён, его голос был глухим и усталым. Он поправил шарф, пряча лицо от вечерней толпы. — И хочется просто вырваться, — тихо ответил Чимин, устремив взгляд на отражение рекламного щита в луже. — Вдохнуть что-то, кроме лака для волос. Тэхён резко остановился, взглянув на друга. В его глазах что-то загорелось, что-то дикое и неожиданное, чего не было там уже очень долго. — А если мы просто улетим? — Улетим? — Чимин поднял бровь, удивляясь внезапному повороту. — Куда? Мы же только закончили. — В Рио, — выдохнул Тэхён. Он произнес это слово так, будто оно было заклинанием. — На океан. На солнце. На жизнь, где никто не ждёт от нас идеальной позы, идеального ракурса. Где ждут только самбу. Тэхён замолчал, закрыв глаза на секунду, представляя золотой песок, бирюзовое море, шум волн, который заглушает клики затвора. Сердце слегка учащённо забилось, впервые за долгое время почувствовав адреналин, не связанный с работой. — Ты серьёзно? — спросил Чимин. В его голосе уже слышалось предвкушение. — Абсолютно. Я хочу, чтобы мои феромоны пахли солёной водой, а не корпоративными духами. Я хочу носить шорты, а не этот чёртов шёлк. Спонтанно. Сейчас. Пока менеджеры не опомнились. Вечером они вернулись в общую, слишком просторную и слишком стерильную квартиру. Чимин уже сидел на полу с ноутбуком, пролистывая даты и сравнивая билеты на телефоне. Его лицо светилось. — Нашел билеты на послезавтра. Горящие. Прямой рейс. — Насколько это безумно? — Настолько, что мы должны это сделать. Тэхён сел на диван, ощущая странное, щекочущее волнение: смесь страха перед непредсказуемостью и дикого, почти детского предвкушения. — Представь, — сказал Чимин, не отводя взгляда от экрана, его голос понизился до мечтательного шёпота, — мы стоим на берегу, доски под ногами, волны перед нами, а никто не знает наших имён. Мы можем быть просто Тэхён и Чимин. Просто омеги, которые учатся серфингу. Тэхён закрыл глаза, вдохнул глубоко и впервые за долгое время почувствовал, как напряжение уходит из мышц. Пальцы скользнули по мягкой обивке дивана, тело расслабилось.  — Ладно, — выдохнул он. — Улетим. Бронируй. Чимин рассмеялся, счастливый, искренний смех, который в Сеуле могли услышать только они вдвоём. Он нажал на кнопку, подтверждая бронирование. И в этот момент, в их сеульской квартире, мир стал чуть светлее, уже предвкушая золотые пески Рио.