Замурчательно

      Ла'ан с большой неохотой разрывает поцелуй и томно выдыхает, прижимаясь губами к подбородку. Их со Споком близость столь упоительна — не оторваться: и жгучая, и сладкая, и томительная. Как танго.       Их уроки танцев — с пронзительными взглядами, отточенными движениями, одним на двоих дыханием — как-то плавно и ненавязчиво перетекают в...       «Романтику», — говорит Спок.       «Горизонтальную плоскость», — с иронией добавляет про себя Ла'ан, кивая. И видит теплоту в бездонных карих глазах.       Спок оказывается удивительно сговорчивым и отзывчивым к любым предложениям. Она всякий раз изумляется, но не подаёт вида: мало ли, как заведено у вулканцев — они никогда не распространяются о таких интимных вещах.       Ла'ан спускается поцелуями к шее, вниз, по груди, к животу. Слегка прикусывает, облизывает кончиком языка, оставляет засосы. Спок податливый, разомлевший от недавней близости, отзывчивый к каждому прикосновению — наслаждается ими и с любопытством следит за Ла'ан из-под полуприкрытых век.       Она без единого лишнего слова спускается ниже и широким мазком проводит языком по члену Спока от головки к основанию. Спок скорее охает, чем выдыхает. Ла'ан перехватывает его горящий взгляд и вбирает в рот головку, посасывая и лаская губами.       Спок откидывается на подушку и инстинктивно приподнимает бёдра, словно ищет большего контакта. Ла'ан не отказывает ему, вбирает вмиг затвердевшую плоть чуть глубже, помогая себе рукой. Спок глухо стонет на выдохе в ответ на каждую ласку. Ла'ан не знает, как много у него опыта, но отбрасывает посторонние мысли и краткое беспокойство, уверенная, что Спок никогда не навредит ей.       Он тихонько рычит — мурчит, — и Ла'ан на миг сбивается с ритма. Она никогда раньше не слышала от Спока это кошачье урчание, отзвук истинного блаженства, отзывающееся чувственным трепетом в каждой клеточке её тела.       Кожа у Спока горячее, чем песок Вулкана, и суховатая на ощупь. Ла'ан слегка царапает бедро ногтями и невесомо ведёт вниз, безмолвно приглашая, надеясь, что Спок поймёт без слов. Он или догадывается, или считывает её желание телепатией — неважно — и мягенько толкается ей в рот, аккуратно качнув бёдрами, раз, другой.       Спок как всегда нежен и точен, словно в танце, где каждое движение, шаг, разворот плеч выверенны до миллиметра. Но Ла'ан чувствует, сколько силы таит абсолютный самоконтроль, какой эмоциональной глубиной наполнен каждый скупой жест. В груди у Ла'ан зарождается жар и волной желания прокатывается в низ живота.       Спок гортанно стонет с каждым толчком — скорее утробно мурлычит: звук вибрирует где-то в горле мягкими рычащими перекатами с каждым вдохом. Её ведёт в этом вечном танце — или она ведёт — до головокружения от осознания Спока рядом, такого послушного, податливого, скрытой в нём чудовищной силы, опасной, но укрощённой, чужого удовольствия, подаренного её руками, губами, языком, и яркие звёзды вспышками рассыпаются под прикрытыми веками.       Ла'ан, не сдерживаясь, полузадушенно стонет и пропускает член глубже в горло. Простыня трещит под пальцами Спока — четвёртая на этой неделе, — и он через пару движений изливается, захлёбываясь полустоном-полурыком.       Ла'ан не отказывает себе — прежде чем отстраниться, напоследок облизывает головку, чуть посасывая, как Споку нравится, заслужив сладостный выдох, а потом укладывается под бок, положив голову Споку на грудь.       В ушах звенит, дыхание сбито, во всём теле слабость — мучительно-приятная, как после долгого бега, но Ла'ан так хорошо, спокойно и безмятежно сейчас. Спок прижимает её к себе, проводит по плечам, спине, запутывается пальцами в волосах. Он горячий, как печка. Или лампочка. Ла'ан мысленно фыркает на лениво копошащиеся в голове глупые мысли и в итоге почти задрёмывает, прильнув к боку, где мерно бьётся сердце Спока, убаюканная окутавшей их сладкой негой.       Но упрямо зудящий на краю сознания соблазн подразнить сытого и довольного хищника и подёргать его за усы оказывается сильнее.       — Спок, — задумчиво зовёт Ла'ан.       Он не поворачивает головы, вообще не шевелится, умиротворённый и расслабленный, лишь ресницы легонько вздрагивают раз или два.       — Ты мурчал, — шутливо-укоризненно произносит Ла'ан.       Спок молчит секунды полторы.       — Не было такого, — уверенным, непоколебимым тоном заявляет он.       Ла'ан широко улыбается, ткнувшись носом в плечо Спока и стараясь не вздрагивать, и её непрозвучавший смех словно зависает между ними золотыми искрами. Она чуть касается кончика заострённого уха.       — Я где-то слышала, что вулканцы произошли от кошачьих, — с потаённым вызовом замечает Ла'ан и мягко проводит пальцем по краю до мочки, едва сдерживая игривое желание почесать Спока за ушком.       Спок на выдохе прикрывает глаза.       Котик.       — Я не знаком с подобной теорией, — откликается он, и Ла'ан улыбается, в очередной раз испытывая лёгкую — на этот раз весёлую — зависть к его выдержке.       Свет далёких звёзд немного рассеивает полумрак каюты. Повисшее в воздухе молчание уютное, как тёплое одеяло, которое Спок набрасывает на них обоих, и Ла'ан кажется, что она сама сейчас замурчит.       — Как ты относишься к сальсе? — спустя пару минут произносит Спок в полной тишине.       Ла'ан мысленно хихикает, как девчонка. Она с нетерпением предвкушает их новые уроки и отвечает тоном основательным и совершенно серьёзным:       — Положительно.​​