Рисунок углем

Северус как в замедленной съемке видел замах Малфоя, его широкую ухмылку, полет скетчбука; слышал шелест страниц и гулкий шлепок от падения на пол. А в следующую секунду Северус уже бежал за ним, игнорируя вопли интуиции. Он влетел в старую спортивную кладовку, бережно поднял скетчбук и смахнул пыль с темно-синей твердой обложки. Дверь за его спиной тут же захлопнулась, и небольшое помещение резко погрузилось во тьму — крохотное окошко сверху не пропускало достаточно света. Северус заскрежетал от бессилия зубами, его чуть ли не трясло от злости и грудь ходила ходуном от заполошного после погони дыхания. Он ненавидел их — всю футбольную команду разом. Кретины, у которых в головах было так же пусто, как и в мячике, который они так любили пинать. Северус глубоко вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями, проверил, что рисунки в скетчбуке не пострадали, и медленно обернулся. Снаружи подозрительно притихли. Шансы, что он сможет выйти отсюда, стремились к нулю. Северус без особой надежды толкнул дверь — та, разумеется, не подалась, зато он оглох от восторженного рева придурков по ту сторону. — Там тебе самое место, Снейп! Людей пугать не будешь! Узнав голос Маклаггена, Северус яростно пнул железную дверь и тут же зашипел от боли в ушибленных пальцах ног. В кладовке оглушительно лязгнуло, снаружи опять раздался приглушенный взрыв смеха. Правая рука судорожно сжалась в кулак, левая — до побелевших пальцев вцепилась в скетчбук, глаза заволокло пеленой, но все что Северус мог, — только тешить себя мыслью, что еще отомстит им. Внезапно краем глаза он увидел какое-то движение сбоку и резко повернулся. На стопке матов в самом углу кто-то зашевелился, недовольно заворчав, сладко зевнул и устремил на Северуса взгляд: — Ты кто? Северус ошарашенно моргнул, но узнал его моментально. Да и кто не знал Поттера? Пришлось бы ослепнуть и оглохнуть, чтобы не быть в курсе его побед на поле и неудач на уроках. Знаменитый Гарри Поттер. Мечта всех девушек. Придурок, гоняющийся за мячиком на потеху публике. Поттер потянулся и потер глаза, забираясь пальцами под круглые очки. Снаружи раздались голоса взрослых, топот ног, и все затихло. А Поттер зевнул еще раз и, чуть сощурившись, как будто радостно произнес: — А я тебя знаю! Мы на одном потоке учимся. Северус окинул его злым взглядом и презрительно скривился, не удостоив ответом. — Мм, а я Поттер. Гарри Поттер, — как ни в чем не бывало продолжил тот. Северус фыркнул и отвернулся. Ему не было дела ни до того, почему тот спал в учебное время в спортивной кладовке, ни до его жалкой попытки познакомиться. Северус смахнул пыль с полки для инвентаря, аккуратно положил на нее скетчбук и приник к щели двери, из которой бил яркий солнечный свет. Он очень надеялся, что эти недоумки заперли его на обычный замок, а не стали специально искать навесной. Поттер снова зашевелился, и Северус постарался как можно незаметнее скосить на него взгляд — просто чтобы удостовериться, что тот не решил кинуть в него один из мячей, лежащих в сетке в углу. Но Поттер только вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, и с любопытством его разглядывал. И похоже, дурацкие круглые очки искажали выражение его лица — Северусу оно показалось слишком спокойным и даже каким-то дружелюбным. Ладно. Пока Поттер не представлял опасности, его присутствие можно было игнорировать. Северус огляделся в поисках чего-то достаточно тонкого и прочного и почти сразу увидел валяющуюся на полу полупрозрачную пластиковую пластинку. Молясь всем богам, чтобы замок был старый и простой, он аккуратно просунул пластинку в щелку, подергал ручку, одновременно подкладывая импровизированную отмычку под язычок замка, — и дверь с легким скрежетом все-таки подалась вперед. Прикрыв от облегчения глаза, Северус выдохнул. В голове промелькнула мысль быстро схватить скетчбук, выскочить наружу и запереть Поттера, но тот — по крайней мере сейчас — был виновен только в том, что состоял в футбольной команде. Такая месть не принесла бы должного удовольствия, и Северус без сожаления отмел эту идею. Он одернул на себе старый, потрепанный свитер, взял скетчбук и, не глядя на Поттера, вышел, оставляя дверь широко распахнутой.

* * *

Северус забыл о случившемся довольно быстро — он уже опаздывал на подработку и думал только о том, как сократить время пути. Ехать на автобусе и тратить деньги на проезд хотелось еще меньше, чем бежать полдороги. Конечно, проезд стоил всего фунт, но за тот же фунт можно было купить неплохой сэндвич в школьной столовой, если не удастся найти еду на обед дома. И он все еще не собрал достаточно денег для художественного кружка на следующий месяц — а если брать дополнительные смены в магазине, то он, скорее всего, не будет успевать учиться на должном уровне. И эти чертовы придурки чуть не испортили дорогущий новый скетчбук. Северус заскрипел зубами, но, забрав рюкзак из класса, все-таки пошел на автобусную остановку — штраф за опоздание превышал стоимость проезда. Мистер Филч — хозяин продуктового, где Северус работал пару дней в неделю, — был скрипучим, ворчливым и жадным стариком, признающим во всем мире только одно существо равным себе — свою ненаглядную кошку. Но его скупердяйство и нежелание платить лишние налоги были Северусу только на руку — никто больше не желал брать на работу шестнадцатилетнего школьника. Разве что можно было развозить по утрам газеты — но там платили еще меньше. Так что с мистером Филчем они довольно быстро нашли общий язык: Северус молча помогал с разгрузкой и выкладкой товара, не просил себе скидки и не опаздывал. А мистер Филч так же молча каждую неделю отдавал ему честно заработанные тридцать пять фунтов стерлингов. Отличная сделка, на взгляд Северуса. Меланхолично таская из подсобки коробки и расставляя на полках упаковки с сухими завтраками, Северус был полностью погружен в мысли. Колокольчик над дверью изредка оповещал о приходе и уходе покупателей, солнце за окном медленно склонялось к закату, заливая небольшое помещение теплым оранжевым светом и пуская зайчиков по стеклянным бутылкам с водой. Северусу отчасти даже нравилось находиться здесь — на него почти никто не обращал внимания. Перед уходом он отчитался о заканчивающемся товаре, вымыл полы во всем магазине, пожелал мистеру Филчу хорошего вечера и отправился домой. Кончики пальцев последний час почти вибрировали от желания взять в руки уголь и нарисовать хоть что-нибудь. И всю пешую получасовую прогулку до дома Северус размышлял, чем пренебречь: сном или домашним заданием. Потому что от рисования отказаться он не мог.

* * *

То, что Поттер не стал просто крохотным мазком в его школьной жизни, Северус понял через пару дней. Он сидел в классе искусств после уроков: студенты могли приходить практиковаться в любое время, чем Северус часто пользовался. Перед ним стоял мольберт с чистым большим листом, и он задумчиво оглядывал помещение в поисках натуры. Но единственным, что привлекло его внимание, — была ворона за окном, сидящая на ветке дерева и косящаяся на него черным умным глазом. Северус рассматривал ее, изучая наклон головы, пропорции, длину клюва, блики на перьях, и пытался понять, как лучше изобразить ее на бумаге. И сможет ли он воспроизвести птицу по памяти — вряд ли она будет позировать ему несколько часов. Дверь в класс с грохотом распахнулась, когда он вел первую черную линию. Ворона чуть присела на лапках, распахнула крылья и улетела, ее недовольное карканье ворвалось в открытое на проветривание окно. Северус чуть нахмурился и вздохнул, не отвлекаясь от рисования. Ему казалось, что ворону он хорошо запомнил, да и композицию вроде успел в голове составить. Кабинет искусств погрузился в привычную тишину, хотя на краю сознания неприятно свербела мысль, что Северус тут был больше не один. Не выдержав, он повернул голову и с удивлением увидел Поттера, все еще держащегося за ручку двери и рассматривающего его. Тот был растрепан: волосы торчали во все стороны, очки на носу перекосились и галстук неопрятно свисал над расстегнутой на верхние пуговицы рубашкой. Поттер выглядел так, будто куда-то ужасно спешил, его щеки горели красным румянцем, и на висках блестели капельки пота. Но дыхание было слишком ровным для того, кто, казалось, несся изо всех сил в дальний кабинет четвертого этажа. Встретившись с ним взглядом, Северус удивленно приподнял брови, а Поттер в ответ почесал затылок, пожал плечами и молча вышел, тихо заперев за собой дверь. Это была очень странная встреча. И, как оказалось позже — первая среди целой вереницы других.

* * *

В следующий раз Поттер появился через три дня — сразу после выходных. Северус как раз рисовал череп, аккуратно установленный на подставке, когда услышал, как кто-то тихо заходит в класс. Машинально повернув голову на движение, он встретился взглядом со спокойными зелеными глазами и нахмурился. Поттер беззвучно притворил дверь и молча огляделся. Заприметив единственную в кабинете парту — где обычно сидела преподавательница, — он расплылся в улыбке и направился к ней, все еще очень тихо ступая по напольной плитке. Северус подозрительно следил за каждым его шагом, но заводить разговор не спешил. Поттер ощущался враждебно настроенным чужестранцем, выгонять которого не было никаких причин. Северус недовольно поджал губы и отвернулся обратно к черепу и мольберту, только когда Поттер устроился на твердом стуле и развалился на парте, уютно устроив голову на сгибе локтя и закрыв глаза. Кажется, тот снова собирался спать. Северусу потребовалось почти полчаса, чтобы забыть о его присутствии и расслабиться, полностью погружаясь в рисование. Но иногда вспышки тревожного волнения заставляли оборачиваться и подозрительно оглядывать сладко сопящего Поттера. С этого ракурса был виден только темный затылок, что почему-то немного успокаивало. Северус понятия не имел, зачем Поттеру понадобилось спать именно в этом классе. И почему тот вообще столько спал — Северусу вполне хватало для этого ночного времени. Но почему-то казалось, что он даст слабину, если первым нарушит эту тишину между ними.

* * *

Это было глупо. Северус скрипел зубами и одергивал себя, но все равно невольно искал взглядом Поттера в школьных коридорах. Еще зачем-то отметил два урока, на которые они ходили вместе, — химия и биология. Поттер был в них полным профаном. Он сидел на последней парте с рыжим дружком и постоянно болтал, размахивая руками и привлекая внимание преподавателя. Абсурдно тихий по вечерам Поттер был удивительно громким днем. Северус не хотел об этом думать. Он вообще не хотел думать о существовании Поттера — тот был лишним пазлом. Акварельной краской на угольном натюрморте. К тому же, Поттер был футболистом — а эти придурки всегда только портили Северусу жизнь. Так что ему следовало оставаться в меру подозрительным и только надеяться, что однажды Поттеру надоест таскаться в класс искусств и забираться Северусу в мысли.

* * *

Но Поттер продолжал приходить как по расписанию. Тихо щелкала дверная ручка, и Северуса обдувало легким порывом ветра из вечно открытого окна. Потом раздавались почти беззвучные шаги, шорох, когда Поттер ставил рюкзак у парты и садился, а потом только звуки дыхания — размеренного, ровного, почти медитативно спокойного. И Северус неосознанно подстраивался под него — каждый вдох и выдох синхронно с Поттером. Временами оборачивался, смотрел на спящего одноклассника. Тот всегда был растрепанным, с торчащими во все стороны волосами, в мятой школьной форме. Северус плохо разбирался в одежде, сложно научиться это делать, одеваясь преимущественно в секонд-хенде, — но все равно ему казалось, что и белая рубашка с вечно расстегнутыми верхними пуговицами, и пиджак, висящий криво, — не были куплены у стандартного школьного поставщика, и уж тем более — не были подержанными. Иногда Поттер не спал: закидывал ноги на парту, листал комиксы и ел шоколад — всегда один и тот же, будто у него был неисчерпаемый запас. Северус искоса поглядывал на то, как Поттер откусывал от плитки — не отламывал по дольке, не смаковал каждый кусочек, а вгрызался зубами, жевал, изредка облизывая перепачканные губы. Северус так бы ел печеный картофель. Первым не выдержал Северус. Поттер только зашел, рюкзак свисал с одного плеча, и тот успел поправить его дважды по пути к своей парте. — Почему ты сюда приходишь? — Северус услышал свой голос и сначала даже не поверил, что сказал это вслух. Поттер кинул рюкзак на пол, сел на стул — и только тогда поднял взгляд. Северус остро ощутил биение сердца о грудную клетку — то ли страх, то ли волнение. То ли он впервые за несколько недель смотрел в яркие зеленые глаза прямо, и это немного могло вскружить голову. Как будто только сейчас их столь разные миры пересеклись на самом деле. Северус стыдливо сместил руку — так, чтобы Поттер не смог увидеть аккуратный шов ближе к подмышке. Свитер совсем прохудился, его пришлось зашивать. — А почему ты не приходишь по вторникам? — голос Поттера был тихим, но очень приятным. Он не играл интонациями, как Северус, говорил ровно. Казалось, что Поттер был одной сплошной прямой линией. Делал что вздумается и плевать хотел на социальные условности. Северус нахмурился. Несмотря на всю прямоту Поттера, тот затеял интересную игру. По вторникам и субботам у Северуса были смены в магазине, но об этом говорить не хотелось. И, видимо, получить ответ Поттера в таком случае он не сможет. — А ты? — Что? — Ты приходишь по вторникам? Широкая улыбка расцвела на лице Поттера. Будто Северус спросил что-то правильное. — Нет.

* * *

Северус не имел ничего такого в виду. Он шел в соседний корпус на урок математики. Был обеденный перерыв, он уже успел дожевать сэндвич, который мама дала ему с утра, и медленным прогулочным шагом брел по тропинке. Это был по-особенному погожий весенний денек, и даже ему захотелось подставить лицо теплым солнечным лучам. Сначала его внимание привлек громкий всплеск смеха откуда-то справа. Внутри все напряглось в ожидании неприятностей. Северус подобрался, вцепился рукой в лямку школьной сумки, переброшенной через плечо, и сделал пару шагов вперед, делая вид, что ничего не слышал. Но потом выдохнул, успокаиваясь, и повернул голову: на газоне собралась группа старшеклассников, они, видимо, решили перекусить на свежем воздухе — на траве виднелись раскрытые и полуопустошенные ланч-боксы. Среди собравшихся Северус быстро выцепил глазами Драко Малфоя и Кормака Маклаггена, и только потом — Гарри Поттера, лежащего на земле с согнутыми в коленях ногами. Северус замер на полушаге, когда Поттер лениво приподнял голову и улыбнулся какой-то шутке. Один из Уизли шутливо ткнул его кулаком в бок, Поттер фыркнул, потянулся всем телом. На мгновение мелькнула полоска подтянутого живота и тут же скрылась — Поттер небрежно поправил край рубашки. Уши Северуса загорелись от стыда, и он резко наклонил голову, закрываясь от мира за черными волосами.

* * *

— Что ты рисуешь? — Поттер склонился над его плечом, глядя на прикрепленный на мольберт лист А5. Северус даже не вздрогнул. После их разговора Поттера стало будто бы больше — тот все так же старался не шуметь, но теперь еще принялся бродить по кабинету, шаркая кроссовками по напольной плитке. Он изучал работы, оставленные другими учениками, подходил к окнам и смотрел, улыбаясь, куда-то вдаль. — Пейзаж. Море, — коротко пояснил Северус, понимая, что сейчас Поттер видел только черные размазанные кляксы — пятна тени. — Разве море не должно быть синим? Почему карандашом? — Это уголь. Северус чуть повернул голову и посмотрел на профиль Поттера — темно-каштановые пряди волос, родинка у самого уха, прямой нос, сосредоточенный взгляд зеленых глаз. Тот будто бы правда пытался увидеть море. — Хорошо. Почему углем? Северус помедлил, но все-таки решился ответить: — Когда я был маленьким, часто рисовал углем из камина. Поттер повернулся, посмотрел на него внимательным, острым взглядом и наконец кивнул. Новых вопросов не последовало, и Северус почувствовал, как постепенно расслабляется. Поттер вернулся к своей парте, уселся, привычно закидывая ноги на столешницу, и перегнулся — дотягиваясь до лежащего на полу рюкзака. Северус вернулся к пейзажу. Рваные края создавали ощущение портала в иную реальность: гармоничную в своем мрачном спокойствии. В центре — белым пятном сияло солнце, от него по волнам скоро начнут расходиться короткие блики. И туда же — к солнцу, к центру — поплывет покосившаяся лодка. Северусу нравилось то, что получалось. Но он думал о словах Поттера — о синем море. Свой первый рисунок Северус не помнил — в то время вместо бумаги он использовал старые газеты отца, вместо специального спрессованного угля — небольшие перегоревшие остатки из камина. Он скорее пачкал тонкие листы, размазывая сажу поверх новостных статей, чем рисовал по-настоящему. Но в этом Северус тогда нашел свое очарование. Его завораживал черный — и то, что в монохромных эскизах иногда было больше жизни и глубины, нежели в ярких пейзажах, написанных маслом. На художественном кружке их учили работать с любыми материалами, но в свободное время Северус чаще всего пользовался именно углем. По кабинету разнесся шелест, Северус чуть повернулся: Поттер открывал очередную шоколадку. Заметив взгляд на себе, тот замер, так и не поднеся ко рту плитку. — Что? Ты… хочешь? — полувопросительно предложил он, кажется, сомневаясь, что Северусу может быть интересно сладкое. — Нет. — Ты смотришь, — улыбнулся Поттер, на загорелых щеках заиграли ямочки, и он с удовольствием откусил от плитки. Северус на мгновение отвел взгляд. — Ты фанат этой марки? — Нет, — мотнул головой Поттер, кончиком языка слизывая кусочек шоколада с нижней губы. — Мне кто-то подбрасывает их в рюкзак. — А ты ешь. — Я голодный, — пожал он плечами. Северус подавил внезапную вспышку раздражения и кивнул. Захотелось вышвырнуть Поттера вон из класса искусств — в тот мир, где ему было самое место. К поклонникам, футбольному полю, освещенному софитами, к Рону Уизли, к смешкам на задней парте и одежде из дорогих тканей. Северус молча вернулся к пейзажу.

* * *

Северус уже на пороге понял, что домой лучше не возвращаться. Приоткрыл дверь на пару дюймов, учуял знакомый и ненавистный запах дешевого алкоголя, услышал громкую брань отца — и тихо закрыл. Обычно все было не так уж и плохо, но однажды отец швырнул его школьную сумку об стенку, из нее выпал скетчбук — и тотчас же был отправлен в горящий камин. Северус тогда долго лечил обожженные пальцы, но спасти свои рисунки так и не смог. Теперь он предпочитал не рисковать и проводить время где-нибудь еще — даже если это означало остаться без ужина. Он пошел в любимый специализированный магазин для художников и пару часов бродил по нему. Долго крутил в руках акварельные краски — они были ему не по карману, пришлось бы от чего-то отказываться. Но ими можно было бы написать синее море. По телу пронеслась волна адреналина, пальцы судорожно сжались на гладком картоне упаковки — Северус пытался вспомнить, куда положил последние заработанные деньги. Но сделать уже ничего не мог — только надеяться, что отец их не найдет. Домой он вернулся ближе к полуночи, как шпион проскользнул в свою комнату и стал выжидать, когда можно будет принять душ. У отца были «гости», с первого этажа слышались их крики, громкий смех и нецензурная лексика, из которой сплошь состояла их речь. Деньги были нетронуты — Северус проверил их сразу же по возвращении, и только это и успокаивало. Но душ он так и не принял — заснул сидя на полу, привалившись к косяку приоткрытой двери.

* * *

— На уроки ты ходишь в пиджаке, а здесь всегда его снимаешь. Поттер сидел на подоконнике, подогнув под себя одну ногу, второй — лениво помахивая в воздухе. Он смотрел на черные кучевые облака за окном, пальцем касался дождевых дорожек на стекле и улыбался. Бросал редкие взгляды на Северуса и продолжал улыбаться. Класс искусств был освещен ярким искусственным светом ламп, из приоткрытой форточки доносился шум ливня, вой ветра, редкие раскаты грома. Северус сидел перед пустым листом и не мог начать рисовать. — Мне в нем неуютно, — ответил он. — А ты вечно растрепан так, словно бежал пару миль. Поттер склонил голову, коснулся подбородком груди и скосил взгляд на сбившийся набок галстук. — Я и бежал, — безоружно улыбнулся он в ответ. — Тебе так не нравится? Северус оторвался от разглядывания листа и задумчиво посмотрел на Поттера. Растрепан — это было еще слабо сказано. Абсолютный хаос — вот что он из себя представлял. Импульсивный, яркий, взъерошенный. Северус вернулся к мольберту, даже взял карандаш, делая вид, что будет рисовать. — Не в этом дело, — хмуро ответил он. — Просто это ты. Поттер спрыгнул с полюбившегося ему подоконника, сделал шаг к Северусу и посмотрел из-за его плеча на чистый лист. — Не знаешь, что хочется нарисовать? Северус знал. В этом-то и была его главная проблема. — Ладно, не отвечай. — Поттер сладко зевнул и бесшумно направился к своей парте. — Не буду тебя отвлекать, и к тебе придет вдохновение. Северус повернулся к нему всем корпусом. «Почему ты приходишь?» — хотел спросить он, но вместо этого почему-то произнес: — Я неправильный, Поттер. Тот, уже развалившийся на парте, приподнял голову и оперся подбородком о сложенные руки. — Знаешь, про меня тоже можно сказать «неправильный», — мягко ответил он. На пару секунд повисла тишина. Сердце Северуса быстро заколотилось в груди, желудок скрутило спазмом от острого чувства надежды. — Почему? — Мои родители погибли в автокатастрофе, и я до одиннадцати лет жил с дядей, тетей и кузеном. Это были не лучшие времена. Когда меня забрал крестный, я еще пару лет привыкал к одежде по размеру и что можно есть досыта. Но крестный у меня тоже неправильный. — Поттер тихо засмеялся, а потом устроился поудобнее и закрыл глаза. — Так что не думай об этом. Во рту скопилась горечь, Северус сглотнул и коротко усмехнулся. Поттер впервые лежал к нему лицом. И Северус какое-то время рассматривал дрожащие ресницы за стеклами круглых очков, сбившуюся челку, небольшой шрам в виде молнии на лбу — теперь Северус догадывался, откуда он, — подернутую загаром кожу и розовые губы, уголки которых даже во сне были приподняты вверх. Подумалось, что Поттеру, наверное, не стоило знать, насколько Северус «неправильный» на самом деле.

* * *

Северус несколько раз постучал по двери учительской, но так и не дождался приглашения. Нерешительно заглянув внутрь, он оглядел пустое помещение и вздохнул. В руках у него была тетрадка с домашним заданием, которую надо было успеть отдать до конца перемены. Недолго думая, он сделал шаг вперед, с тихим щелчком закрывая за собой дверь, и пошел к столу миссис Макгонагалл. Если он положит тетрадь на видное место, а не отдаст лично, ничего страшного не произойдет. На столешнице преподавателя математики царил идеальный порядок. Даже ручки с карандашами, торчащими из органайзера, казалось, были одинакового размера, не говоря уже о безупречно сложенных стопках с тестами. Северус разглядывал стол, думая, куда лучше положить тетрадь, когда случайно выцепил глазами имя на верхнем тесте. Кормак Маклагген. Быстро оглянувшись на дверь, Северус выхватил карандаш и с удовольствием изменил несколько ответов на неправильные. Пульс ощущался во всем теле — ему лучше не быть застуканным за подобным занятием. Но, оглянувшись еще раз на дверь, Северус не удержался и быстро пролистал другие листки в стопке, не ожидая, но очень надеясь увидеть еще одно имя — того, кто больше всех любил забирать скетчбук и запирать его в старых подсобках. Он чуть было не засмеялся, когда нашел, — что ж, Драко Малфой тоже не получит высший балл за эту работу. Северус аккуратно поправил стопку, постарался вернуть карандаш точно на прежнее место среди других и небрежно положил свою тетрадь посреди стола. Это была мелкая месть, и те даже не узнают, кого благодарить, но Северус весь оставшийся день наслаждался чувством злорадного удовлетворения.

* * *

Скетчбук был открыт на новом листе, и Северус бездумно рисовал что-то похожее на неясные силуэты футболистов. Композиция хромала — он ясно это видел, но сейчас его внимание привлекал не получавшийся набросок. Северус заставил себя прийти на футбольное поле и сесть на свободную скамейку, подальше от других любопытных болельщиков. Недавно он услышал от Поттера самый банальный на свете ответ: — Ночью спать неинтересно. Я играю в приставку, смотрю с крестным матчи, иногда читаю. И Северус понял, что позволил загадочным появлениям Поттера в классе искусств обмануть себя. Поэтому и пришел сюда, надеясь, что атмосфера обычной жизни популярного игрока футбольной команды его отрезвит. Дул не по-майски промозглый ветер, но в воздухе витал запах весны. Поттер носился по полю в шортах и футболке, а Северус ежился в худом свитере и накинутом сверху пиджаке с давно ставшими ему короткими рукавами. Поттер казался серьезным и сосредоточенным, но иногда до Северуса доносился его звонкий смех. Поттера хлопали по плечу друзья — обычное дело. Как и иметь поклонников, которые подбрасывают в рюкзак шоколад стоимостью в недельную зарплату Северуса — он не далее как вчера раскладывал его на полке, даже подумывал купить, пока не увидел цену. Северус чуть склонил голову, и на лицо упали длинные пряди волос — тоже обычное дело для тех, у кого нет денег на парикмахера, а у мамы не всегда есть время и силы подстричь самой. Северус встретился взглядом с Поттером, которому пальцем указали на странного нового болельщика. Они смотрели друг на друга несколько секунд, потом Поттер сделал шаг в его сторону, а Северус, громко захлопнув скетчбук, пошел прочь.

* * *

Они должны были поссориться, это было лишь вопросом времени. Северус никогда не отличался добрым нравом, и то, что он так долго терпел Поттера рядом, — было сродни чуду. Зайдя в класс искусств, Северус на мгновение даже опешил. Он выходил в туалет, когда Поттер еще не успел появиться. А теперь тот стоял нагнувшись около сумки Северуса и, кажется, что-то искал. В груди вспыхнула паника, дыхание резко участилось, и единственное, что Северус успел подумать, — Поттер ни за что в жизни не должен был увидеть его скетчбук. — Можешь не стараться, красть у меня все равно нечего. Интересно только, ты сам до этой идеи додумался или Малфой подсказал? Поттер замер, кажется, даже втянул голову в плечи, но почти сразу расслабился и плавно обернулся. Сегодня он был без очков — в линзах, как на тренировках. Северус ненавидел, когда Поттер так ходил, — зеленые глаза и без того слишком часто кружили ему голову. — Прости. Мне сегодня впервые вместе с шоколадкой подбросили записку, я просто хотел увидеть твой почерк. Я… Сердце в груди чуть не остановилось, и в ушах странно загудело. Поттер знает, знает, знает… — Ты решил, что это я? Думаешь, ты можешь быть мне интересен? Ты — выскочка, живущий на деньги своего крестного, прожигающий жизнь и пинающий мячик по полю вместо учебы. А теперь, оказывается, ты еще и педик. Рот Поттера приоткрылся, как будто тот хотел что-то сказать, но так и не нашел слов. Он потерянно смотрел на Северуса несколько долгих секунд, а потом резко сжал челюсти и кивнул. — Я понял. Поттер спокойно прошел к своему рюкзаку, схватил его и молча вышел из класса. Северус не сделал ничего, чтобы его остановить. Но долго еще стоял на месте, прикрыв лицо руками.

* * *

Поттер больше не приходил.

* * *

Северус сидел напротив чистого листа на мольберте и слушал гулкую тишину. Из приоткрытой форточки не доносилось гудение ветра и шелест листвы, по окну не стучал дождь. В классе никто не ходил, тихо шаркая кроссовками по полу, не сопел во сне, не шуршал оберткой шоколадки. Все вернулось на круги своя. Северус вяло крутил уголь между пальцами и вспоминал, как днем они столкнулись в коридоре. Поттер мазнул по нему спокойным взглядом и отвернулся, говоря что-то своему рыжему дружку. Тогда почему-то показалось, что говоря невпопад, но сейчас Северус сам себе не верил. Он ненавидел себя. Но не за сказанные в порыве слова, а за то — что продолжал взглядом искать Поттера в толпе учеников, ловить краем уха редкий смех с последней парты на биологии и химии, за свои мысли о растрепанных волосах и ямочках на щеках перед сном. За то, что уже неделю не мог ничего нарисовать вне учебной программы. Северус заскрежетал зубами, бросил взгляд на чистый лист бумаги и принялся яростно малевать на нем черные вихри.

* * *

Это был один из плохих дней. Отец не спал всю ночь, с утра его сильно тошнило — и Северус предпочел не рисковать лишний раз, забегая на кухню. Пусть это и означало лишние траты на обед. В школьной столовой было многолюдно, сильно пахло едой, отчего желудок жалобно заурчал. Северус сжал зубы и демонстративно приподнял подбородок, когда мимо него к выходу прошла гогочущая компания студентов. Он осознавал, что в какофонии голосов, звона посуды и музыки, доносившейся из хриплых динамиков, никто из них не услышал тот жалкий голодный звук, но не мог избавиться от ощущения, что смеялись над ним. В очереди к стойке с раздачей от кого-то немилосердно несло потом, хотя даже эта вонь не ослабила ощущение прилипшего к позвоночнику живота. Северус мысленно подсчитал имеющиеся деньги, размышляя, стоит ли взять, как обычно, сэндвич или раскошелиться на что-то более питательное. Внезапно его взгляд выхватил из толпы студентов за столами знакомое лицо, сердце болезненно сжалось, и Северус несколько секунд бездумно смотрел на профиль Поттера, его темные, вечно растрепанные волосы, загорелую кожу, так красиво контрастирующую с белой, расстегнутой на верхние пуговицы рубашкой. Поттер вяло ковырялся вилкой в тарелке, время от времени поднимая глаза и натянуто улыбаясь соседу напротив. — Следующий. Не задерживайте очередь, — раздалось над ухом, Северус вздрогнул и перевел взгляд на упитанную женщину с грязными, собранными в низкий хвост волосами. — Эм… мясное рагу, пожалуйста, — пробормотал он. — Только рагу? Уши Северуса запылали, он нахмурился и недовольно буркнул: — Да. Раздатчица пожала плечами, набрала огромным половником из почти опустошенной гастроемкости рагу и наполнила им отдел на подносе. Во рту резко скопилась слюна, стоило только увидеть кусочки говядины, плавающие в густом соусе с ломтиками моркови, лука и сельдерея. Расплатившись и почти не жалея о потраченных деньгах, Северус подхватил поднос и оглянулся в поисках свободного места, невольно задержавшись взглядом на Поттере, как его снова отвлекли. — Снейп! Не ожидал тебя тут увидеть, — раздавшийся позади громкий, надменный голос Малфоя вызывал тошноту. — Неужели ты решил потратить деньги, подаренные на Рождество? Малфой вальяжно прошел вперед, преграждая Северусу путь. Судя по слащавой улыбке на губах и сияющим блеклым глазам — тот явно предвкушал развлечение. Рядом крутились его верные дружки-верзилы — Крэбб и Гойл, и последнее, что хотелось Северусу — затевать с ними в перепалку здесь и сейчас. Но студенты вокруг уже радостно притихли, прислушиваясь, и отступать было некуда. — Не знал, что мои деньги так сильно тебя волнуют, Малфой. — Отец учил меня подавать нищим. Хотел предложить тебе объедки с моего стола. Можешь даже забрать себе домой, у вас будет настоящий пир на ужин. До Северуса донеслись сдавленные смешки, и щеки опалило жаром. Казалось, все вокруг получали удовольствие от его унижения. Он до боли свел лопатки и ухмыльнулся. — А ты у отца разрешения спросить не забыл? У тебя же даже объедков своих нет. Северус смерил Малфоя уничижительным взглядом и попытался его обойти, подспудно ожидая, что так просто ему уйти не дадут. Но Малфой только зло сверкнул глазами и чуть посторонился. Северус чувствовал на себе любопытные взгляды, мир будто замер — так сосредоточенно он анализировал ситуацию, но на краю сознания красным огоньком мигала мысль, что Поттер здесь. Поттер видит его, слышит их перебранку с Малфоем. Тело казалось деревянным, Северус будто управлял собой как марионеткой. Он сделал еще шаг вперед, предчувствуя волну облегчения, но в следующую секунду потерял равновесие. Руки вместе с подносом взметнулись вверх в неловкой попытке удержаться на ногах, но он уже падал — слишком быстро, чтобы успеть что-то поделать. Рагу разлилось по полу, заляпало волосы, в нос ударил сильный запах мяса. Боль от ушиба отошла на задний план, и Северус только ощущал густой соус, щекотно стекающий с виска на скулу. — Вот где твое место, Снейп, запомни хорошенько, — донесся до него довольный голос Малфоя. Северус обнажил зубы в оскале, глаза заволокла пелена ярости. По столовой пронеслась волна сдавленных смешков, раздатчица запричитала, и он уже хотел было вскочить и ударить Малфоя, как вдруг раздался оглушительный хлопок — будто кто-то треснул чем-то по столу. Все вокруг разом замолкли, растерянно оборачиваясь в поисках источника звука. Поттер. Северус повернул голову и, затаив дыхание, смотрел, как Поттер не спеша встает со своего места и в полной тишине, обласканный взглядами, спокойно идет к ним. Будто ничего не происходило: руки в карманах, на губах — легкая полуулыбка, в глазах — ни следа гнева или удовольствия. Казалось, даже Малфой не знал, чего от него ждать. Поттер мазнул равнодушным взглядом по сокоманднику, не обратил никакого внимания на продолжающего лежать на полу Северуса и ровным голосом уточнил: — Сколько порций рагу осталось? Раздатчица обескураженно хлопнула ресницами. — Ну пять где-то. Поттер кивнул, достал из кармана крупную купюру и положил на прилавок. Не дожидаясь сдачи, он перегнулся, вытащил громоздкую гастроемкость и под общий пораженный вздох все с той же спокойной улыбкой перевернул ее на голову Малфоя. Тот даже сделать ничего не успел — охнул от неожиданности, дернулся назад, бездумно размазывая густой соус по лицу и отплевываясь. А потом вперил горящий злостью взгляд на Поттера. — Ты совсем спятил? Тот пожал плечами и весело хмыкнул. — Угостить уже нельзя, что ли? — а потом поднял руку к голове. — У тебя вот тут морковка в волосах застряла, кстати. И, развернувшись, Поттер спокойно пошел к выходу. Северус провожал взглядом его спину, внутри разливалось тепло, и впервые смешки окружающих и раздающиеся тихие щелчки камер вызывали удовольствие, а не бессильный гнев. — Мой отец об этом узнает, Поттер! — орал Малфой, нервно стряхивая с себя мясо вперемешку с овощами. — Что, Снейп, нашел себе защитничка? Северус встал и, едко ухмыляясь, подошел к Малфою вплотную, глядя ему прямо в глаза. — От тебя? Не смеши, — и с наслаждением стряхнул со своего подноса остатки рагу на голову Малфоя. Это был один из лучших дней в его жизни.

* * *

Северус ждал неприятностей. Он слышал, что Поттера вместе с опекуном вызывали к директору, шептались, что мистер Малфой угрожал прекратить спонсорство школы, но чем все закончилось, никто точно не знал. Поттер ходил как ни в чем не бывало, и Северус чуть было не подошел к нему в классе, но, встретившись взглядом с зелеными глазами, стушевался и прошел мимо. Почему-то самого Северуса никто не трогал — он полагал, что к этому тоже может быть причастен Поттер. Выходило, что теперь Северус был должен ему дважды: извинения и благодарность. Хотя такое вмешательство в его жизнь ощущалось не менее унизительным, чем валяться у ног Малфоя. В класс искусств Поттер не приходил.

* * *

Мистер Филч поднял Северусу зарплату. Отец пил. Мама работала все больше — но неожиданно, втайне от отца, принесла Северусу шоколадку. Он ел ее медленно, как привык, на языке таяла сладость. А в мыслях Поттер кусал свою плитку, крошил на раскрытый на коленях комикс и улыбался.

* * *

Коридор, ведущий в мужскую раздевалку, был пуст и окутан полумраком. Света люминесцентных ламп было недостаточно, а окон помещение не предусматривало. В нос бил запах застарелого пота и чистящих средств. Северус шел медленно, бесшумно ступая по полу, до побелевших костяшек сжимая в руке скетчбук. Дверь в раздевалку была распахнута настежь, вся команда собралась на поле — и это было идеальное время для исполнения задуманного. Северус все решил, и он был уверен в этом решении настолько, насколько мог вообще быть уверен в сумасбродной глупости. Но все-таки последние футы преодолевались с трудом. Он замер, глубоко вздохнув, и уже хотел было сделать последний шаг, как услышал шум внутри. Северус приник спиной к стене, сердце застучало в горле, и он аккуратно заглянул в раздевалку, стараясь не выдать себя. Он знал рюкзак Поттера, узнал бы его из тысячи — серый, с сотней странных нашивок всех цветов и размеров. Он знал и Чжоу Чанг. Чжоу Чанг, которая, присев на корточки, аккуратно, почти любовно оглаживая, вкладывала плитку дорогого шоколада в серый с нашивками рюкзак. Ее длинные черные волосы с одной стороны были заправлены за аккуратное ушко с сережкой-гвоздиком, на губах играла милая улыбка. Чжоу Чанг была очаровательна в своей тайной влюбленности, и Северуса скривило от этой картины. Недолго думая он спрятался в мужском туалете неподалеку, стараясь не смотреть в висящее на стене зеркало и выглядывая в коридор. Сравнивать себя с ней было глупо, но в последние месяцы стало очевидно, что ничто глупое ему не чуждо. Чанг уходила, не таясь, — стук ее небольших каблучков эхом разносился во все стороны, густая копна волос подпрыгивала на спине и хрупких плечах в такт шагам. Северус проводил ее взглядом и посмотрел на скетчбук в руке. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы усмирить себя и заставить спокойно войти в раздевалку. Но стоило увидеть чертову шоколадку в знакомом рюкзаке, как от наносного спокойствия не осталось ни следа — чужой подарок с размаху полетел в пустое мусорное ведро. По телу пронеслась обжигающая волна злого удовольствия. Северусу было плевать на Чанг, как и на любую другую поклонницу Поттера. Но Северусу, к сожалению, было не плевать на Поттера. Дрожаще выдохнув, он присел на корточки у рюкзака, коснулся его кончиками пальцев, чуть ли не оглаживая, вспоминая все те разы, когда видел его небрежно валяющимся на полу в классе искусств. Одернул себя, аккуратно вложил внутрь скетчбук и встал. Уйти Северус не успел. Он панически вздрогнул, услышав, как кто-то бежит по коридору, растерянно оглянулся, понимая, что спрятаться негде, и в следующую секунду увидел в дверях запыхавшегося Поттера. Оба замерли, глядя друг на друга в полной тишине. — Я… — начал Северус, но голос подвел, и он замолк. Поттер отвел взгляд, на скулах заиграли желваки, и он как-то странно выдохнул. Белая футболка на нем была испещрена грязно-зелеными разводами, на коленях и локтях — следы плохо стертой земли. Взгляд Поттера упал на мусорное ведро, и его глаза удивленно распахнулись. Но он тут же вернул себе спокойное выражение лица. — Ты видел, кто это был? Нет. Все нутро Северуса кричало, что надо ответить — «нет». Он вспомнил хрупкую фигуру Чанг, ее нежную улыбку, стук ее каблучков, и это было правильно. Северус не стыдился того, что трогал себя ночью под одеялом, думая о Поттере, и уж тем более не стыдился синяков, которые оставил ему отец, когда заподозрил в нетрадиционной ориентации. Но правильно было именно с Чанг. — Да. Поттер кивнул. — Скажешь, кто? Северус расправил плечи, глянул на него свысока и процедил сквозь зубы: — Чжоу Чанг. Поттер вновь кивнул и, не раздумывая ни секунды, сказал: — Я попрошу ее прекратить.

* * *

Северус сидел в классе искусств напротив чистого листа на мольберте и невидящим взглядом смотрел в окно. С их встречи в раздевалке прошел час. Фраза Поттера могла не значить ничего, но Северус прокручивал ее у себя в голове раз за разом. Он так и не нашелся с ответом тогда, просто ушел. Он крутил между пальцами уголь — не угольный карандаш, который часто брал, чтобы не пачкать одежду, а свой любимый инструмент — художественный спрессованный уголь, который оставлял след на всем, чего касался. В этом было что-то особенное — каждая линия должна была быть четко выверенной, так почти не оставалось возможности исправить ошибку. Северус слабо улыбнулся и провел первую черту, а за ней и вторую, третью. Он рисовал раскинувшиеся ветви ивы над озаренным рассветом озером. Уголь едва касался плотной бумаги, оставляя после себя серые штрихи. Северус легко трогал их пальцем, тушуя, превращая в светлый общий тон. Ручка двери в кабинет щелкнула, и Северус замер посреди движения, но заставил себя закончить его, пусть и задрожавшей рукой, и только потом повернул голову. Поттер прислонился к косяку и смотрел из-под растрепанной челки, на щеках играли ямочки. Уголки губ Северуса нервно дернулись в улыбке. Фраза Поттера еще ничего не значила. Его появление в классе искусств — тоже. Но тело отказывалось подчиняться командам мозга — ноги стали ватными, и в животе скрутился тугой узел. Поттер оттолкнулся, привычно прошел к своей парте и закинул на нее рюкзак, из которого бережно достал темно-синий скетчбук — он оставил его лежать раскрытым на последней странице. — Ты давно его нарисовал? — тихо, но тепло спросил он, повернувшись к Северусу. — Давно — это понятие растяжимое. Не вчера. — Ладно. Ты нарисовал его до нашей… нашего последнего разговора? Северус вздохнул, подавил желание засунуть ладони под зад, чтобы скрыть их дрожь, и кивнул. — Думаю, это было вскоре после того, как ты сказал, что море должно быть синим. Поттер улыбнулся, покачав головой. Он сиял — сияли его зеленые глаза, белоснежная улыбка, и Северус забыл подумать, что это могло бы значить, он просто наслаждался тем, что видел. Поттер поднял на него взгляд, осторожно шагнул вперед, и Северус словно по команде встал на ноги — чтобы уже мгновение спустя смотреть прямо в глаза подлетевшему к нему Поттеру. — Это не извинение. — Нет, я… Прости, — брови Северуса печально изогнулись. — Я не хотел, я… Прости. Поттер закусил губу, вглядываясь в него, и нервно кивнул. Казалось, что он тоже дрожит. — Ладно, да… Я… Я рад. — Почему ты приходил? — Не знаю. Сначала было просто любопытно, потом мне стало нравиться быть здесь. А после пары вторников я понял, что мне нравится быть здесь из-за тебя. Расстояние между ними сокращалось все сильнее, но так, словно никто из них не был к этому причастен. Северус чувствовал на лице трепещущее дыхание Поттера, в голове было пусто, и по телу растекался трепет. Он не контролировал себя, мир вокруг размывался, все было слишком нереальным. Их губы соприкоснулись, раскрылись навстречу друг другу, и они замерли так на мгновение. Потом Поттер чуть повернул голову вбок, неловко задел носом нос Северуса и едва улыбнулся — Северус впервые не увидел, а ощутил чью-то улыбку. Их сотрясала дрожь, и было невозможно думать о чем-то еще, кроме губ Поттера, которые наконец можно было целовать. На единственной парте лежал раскрытый на последней странице скетчбук. На ней был изображен акварельный портрет, словно наполненный изнутри солнечным светом. Портрет спящего Гарри.

* * *

В учительской было пусто, на столе миссис Макгонагалл лежали аккуратные стопки тестов. И Северус усмехнулся, глядя на них. Мелькнула мысль повторить прошлый трюк, но она не вызвала былого энтузиазма. Северус положил свою тетрадь на видное место и пошел к двери. Обернулся на мгновение, казалось, что он мог видеть себя из прошлого — дергающегося от каждого шороха, быстро исправляющего чужие ответы. Губы сложились в ставшую привычной за последний год улыбку. Он покачал головой и вышел. В коридоре его ждал Гарри.