Преступление любви

Клубы опиумного дыма лениво вились под низким потолком притона на набережной Фонтанки. Комиссар полиции Ростовцев, протирая запотевшие очки, смотрел на распростертое тело у камина. Изабелла Львовна, вдова статского советника, с лицом, искаженным гримасой ужаса, лежала в луже собственной крови. В тонкой руке зажат обрывок кружевного платка, пропитанного дорогими духами – тем самым «Белым Гелиотропом», что Ростовцев обонял от нее вчера в театре. «Преступление любви, говорите?» – хрипло произнес приземистый старик, судебно-медицинский эксперт Клюквин, разглядывая глубокую рану на груди Изабеллы Львовны. «Кинжал вошел точно в сердце. Удар опытной руки, знаете ли. Мужская сила здесь определенно приложена». Ростовцев вздохнул. Петербург XIX века, город масонских лож и тайных обществ, карточных долгов и адюльтера. Любовь здесь продавалась и покупалась, становилась оружием, проклятием, пропуском в высший свет или билетом в ад. Изабелла, как шептались сплетники, была искусна в этих играх. Ее положение вдовы позволяло ей окутывать себя ореолом таинственности, а богатство – заманивать в сети самых влиятельных мужчин. Первым в списке подозреваемых значился князь Волконский, промотавший огромное состояние и известный своей страстью к дорогим подаркам для Изабеллы. Затем следовал молодой гвардеец, корнет Оболенский, по слухам, отчаянно влюбленный и отвергнутый. И, конечно же, не следовало исключать из внимания мужа сестры Изабеллы, господина Боброва, человека тихого и скромного, но с глубоко затаенной ревностью, вспыхнувшей, как пожар, когда стало известно о связи Изабеллы и французского посла. Комиссар поднял смятую записку, найденную в будуаре покойной. На лощеной бумаге, пахнущей фиалками, кривым почерком было начертано: «Я отнимаю у тебя то, что ты забрала у меня. Кровь за кровь. Любовь за смерть». Расследование запуталось в паутине лжи и страстей. У каждого из подозреваемых было алиби, каждое тщательно продумано и подкреплено свидетельскими показаниями. Но Ростовцев чувствовал, что правда где-то рядом, спрятана в мелочах, в недосказанных словах, в дрожании ресниц. Однажды ночью, изучая счета Изабеллы, он наткнулся на запись о покупке редкого кинжала – точной копии того, что нашли в ее груди. Кинжал был приобретен в антикварной лавке у господина Легуэта, известного торговца краденым. Легуэт, подкупленный большим кушем, признался, что кинжал купил для него господин Бобров. Бобров отрицал все, но в его глазах плескался страх. В конце концов, под бременем улик, он сломался и признался. Изабелла, узнав о его нежных чувствах, жестоко высмеяла его, использовала его деньги и влияние, а затем оттолкнула, как ненужную вещь. Любовь, доведенная до отчаяния, превратилась в ненависть. Он купил кинжал, проник в дом Изабеллы под покровом ночи и совершил убийство. В темной камере Петропавловской крепости, глядя в непроницаемое окно, Бобров прошептал: «Я любил ее больше жизни. И лучше умереть за любовь, чем жить без нее». Комиссар Ростовцев не ответил. Он знал, что в этом городе, где любовь часто становилась ядом, преступление и наказание всегда шли рука об руку.