Там, где мы потерялись.

— Я не сниму одежду и не буду греться в твоих объятиях, — Чимин нервно проговорил, ходя кругами, а снаружи дождь хлестал сильнее. — Из ума выжил? — Да сдался ты мне, успокойся, — осторожно взял его за руку Чонгук, останавливая. — Твоя одежда не согреет, ты весь дрожишь. Хочешь заболеть? Чимин отрицательно покачал головой и с тяжелым вздохом подошел ближе, прижался к Чонгуку. Альфа затаил дыхание, незаметно вдыхая его феромоны, прикрыв глаза. Голова кружилась от такой близости, сердце пропустило несколько ударов. — Это не значит, что я тебя перестал ненавидеть, — внезапно голос вернул его в реальность. Словно очнувшись, Чонгук открыл глаза и согласно промычал: — Я тоже видеть не желаю. Лучше бы на твоем месте был другой, было бы приятнее. Слова пронзили сердце насквозь, они получились резче, чем планировал Чонгук. Поджав губы, он покачал головой, начал снимать кофту и постелил ее на землю. За ним начал раздеваться Чимин. Тишина казалась громче, чем дождь снаружи — он был лишь фоновым звуком. Мысли заглушали все: в голове омеги крутились слова Чонгука. Прикусив губу до крови, он отшатнулся, когда Чонгук взял его за запястье, притягивая вниз. Сразу заметив его реакцию, Чонгук почувствовал вину сильнее. Тихий всхлип разбавил молчание. Усадив Чимина рядом, он просто крепко обнял его без слов. Несмотря на ярое сопротивление, он не отпускал, держа лишь крепче. — Прости, — тихо шепнул, кусая щеку изнутри. — Я помогаю тебе лишь в память о нашей дружбе в детстве, но не более. У меня… — парень запнулся и неуверенно произнес, — у меня есть парень. Ничего личного. — Знаю, — тихо шепнул Чимин, прикусив губы. — Не думаю, что Сухи будет рад видеть меня в твоих объятиях. Чонгук прыснул, пытаясь не рассмеяться сильнее. Покачав головой, еле проговорил, сдерживая смех: — Его зовут Сухо. Сухи — это женское имя. — А, ой, — Чимин потупил взгляд, хотя в темноте этого не было видно. — Ну, Сухо, сути не меняет. — Он не будет рад видеть тебя, всего замерзшего и простуженного. Все хорошо. С тяжелым вздохом Чимин все-таки прижался к Чонгуку, прикрывая глаза. Вновь между ними воцарилась тишина, лишь звук ливня и грома разбавлял идиллию. Казалось, стерлись все годы разлуки, и нет никакой ненависти. Словно они так и остались друзьями, которые всегда вместе. — Как дядя Джэбом? — Чонгук улыбнулся, вспоминая папу Чимина, приятного омегу, который всегда их кормил, стоило ему остаться в доме Паков. — Тогда… — Не стоит вспоминать прошлое, что было — то было, — холод вернулся в голос Чимина. — А папа… он умер шесть лет назад. Чонгук сначала хотел возмутиться, но после слов о смерти дяди Джэбома замер, перестав дышать. — Как… когда? — еле выдавил он, хмуря брови. В груди что-то обрывалось, не хотелось верить правде. — Чимин, мне так жаль. — Шесть лет назад. Попал в аварию, где никто не выжил, — тихо произнес омега, сглатывая вязкую слюну. — Всё в порядке, ты ведь не знал. — Прими мои соболезнования, Чимин, — Чонгук пытался заглянуть в глаза, но из-за темноты не мог. Тут сверкнула молния, освещая пещеру. Оба встретились глазами на пару секунд и отпрянули друг от друга, смотря в разные стороны. Слишком интимный жест для врагов, слишком большой соблазн впиться в чужие губы. — Спасибо, — дрожь в голосе Чимин не смог скрыть. — А с кем ты тогда был всё это время? — пытаясь забыть неловкий момент, начал Чонгук, но сердце отдавало стуком, заставляя краснеть щеки. — И где? — Я жил с дядей по отцовской линии, — тепло улыбнулся, вспоминая дядю. — Он стал моим опекуном. — Ясно, — Чонгук задумался, смотря в сторону выхода из пещеры и играя с пирсингом на губе. Через пару минут послышалось тихое сопение, и он вернул внимание Чимину. — Спишь? Ответом было тихое сопение, что не раздражало, а умиляло. Тихо усмехнувшись, Чонгук сам прикрыл глаза, проваливаясь в сон. Рано утром, перестав чувствовать тяжесть, альфа открыл глаза и сонно осмотрелся. Переведя взгляд на Чимина, он не увидел его на месте. Резко вскочив, побежал на выход, услышав чужие голоса. Чуть прищурившись из-за яркого света, взглядом нашел Чимина и вздохнул с облегчением. Но тут же его кто-то обнял. — Чонгук! Боже, ты в порядке, — Сухо повис на шее альфы, дрожа то ли от облегчения, то ли от испуга. — Мы испугались, что вас не было. Почему ты не взял с собой телефон? Зачем вообще пошел туда один? А если бы с тобой что-то случилось? Сухо начал без остановки говорить, целуя все лицо Чонгука. — И что с твоим видом? — вопросительно выгнул бровь. — Почему ты полуголый? Чонгук не слушал его, смотря на Чимина. Омегу обнимал Тэ, что-то тихо шепча ему, а рядом стояли Арин с Рэем. Его взгляд встретился с взглядом Арина, глаза почернели от раздражения. — Чон Чонгук, у вас, конечно, красивый пресс, но не надо так его светить, — профессор Кан неодобрительно смотрел на него, скрестив руки на груди. — Дайте ему одежду. — Профессор, это не то, что вы подумали, — начал было Чонгук, — наша одежда промокла и… Не успел договорить, как профессор поднял руку, останавливая тираду. — Я знаю, Чимин уже все сказал. Нам пора. Чимин отстранился и подошёл к Сухо, что смотрел на него с недоверием и раздражением. — Сухи, прости, что твоему парню пришлось греть меня, — кусая губы, проговорил он, не замечая, как его назвал. — Не ругайся на него. — Я Сухо, Сухи — это женское имя, — сквозь зубы прошипел тот, хмуря брови. — Ничего страшного. — А, да, Сухо. Просто схожи, — пожал плечами и сделал шаг назад. — Любимый, ты оставил свой телефон. Твои родители звонили, — Сухо незаметно следил за реакцией Чимина и Чонгука. — Они пригласили нас на ужин. — Нас? — изогнул бровь Чонгук. — Странно, но ладно. — Наверное, хотят поговорить про свадьбу. Мы же сыграем её сразу после окончания универа. Чонгук сразу перевёл взгляд на Чимина, прикусив губу. Казалось, он чувствовал вину за то, что не должен. Чимин с Тэ первыми ушли, в мыслях первого были слова Сухо о свадьбе. Что-то не давало покоя, причиняя боль. Тэ не отходил от него, пытаясь выведать хоть что-то, но видя его отстранённость, сдался и лишь держал за руку, показывая, что рядом. Придя в лагерь, все начали собирать вещи, а Чимин уже готовый сидел в одиночестве, слушая песню Reflection — Neighbourhood, тихо напевая. Перед ним появился Чонгук, но он не сразу дал понять, что рядом, лишь дождался конца песни. — Чего тебе? — омега приоткрыл глаза, заметив его. — Ты такой колючий, прямо как ёжик, — улыбнулся Чонгук, пожав плечами. — Я думал, что после вчерашней ночи хоть что-то изменилось. Чимин холодно улыбнулся и хмыкнул: — Изменилось? Чонгук, не забывай, что между нами может быть только ненависть. Ты ошибся, наивно полагая, что что-то изменится. Я тебя ненавижу, и ты продолжай меня ненавидеть. — Я надеялся, что в тебе осталась хоть капля той любви, но как же я ошибался. Ты же чувствовать не можешь… Забудь про этот разговор. Чонгук развернулся и ушел, пнув камень, а Чимин зажмурился и поднял голову к небу, не давая слезам выйти. Но они оба не заметили парня, стоявшего в нескольких шагах за деревом. Губы Сухо дрожали, по щекам текли слезы — он слышал все, от слова до слова. Сначала он хотел подойти к Чонгуку, но, услышав разговор, начал дрожать и плакать от боли. — Я уничтожу тебя, Чимин. Чонгук никогда не будет твоим. Я специально вышлю тебе пригласительное на свадьбу, чтобы тебе было так же больно, как мне. Через час приехали автобусы, и все уставшие молча ехали домой. Некоторые тихо разговаривали, но большая часть студентов спала. Прибыв в универ, все разбежались по домам: Тэ поехал к себе, так как приехали его родители с отпуска, а Чимин — к себе. Чонгук с Сухо решили поехать сначала по домам, а после альфа заберёт Сухо в ресторан его матери. Сухо начал готовиться сразу, как только прибыл домой. Ванна, укладка, макияж и одежда — всё должно быть идеально. Он сделал смоки айс, акцентируя внимание на глазах и губах. Пару раз ему пришлось всё стереть, потому что не получалось как хотелось. Он мазнул тушью по ресницам и выругался шёпотом. Хотелось плакать, но макияж уже был сделан. После он сделал укладку: на влажные волосы нанес гель и аккуратно зачесал набок, создавая мягкий блеск. Руки постоянно потели и дрожали от волнения и напряжения. Пришлось несколько раз мыть их водой и выпить валерьянку. Сухо не в первый раз встречался с родителями Чонгука, но каждый раз волновался, как впервые. — Так, ты красивый и никто тебя не затмит — никакие там Чимины или кто-либо ещё. Произнеся это перед зеркалом, он открыл шкаф, выбирая одежду. Выбор пал на светло-голубую рубашку с длинными рукавами и темные брюки без лишнего вычура. Смотря в зеркало, Сухо улыбнулся. В этот момент пришла смска от Чонгука. Закрыв квартиру, он быстро спустился и сел в машину. — Привет, любимый, — потянулся и чмокнул Чонгука в щеку. — Поехали быстрее. Чонгук был одет в классический брючный костюм, который шел ему идеально, а волосы были слегка растрепаны, что добавляло шарма. Он с удивлением смотрел на омегу и вопросительно выгнул бровь: — Ты чего так оделся? Обычно ты такое не носишь. Какая муха тебя укусила? — Я должен выглядеть идеально перед твоими родителями, — обиженно надул губы Сухо. — Разве не понятно?! — Моим родителям не нужна твоя идеальность, — с тяжёлым вздохом бросил взгляд Чонгук. — Когда это ты поймёшь… Ладно, проехали. Всю дорогу Сухо что-то рассказывал про цветы, декорации на свадьбу. Чонгук слушал в пол-уха, витая в своих мыслях. Образ Чимина сам собой возник в голове: его улыбка, смех, блеск голубых глаз. Отогнав мысль, Чонгук остановился у ресторана, принадлежащего матери. — Ты меня слушаешь? — Сухо видел холод и безразличие Чонгука, что резало больнее тупого ножа. — Чонгук, ты ведь меня любишь? Внезапный вопрос застал его врасплох. В горле что-то встало комом, будто не давая говорить. Внутри всё противилось ответу. — Да, — еле слышно прохрипел он. Этого было достаточно для Сухо. — И я тебя люблю, нам пора. Выйдя из машины, они направились в заведение с хорошей репутацией. Администратор провела их на отдельную зону, где обычно проводили время с семьей. Там их уже ждали Намджун с Харин. Увидев молодых, встали с улыбкой. Чонгук с Сухо сделали поклон в знак уважения, и омега натянул улыбку, хотя руки были влажные от пота, внешность оставалась безупречной. — Дядя Джун, тетя Харин, я так рад вас видеть, — Сухо потянулся к женщине, но та мягко покачала головой, делая шаг назад. — А, простите. Женщина с нежностью обняла сына и тепло улыбнулась, затем приветствовал отца. После начали заказывать еду, общаясь на обыденные темы, в основном про бизнес. После подачи первых блюд Намджун с Чонгуком вышли покурить и поговорить о том, во что омеги не должны вмешиваться. — Ты такой нервный, — прищурившись, проговорила Харин. — Что-то случилось? — Что? — Сухо не сразу понял. — Да нет, все в порядке, госпожа. Она лишь улыбнулась и встала с места, а за ней и парень. — Прогуляемся? Пока альфы заняты. Сухо кивнул и пошёл следом. — Выглядишь так, будто Чонгук тебе изменяет, и ты это понял, — усмехнулась Харин и зашла в комнату. Сухо сразу обратил внимание на фотографии на стенах. — Это…? — Да, это Чонгук, — мягко подсказала Харин, с гордостью глядя на сына. — Он так вырос с тех пор. — Да, стал таким красивым, — нежно улыбнулся Сухо. — Сухо, пойми, ты хороший парень, — начала она, подавая бокал вина. — Ты мне нравишься, но… Чуть замедлив, продолжила, глядя прямо в глаза: — Я никогда не одобрю тебя как мужа моего сына. Сухо замер, смотря с шоком. — Ни я, ни Джун, даже если вы вдруг поженитесь, не поддержим. — Но госпожа… — начал Сухо трястись, чуть не уронив бокал. — Почему вы так со мной? — Ты не пара моему сыну, — холодно ответила она, обращая внимание на фотографию, где помимо Чонгука был мальчик, явно омега. — Звучит жестоко, но это правда. Сухо проследил взглядом и судорожно вздохнул, узнав знакомые черты ребенка. — Это Чимин… Хах, первая любовь Чонгука, — сказала Харин, видя вопрос в глазах Сухо. — К сожалению, он переехал, неизвестно куда, и связи оборвались. — Пак Чимин? — Сухо пытался совладать собой, не сорваться на крики. — Он рассказывал о нём? — та удивлённо прошептала. — Он ещё тогда, в детстве, отдал ему своё сердце. И для тебя там нет места, Сухо. — Чимин, Чимин, Чимин... везде этот чёртов Чимин! — по щекам потекли слёзы, размазывая тушь. — Почему он? Чонгук мечтал быть со мной — свадьба, дети... Почему он все это рушит?! Сухо начал плакать сильнее, дрожа и заикаясь. Харин спокойно смотрела на него и холодно произнесла: — Думай, прежде чем говорить о Чимине в таком тоне. — Нахмурив брови, она покачала головой. — Значит, я не ошиблась… он и правда вернулся. А насчёт планов — это были только твои мечты, но никак не Чонгука. Разве ты хоть раз спросил, о чём он мечтает? — Да лучше бы он сдох, чем вернулся! — резкая пощёчина отрезвила разум. Кожа на лице покраснела, оставив след. — Я тебя предупредила. Забудь про Чонгука. — А его бы вы приняли в семью, верно? — с горечью произнёс он, глядя прямо в глаза. — Чимина бы вы приняли без вопросов... Они оба ненавидят друг друга и не будут вместе! — Они не всё знают. Не всю правду. — Харин слегка улыбнулась, глядя вновь тёплым взглядом на фотографию Чимина. — И поверь, когда узнают — там не останется места ненависти. С этими словами она вышла из комнаты, оставив Сухо одного. Он упал на колени и начал плакать, царапая лицо и руки, не замечая боли. — Чонгук... он мой. Мой будущий муж. Я не отдам его другому... Но глубоко внутри он понимал — Чонгук никогда не принадлежал ему. Всё это было лишь иллюзией, красивой ложью, и от этого осознания становилось только больнее. — Если Чонгук выбирает боль, то я стаю ею.