Звезды и судьбы

Пришельцы обживали Ранавир. Они обновили основной корпус замка Гуррикапа и установили свои странные машины, обеспечивавшие помещения теплом, чистой водой и прочими удобствами. Урфин Джюс следил за техническими работами с любопытством, хотя старался не показывать этого. Его интерес был вызван не только любовью к техническим новшествам и комфорту, но и возможностью помочь обитателям Волшебной Страны в борьбе с захватчиками. Подрядившись доставлять фрукты и овощи ко двору новых хозяев, он снискал их снисходительную приязнь, чем и пользовался в своих целях. — Ты бы поосторожнее, хозяин, — говорил ему Гуамоко, когда после дневных трудов Урфин отдыхал в маленькой беседке рядом со своим домиком, — эти существа не люди, хотя и кажутся ими. Мало ли, что им на самом деле от тебя надо. — Я и сам знаю, дружище, — вздыхал Урфин, попивая крепкий чай, небольшая плантация которого располагалась позади его огорода, — они меня тоже пугают. Но что делать? Мне жаль этих ребят, собратьев Ильсора, они ведь совсем подневольные, можно сказать, рабы. Да еще и так на нас похожи. А еще больше страшно за нашу землю. Люди-то здесь мирные и совсем беззащитные. Представляешь, что будет, если эти… существа… пойдут войной на них? — Они-то тебя изменником честят, — проворчал филин, переступая с ноги на ногу и спархивая с жердочки на плечо хозяину, — знают, что ты на службу пришельцам пошел. — И что с того? — Урфин допил чай и поставил кружку на стол. — Мне не привыкать быть плохим в их глазах. — Дети из-за Гор уже прибыли на подмогу. Глядишь, что-то и придумают, — филин с неожиданной лаской клюнул хозяина за мочку уха. Урфин рассеянно погладил мягкие перья на крыле друга. — Я попробую разузнать, возможно, есть какая-то уязвимость у них. Как знать, может, это поможет. Если со мной что-то случится, ты предупредишь остальных на Изумрудном Острове. Он не видел маленькую синичку, спорхнувшую с ветки яблони, росшей за беседкой. Пташка исчезла так быстро, что ни Урфин, ни Гуамоко ее не заметили. Быстро стемнело. Урфин ушел в дом. На душе отчего-то было неспокойно. Он не стал подниматься на свою башню, звезды больше не притягивали его. Забравшись под одеяло, он свернулся клубком и уснул. Но и во сне не было покоя. Под утро он не помнил, что ему снилось, осталось лишь ощущение чего-то мерзостного и тяжелого. Наутро он с трудом стащил отяжелевшее тело с кровати и поплелся к ручью. Ополоснувшись, он отправился на огород и принялся собирать самые красивые и аппетитные плоды. Омыв их ключевой водой и сложив в тачку, он замешкался. Странное чувство снова охватило его. Он не мог бы объяснить, чего боится, но это было больше всего похоже на страх. Урфин решительно тряхнул головой. В конце концов, что они могут ему сделать? Ничего. Он не враг, он сам пришел на службу к ним. У пришельцев нет причин вредить ему. С этими мыслями он перехватил тачку поудобнее и зашагал в сторону замка. Солнце светило ярко, отражаясь в витражных окнах замка. Урфин прикатил последнюю тачку фруктов и присел на пенёк, глядя, как арзаки споро разгружают ее. Он поприветствовал подошедшего Ильсора. — Теру меруи! — Теру-теру, эм ното каросси, — улыбнулся тот. Урфин уже знал, что это означает “Здравствуй-здравствуй, рад тебя видеть”. Они немного поговорили, мешая слова и помогая себе знаками. Урфину показалось, что арзак хочет ему что-то сказать, но как раз в этот момент к ним подошел рослый, нарядно одетый менвит, представитель расы господ. Если Ильсор был лишь на полголовы выше Урфина, то менвит превышал ростом Ильсора на две головы. Он заговорил резким голосом, видимо, одергивая подчиненного. Ильсор тут же опустил голову и покорно потопал к группе арзаков, занимавшейся распределением продуктов. Менвит сделал знак следовать за собой. Урфин поднялся с пенька, отряхнув кафтан, и пошел за великаном. Краем глаза он уловил взгляд Ильсора, отчаянный, предупреждающий. Арзак едва заметно покачал головой. Внутри все сжалось в тугой комок, но арзак уже что-то говорил своим подчиненным. Урфин стиснул зубы и зашагал за проводником. В коридорах замка было холодно и сыро, но в личном кабинете генерала Баан-Ну работало отопление, которое давал маленький круглый аппарат, стоявший в углу. От него исходили волны тепла. Другой аппарат стоял у стены, и Урфин уже знал, что это переводящая машина. Стоявший у окна генерал пришельцев повернулся. Он казался устрашающей громадиной, еще более жуткой из-за кустистой рыжей бороды, торчащей во все стороны. Его подчиненный отдал честь, вскинув руку, вышел и закрыл за собой дверь. Генерал что-то произнес, переводящая машина издала мелодичный звук. — Свою плату получить следующий раз, — донеслось из нее. Урфин прикусил губу. Больше всего ему хотелось выскочить за дверь и бежать так, чтобы ветер свистел в ушах. Он кивнул в знак согласия и взялся за дверную ручку. В следующий миг хлесткий удар швырнул его о стену с такой силой, что потемнело в глазах. Урфин сполз на пол, пытаясь сфокусировать взгляд. Это удалось, и почти сразу он пожалел, что не потерял сознание или вовсе не умер. Потому что то, что к нему приближалось, не было человеком. По крайней мере, до половины. Сплошной клубящийся ворох щупалец, увенчанный человеческим торсом в обрывках мундира. Урфин вжался в стену, чувствуя, как рассудок трещит по швам. В горле у него пересохло, а внутри словно звенела натянутая до предела струна. Существо подползло к нему, перетекая на щупальцах. Урфин забился, схваченный огромными ручищами. Тут же несколько тонких отростков оплели его тело, сдирая одежду. Существо что-то сказало насмешливо, хриплым, булькающим голосом. Переводящая машина заскрипела. — Хотеть твой порода. Интересно. Урфин отчаянно заметался, пытаясь вырваться из удушающих объятий. Но существо крепко держало его, полностью освободив от одежды. Два тонких щупальца растягивали его за руки, еще два оплели ноги, разводя в стороны. Урфин заморгал, пытаясь стряхнуть с ресниц капли пота и слезы. Его подташнивало от ужаса и отвращения, голова кружилась от недостатка воздуха, потому что еще одно щупальце, тонкое, похожее на плеть, захлестнуло горло. Еще одно отиралось о промежность, заставляя Урфина корчиться в попытках свести ноги. Ярко-голубые глаза существа казались осколками стекла. Урфин не мог отвести взгляда, даже понимая, что пришелец применяет гипноз. Но кое-что он все-таки мог. Одно коротенькое заклятие, выученное в бытность его слугой Гингемы. Его достаточно было произнести мысленно. Тьма встала перед глазами. Урфин не видел теперь, только чувствовал. И хриплый шепот пришельца не мог ничего поделать с ним. Урфин дернулся, ощутив тяжелый крупный отросток, проталкивающийся в его тело. От боли стало нечем дышать, по щекам текли слезы. Урфин обмяк, повиснув на щупальцах, и только слабо всхлипнул, когда отросток достиг цели. Пришелец играл с ним как с куклой, меняя позы, придушивая, а иногда почти выпуская. Урфин не сопротивлялся. От того, что творил с ним пришелец, было неимоверно тяжело и тошно, и теперь он вспомнил свои сны, в которых происходило то же самое. Но рассудок решил запереть этот кошмар, это предупреждение. Почему-то в памяти всплыл парень, Риан, которого он иногда призывал к себе в бытность богом Марранов. Но тот паренёк был искренне влюблен и очарован своим божеством, и с ним Урфину было хорошо. А сейчас… хуже всего было то, что он ничего не мог поделать, не мог противопоставить чудовищу из иного мира ни силу, ни ум. И от этой беспомощности и слабости хотелось выть и разбить себе голову. Теперь уже не одно, а несколько тонких щупалец толкались в саднящей заднице. Еще одно ткнулось в губы, пытаясь протиснуться в рот. Урфин судорожно стиснул зубы, пытаясь не допустить еще и этого. Хлесткий удар оставил саднящий след на щеке. Пришелец перевернул его, не выходя, согнул пополам, заставив уткнуться лицом в колени, и присоединил к щупальцам еще несколько. Урфин повис, не пытаясь сопротивляться, стараясь сохранить силы для побега. Сможет ли он? Сможет… справится… проклятье, как же больно! Урфин не знал, сколько времени прошло. В какой-то момент пришелец переместился и бросил его на кровать. Урфин судорожно вцепился в простыни, чувствуя на себе тяжесть уже человеческого тела. Как они это делают? Он спрашивал себя, как им удается спрятать щупальца, и ему казалось, что это самый важный вопрос из всех. Прижав пленника, Баан-Ну медленно терся о его тело своим, и его огромный член двигался внутри, заставляя измученного Урфина судорожно стискивать простыни. На крики и стоны уже не было сил. Острой болью пронзило плечо, Урфин дернулся, вскинув голову, но не сразу сообразил, что в него впились зубы твари. Дать знать в Изумрудный Город о том, с какими чудовищами им придется иметь дело… но как? Пришелец двигался все быстрее, нимало не щадя пленника, сминая его хрупкое тело до треска в ребрах. Потом вдруг стало легче дышать. И распирающее ощущение внутри сменилось пустотой и саднящей болью в разорванной заднице. Дрожа, Урфин попытался сжаться в комок и услышал короткий возглас. Короткое заклинание, отменяющее предыдущее, — и он увидел склонившиеся над ним лица, потрясенные, полные ужаса глаза. — Скорее, давай поможем ему встать, — сказала рослая девочка в странных синих штанах и совсем коротеньком платье, стараясь не смотреть на его растерзанное тело. Еще более рослый мальчик подсунул голову под руку Урфина и обхватил его за талию. Девочка поднырнула под вторую руку, тоже обняв его так, чтобы прикасаться к своему другу. Потом Урфин перестал видеть свои ноги. Волшебный обруч, мелькнуло в мутящемся сознании. Выходя из комнаты, Урфин бросил взгляд за плечо. Массивная рыжая туша лежала неподвижно на полу, рядом валялась отопительная машина, которую ребята, видимо, использовали как дубинку, чтобы оглушить пришельца. Потом они шли куда-то темными коридорами. Дети практически несли его на себе, потому что Урфин то и дело терял сознание. Боль была такой сильной, что он удивлялся, как мог выдерживать ее так долго. Он очнулся от забытья и не сразу понял, где находится. Тело казалось целым и невредимым, но сам он лежал на дне ручья, почти целиком погруженный в прозрачную воду. Снаружи оставалась только голова, которую заботливо придерживал светловолосый мальчик. — Вот, я стащила их с чьей-то веревки, — девочка бросила на землю рядом с ручьем ворох одежды, — надеюсь, хозяева не очень обидятся. Если что, мы потом вернем их имущество, я запомнила домик. Урфин кое-как сел, напился из горсти, и выполз на берег. Дети быстро отвернулись, видимо, чтобы не смущать его. Разобрав принесенные девочкой вещи, Урфин надел голубые штаны и белую рубашку. Шляпу с бубенчиками и голубой кафтан он оставил на земле. — Вы сможете идти? — спросил мальчик. — Теперь, пожалуй, смогу, — кивнул Урфин, с удивлением ощущая себя вполне здоровым физически, — что случилось? — Хороший вопрос, — сказал мальчик, подбирая шляпу и кафтан, — но лучше поговорим вон в той пещере. Тут сейчас много патрулей. Урфин последовал за ним и девочкой. Голова немного кружилась, и он никак не мог понять, было ли с ним на самом деле то, что хранила память, или это привиделось ему от удара о стену. В пещере оказался еще один узкий ход, который не был виден, если не пройти несколько шагов в глубину. Через этот ход они пробрались во вторую пещеру, просторную и теплую. Тепло исходило от боковой стены, за которой, видимо, протекал горячий источник. Урфин сел, подобрав колени к груди и обняв ребят, устроившихся рядом по обе стороны от него. — Птицы принесли весть, что с вами что-то плохое случилось, — сказала девочка, — мы с Тимом были неподалеку и поспешили на помощь. Но, кажется, опоздали. Её голос сорвался. Урфин протянул руку и погладил её по плечу. — Вы вытащили меня из замка, — сказал он, чуть помедлив, — но я не понимаю, как вам удалось исцелить меня от… последствий. — Это всё птицы, — ответил Тим, — они показали этот источник. Сказали, что когда-то Виллина, добрая фея Желтой Страны, заколдовала его, и теперь все зверье и птицы тут лечатся. И мы с Энни подумали, что, может, и вам он сможет помочь. Урфин сжал теперь уже его плечо. Тягостная, тошнотворная тоска радостно вцепилась в сердце острыми когтями, но он отогнал непрошеное чувство. Не время было плакать по себе, следовало спасать детей. При мысли о том, что с ними могут сотворить чудовища из иного мира, он обливался холодным потом. — Волшебный обруч, — сказал он, кивая на украшение, венчавшее белокурую голову мальчишки, — под его прикрытием мы легко покинем лес и уйдем отсюда. Нужно доставить вас на Изумрудный Остров. Эти… существа… они не люди, хоть и выглядят, как люди. Оставаться здесь опасно для вас. Урфин старался говорить ровно и спокойно, чтобы не пугать детей еще больше. Рассказал как сумел, что представляют из себя пришельцы. — Он не смог вас загипнотизировать, — тихо сказал мальчик, — почему? Ильсор сказал, что вы можете не вспомнить, что он делал с вами. Это ведь он нам помог пройти в замок и показал дорогу. Он и еще другой, менвит, его зовут Кау-Рук, он знал, что мы рядом, но не выдал нас. Наоборот, отвлек внимание стражи. Так как вам удалось сохранить память? — Ну, я когда-то все-таки служил волшебнице Гингеме, — пожал плечами Урфин, — был бы глупцом, если бы ничему не научился у нее. Я должен был помнить… Девочка тихо заплакала, уткнувшись в его плечо, и Урфин утешающе погладил её по голове, глубоко тронутый ее слезами. — Вы сможете идти? — спросил он спустя время. — Надо убраться отсюда побыстрее. С вами есть кто-то взрослый? Не могли ведь вас отпустить сюда совсем одних. Великан из-за-Гор… — Дядюшка Чарли не смог прилететь, — покачала головой Энни, — но вы правы, с нами прибыл Фред Каннинг. Он взрослый и умный, очень умный. Он поймет, что надо делать. Урфин встал и помог подняться ребятам. — Нам придется двигаться очень быстро и всю дорогу быть невидимыми. Надо добраться до владений Стеллы, владычицы Розовой Страны. Это совсем близко. Она сумеет нас переправить в Изумрудный Город безопасным путем. — Это мы сможем, — сказал Тим, протискиваясь в расщелину, — чисто, идем! Путь до Розовой Страны не занял много времени благодаря коротким тропам, которые знал Урфин. Он надел обруч, а ребята крепко держали его за руки. Несколько раз им попадались менвитские патрули, и всякий раз Урфин леденел от ужаса, но две горячие ладошки в его руках не давали ему сорваться в пучину безумия. В Розовой Стране можно было не бояться чудовищ. Уже видимые Урфин и ребята быстро шли ко дворцу из розового мрамора, видному издалека. Несколько раз их останавливали болтливые невысокие люди, пытавшиеся завязать беседу. Но Урфин односложно отвечал на вопросы, говоря, что они спешат к великой волшебнице Стелле, чтобы предупредить ее об опасности. Путь ко дворцу занял у них не более двух часов. Стелла, прекрасная и вечно юная волшебница Розовой Страны, приняла их незамедлительно. Выслушав короткий рассказ Урфина, благоразумно опустившего некоторые подробности личного контакта с генералом пришельцев, она призвала Летучих Обезьян, верно служивших ей по своей воле. Урфин невольно вздрогнул при виде огромных и мускулистых мохнатых тварей. — Уорра и его воины отнесут вас в Изумрудный Город, — сказала Стелла, не тратя времени на предложение гостеприимства, — если всё так, как вы рассказали, друг Урфин, Волшебной Стране грозит ужасающая опасность. Летучие Обезьяны оказались непревзойденными летунами. Они несли Урфина и детей бережно и аккуратно и в то же время по-настоящему быстро. Так что еще до заката солнца они были на Изумрудном Острове. Ссадив пассажиров, Уорра почтительно приветствовал вышедшего навстречу Страшилу Мудрого, остальные обезьяны тоже вежливо поклонились, а потом вся стая поднялась на крыло и стремительно умчалась в сторону Розовой Страны. Урфин молча прошел следом за детьми во дворец. На сей раз Страж Ворот не стал задерживать их, оно и понятно, время было не то. Во дворце их встретил высокий темноволосый парень с ярко-голубыми глазами, одетый в клетчатую рубашку и такие же странные синие потертые штаны, какие носила Энни. — Фред Каннинг, — представился он, протягивая руку Урфину. Тот пожал жесткие сильные пальцы. Фред немного задержал рукопожатие. Урфин взглянул в голубые глаза, но ужас, которого он ждал, не наступал. Быть может, потому что глаза Фреда были живыми, человеческими, исполненными сочувствия. — Спасибо, что вытащили ребят, — сказал он, медленно, словно нехотя разжимая пальцы, — эти непоседы вечно влипают в истории. — Они спасли мне жизнь, — Урфин невольно прибрал пятерней растрепанные волосы, упавшие на лицо, — так что это я должен их благодарить. Он пошел следом за Фредом и детьми, почему-то с грустью думая о том, что его лучшие годы уже позади, и о том, что осквернен тварью, не бывшей даже человеком. В небольшой уютной гостиной уже сидели Железный Дровосек, мастер Лестар, которого Урфин не раз видел на Празднике Угощения, а также еще несколько человек, вовсе ему незнакомых. Вскоре послышались железные щелчки, и в гостиную вместе со Страшилой Мудрым вошел Железный Дровосек. — Думаю, мы можем начать совещание, — сказал Страшила, устроившись в одном из кресел, — друг Урфин, предоставляю тебе слово. Это было тяжелее, чем он мог себе представить. Но Урфин говорил спокойно, не позволяя себе сорваться. Он рассказал, что из себя представляют менвиты на самом деле и каково их воздействие на разум. Ему пришлось упомянуть о том, что случилось, но сделал он это в очень сдержанных выражениях и опустил омерзительные подробности. Воцарилось молчание. Урфин боялся смотреть на лица тех, кто слышал его рассказ. Боялся увидеть презрение и отвращение в их глазах. Особенно в голубых, как незабудки, принадлежавших юноше из-за Гор. — Нужно узнать побольше о том, кто такие эти твари, что может причинить им вред, — сказал Фред Каннинг, и его горячая сильная ладонь обожгла плечо Урфина даже через плотную ткань рубашки, — но вы, сэр, каковы же ваше мужество и отвага, если вы не поддались отчаянию, решились запомнить всё случившееся, а потом в первую очередь подумали о детях! Урфин поднял голову, глядя в голубые глаза. В них не было отвращения и презрения, но была огромная теплота и что-то еще, отчего сердце забилось сильнее. …………………… Потом были дни отчаянных попыток отыскать средство против менвитов и освободить арзаков от их владычества, спасти Волшебную Страну, защитить её мирных и робких обитателей. Урфин не сидел сложа руки. Он организовывал линии обороны днем, а по ночам обсуждал с Фредом и Лестаром техническое преимущество пришельцев, описывал машины и принцип их действия, какой успел понять. Услышав от Фреда об электричестве и его использовании, он подал идею, заинтересовавшую обоих техников. — Это может сработать! И еще как! — Фред в возбуждении заходил по комнате, сбрасывая со стола чертежи и схемы. — Вы гений, Урфин, вы просто гений! Они толком не спали ни эту, ни последующие ночи, создавая экспериментальный прибор, способный разом и на расстоянии отключить машины пришельцев, в том числе их вертолеты, нападения которых Фред боялся больше всего. И только сдав готовое оружие на руки объединенной технической команде, состоявшей из учеников Лестара, Марранов и рудокопов, они уснули вповалку под столом с чертежами, благо ковер на полу был пушистый и теплый. Когда Урфин проснулся, то Лестара рядом не было. Фред сел, протирая глаза и улыбаясь. — Похоже, мы проспали всё на свете, — сказал он, вскакивая и помогая встать Урфину, — есть хочется, сил нет. Они только вышли на городскую стену, как на них набросились с объятиями ребята-техники, и в их числе сам Лестар. — Сработало! Всё сработало! — счастью благородного Мигуна не было предела. — Их вертолеты даже не смогли подняться в воздух! Импульсная пушка сработала! — Теперь дело за Усыпляющей Водой, — сказал седобородый Ружеро, глядевший в чистое небо из-за зеленых очков Стража Ворот, — она действует на пришельцев так же, как и на нас. По крайней мере, на арзаков. Урфин покачнулся и сел. Дыхание у него то и дело перехватывало, но он постарался взять себя в руки. Фред сел рядом, положив руку ему на плечо. — Они заплатят, — тихо произнес он, глядя в глаза Урфину, — заплатят за всё, что сделали с вами… с тобой… Урфин… ты самый… самый храбрый и сильный человек из всех, кого я знаю. Урфин устало уткнулся лбом в его грудь. Хотелось завыть по-волчьи, броситься вниз со стены, засмеяться, заплакать… чувства теснились в его груди, но он привычно запер их внутри. Они были не важны, единственное, что было по-настоящему важно, — сильная рука на его плече, отчаянно бьющееся сердце и вторая рука, гладившая его по голове. Спустя еще несколько дней всё завершилось. Уснувшие менвиты, наконец-то свободные от кошмара арзаки. Урфин и Фред прибыли к замку Гуррикапа, как раз когда бывшие рабы укладывали бывших господ в прозрачные капсулы, подключая к сложнейшей системе жизнеобеспечения. Урфин вызвался лететь не только потому, что летел Фред. Привыкший встречать страх лицом к лицу, он хотел взглянуть в глаза своему ужасу, чего бы это ни стоило. Так лучше, чем жить остаток жизни, цепенея при каждом хрусте ветки и дуновении ветра, просыпаясь ночами от кошмаров. — Урфин, друг мой, — в голосе Ильсора, вышедшего навстречу гостям, была глубокая печаль, — простишь ли ты меня за то, что не смог предупредить тебя вовремя? Фред отвлекся на какой-то аппарат, и Урфин вместе с предводителем арзаков отошел на расстояние, на котором молодой человек не мог их слышать. — Ты… он и тебя… — Урфин сглотнул, — не тебе надо просить прощения, друг Ильсор. Ты сделал, что мог. Ты пытался… Он… он спит? Арзак медленно покачал головой. Глаза его блестнули, словно два полированных агата. Лицо окаменело на краткую долю секунды, превратившись в торжественную и мрачную маску. — Его мы уложили первым… но ночью система неожиданно вышла из строя… так бывает… редко, но бывает, — спокойно ответил он, сжав руку Урфина в своей, — мы предусмотрели ошибки и проверили остальные капсулы. Неисправность была устранена, остальным спящим ничего не угрожает. Но Баан-Ну захлебнулся в охлаждающем растворе, который из-за неисправности проник в барокамеру. Урфину показалось, что внутри что-то разжалось. Он, наконец-то, смог вздохнуть полной грудью. — Ты…— на большее его не хватило. — Я много лет был его личным слугой, — также спокойно ответил Ильсор, откинув свою точеную голову. Урфин кивнул, сжав тонкие пальцы. Страх отступил и растворился в глубине черных глаз, смотревших мягко и спокойно. — А остальные… разве они не…— он умолк, вопросительно глядя на Ильсора. — Они никогда не принуждали. Были те из нас, кто любил по своему желанию и склонности. Но никогда по принуждению. В отличие от них, генерал обожал… принуждение… боль… не только с нами… приказ вышестоящего начальства среди менвитов обычно не обсуждается. Перехватив его взгляд, направленный на высокую фигуру, стоявшую поодаль, Урфин кивнул, сжимая жесткую прохладную ладонь арзака. Погрузка продолжалась несколько дней. Оставив работу в лагере на нескольких опытных мастеров-арзаков, Ильсор усадил в вертолет Фреда и Урфина и приготовился сесть за штурвал. Но его опередил рослый менвит, единственный, кого не усыпили. Урфин невольно сжался в комок, хотя и знал Кау-Рука как союзника арзаков и того, кто поспособствовал его собственному спасению. Его не надо бояться, успокаивал себя Урфин, Кау-Рук сам прошел через насилие. Он не угроза. — Позвольте, — сказал белокурый великан, — я знаю дорогу в Изумрудный Город. Но они не успели закрыть дверцу, как целая делегация гномов во главе со старейшиной Кастальо изъявила желание добраться до родной пещеры на удивительной машине инопланетян. Усадив малюток в кабину, Ильсор коснулся плеча Кау-Рука, и тот поднял аппарат в воздух. Урфину было страшновато, но близкое присутствие Фреда словно выжигало страх. Да и гномы не давали погрузиться в размышления, вертелись, визжали и хохотали от восторга, забирались повыше на спинки сидений, чтобы получше рассмотреть великолепный вид, расстилавшийся внизу. На плечах Урфина угнездились седобородые старички, весело перекликаясь тоненькими голосами. Так что скучать и тосковать во время полета не пришлось. После празднества, устроенного в честь спасения Волшебной Страны и освобождения арзаков, настало время прощания. По настоянию Страшилы весь запас изумрудов, добытый арзаками, а также большая часть изумрудов, хранившихся в сокровищнице Изумрудного Дворца, были переданы освобожденным рабам. Их должно было хватить и на тех, кто был в полете, и на тех, кто остался на далекой Рамерии. И, как знать, быть может, однажды они станут спасением для целой планеты. Проводы были грустными и трогательными. Проводить друзей в далекий полет прибыли Страшила Мудрый, Железный Дровосек, Смелый Лев и железный великан Тилли-Вилли, фельдмаршал Дин Гиор и Страж Ворот Фарамант, ворона Кагги-Карр и королева мышей Рамина; Ментахо с Эльвиной и даже доктора Бориль и Робиль; были тут орел Карфакс и дракон Ойххо, старейшина Ружеро, Энни Смит, Тим О’Келли, Фред Каннинг и Урфин, ощущавший в сердце непривычную печаль. Они устроились в безопасном месте, где их не могло обжечь пламя “Диавоны”, и наблюдали, как в потоках дыма и огня громадный корабль стартовал, медленно наращивая скорость, а потом стремительно скрылся в темнеющем небе. Второе прощание вышло еще более грустным и нежным. Энни обняла поочередно всех своих друзей, глаза у нее были на мокром месте. Тим старался выглядеть взрослым, но было заметно, что и ему грустно покидать гостеприимный край. Он пожал руки Страшиле и Железному Дровосеку, погладил и обнял Смелого Льва и сердечно простился с остальными друзьями. — Помните, здесь вам всегда рады в любое время, — сказал Страшила, сдерживая слезы, как подобало великому правителю, — и передавайте привет Элли… Тут он не удержался и обронил слезинку. Зато его железный друг плакал так, что чуть не заржавел. Пришлось использовать почти всё масло из масленки, чтобы избежать этой неприятности. — Ойххо, дружок, пришла твоя очередь, — сказал Ружеро, ласково почесывая и наглаживая дракона, — хоть и не хочется расставаться с вами так скоро, друзья. Урфин молча смотрел, как Фред помогает Тиму и Энни забраться в удобную кабину. Ночью ветер был прохладным, может, поэтому Урфину показалось, что он промерз до самых костей. Он отвернулся и поплелся по тропинке, привычно запирая боль и слезы внутри. До дома недалеко, а там и печь растопить недолго, и чайник вскипятить. Согреется… не впервой. Гуамоко ждал его, устроившись на узорном коньке крыши. Заметив хозяина, он слетел к нему на плечо и ласково поворошил клювом лохматые волосы. Разжечь огонь в печи было минутным делом, и скоро старый медный чайник запел свою веселую песенку. Урфин поставил на стол деревянные узорные мисочки и блюда со сладостями, которые обычно приносили ему добросердечные Жевуны в обмен на его фрукты и овощи. Гуамоко устроился на жердочке, прикрыв глаза. — Что, хозяин, улетел твой большой друг из Внешнего Мира? — вопреки ожиданию в голосе его не было злорадства, скорее несвойственное ему сочувствие. — В конце концов, — сказал Урфин, снимая с печи чайник, — я и правда слишком стар. И слишком некрасив. И вообще, недосуг глупостями заниматься. Урожай снимать пора. Он залил в заварочный чайник кипяток и накрыл крышкой. — Не так уж и стар ты, — заметил Гуамоко, — а выглядишь и того моложе. Помнится, десять лет назад, когда Арахна наслала на страну Желтый туман, ты намного старше выглядел. Урфин пожал плечами, наливая крепкую ягодную заварку в кружку и подливая кипятка. Стук в дверь был неожиданным. Урфин едва не выронил чайник, который держал тканевой прихваткой. Поставив чайник на стол, он подошел к двери и откинул щеколду. Слова застряли у него в горле. Высокая фигура, возникшая на пороге, зябко поежилась. — Извини, что дергаю тебя, — немного нервно сказал Фред Каннинг, — холодно у вас по ночам. Не угостишь горячим чаем? Урфин посторонился, слишком ошеломленный, чтобы что-то сказать. Прошел к шкафу, достал запасную кружку, ополоснул в бадье с водой, налил до половины заварки и долил кипятка. Фред сжал кружку в ладонях. Выглядел он растерянным и оттого совсем юным. — Ты что ж, юноша, не улетел со своими младшими? — полюбопытствовал настырный филин, спрыгивая с жердочки и устраиваясь рядом с гостем. Фред отхлебнул чая, похлопал длинными ресницами, уставившись на филина. — Это Гуамоколатокинт, мой старинный друг, — Урфин наконец отмер и взял свою кружку, стараясь скрыть дрожь в руках, — Гуамоколатокинт, это Фред Каннинг. Фред осторожно коснулся пестрых перышек на шее птицы и пригладил их. Гуамоко прижмурился от удовольствия и сделал еще шажок под ласковую руку. Он хоть и был суровым и подчас вредным филином, но ласку очень уважал. — Урфин, ты… — Фред замялся, явно смущенный, — ты не против, если я у тебя заночую? — Нет конечно, — Урфин натянуто улыбнулся, — я постелю тебе на старом верстаке, он широкий и довольно удобный. А почему ты не улетел? Вопрос вырвался сам собой, и Урфин даже не успел прикусить язык. Фред опустил глаза и снова присосался к своему чаю. Молчание затягивалось. Урфин тоже понемногу пил чай, даже не чувствуя его вкуса. — Тут в замке машины остались, — Фред по-прежнему не поднимал глаз, — хотел изучить их… улететь-то всегда успею. — Всего одна, — напомнил Урфин, кляня себя за длинный язык, — да и ту мы вместе собирали. Фред поднял наконец голову. Урфин сделал слишком большой глоток, обжег горло, но это было даже к лучшему, хотя бы мозги прочистились. — Ладно… — Фред нервно причесал свои встрепанные темные кудри пальцами, — я… Урфин… а-а-а, чтоб тебя! Он вскочил, обогнул стол и навис над хозяином дома. Урфин судорожно вцепился пальцами в табурет, глядя на парня как мышь на кота. Фред провел ладонью по его волосам, наклонился, приподнял его лицо навстречу своему и коснулся губами губ. Урфин молчал, боясь дышать. Фред повторил. Урфин не слишком умело ответил. Это было на удивление приятно. — Ладно, хозяин, — сказал Гуамоко, спархивая на подоконник и открывая клювом защелку, — полечу, поохочусь. Доброй ночи. — Доброй ночи, Гуамоколатокинт, — хором ответили Урфин и Фред. Филин хмыкнул и, хлопая крыльями, исчез во мраке ночи. Урфин и Фред уставились друг на друга. — Ты поэтому остался? — Урфин криво улыбнулся. — Но я же… я стар и совсем некрасив. — С красавцами мне никогда не везло, — ответил Фред, глядя на него горящими глазами, — я ведь не шутил, когда говорил, что никогда не встречал более отважного и сильного человека, чем ты. Мне плевать, что ты старше, плевать на внешность. Ты скажи… у меня хотя бы есть шанс? Урфин прикусил губу. В конце концов, почему бы нет? Он ничего не теряет… зато теряет этот красивый мальчик, такой молодой, такой яркий. — Ты молод и прекрасен, — он с сомнением взглянул на юношу, — и ты заслуживаешь большего, чем жалкий старик, оскверненный тварью из иного мира. — Но ведь мне решать, кого я заслуживаю, — резонно возразил Фред, — поверь, у меня были… другие. Пустышки, тупые и трусливые, боявшиеся даже самим себе признаться, что их интересуют мужчины. Ты знаешь, ведь там, за горами, любовь мужчин считается скверной и мерзостью. Урфин медленно покачал головой, пораженно глядя на прекрасное лицо. — Но что плохого в любви мужчин? — Ничего, — ответил Фред, — но даже те, кто предпочитает подобную любовь, таятся и страшатся разоблачения. — Здесь такого нет, — тихо сказал Урфин. — Как это здорово, когда можно выбирать того, кто тебе по сердцу, и ничего не бояться, — Фред вздохнул, склоняясь ниже. Урфин потянулся и неловко ткнулся губами в губы юноши. Тот уперся в край стола, склонившись к нему, целуя вначале нежно, а потом всё жестче. Урфин отвечал, поражаясь собственным ощущениям, тому внутреннему жару и огню, что они пробуждали. В памяти возникло широкоскулое смуглое лицо Риана, но исчезло, стоило открыть глаза. — И ты выбрал меня? — пробормотал он, с трудом отрываясь от губ Фреда. Тот улыбнулся, причесав пальцами волосы Урфина, глядя ему в глаза. — Так уж получилось… Урфин погладил его по щеке, глядя в огромные глаза. И улыбнулся, впервые за долгое время от всей души. — Давай чай пить. А то остынет, придется подогревать. Фред рассмеялся, поцеловал его в уголок рта и вернулся на свое место. Это был самый вкусный чай, какой получался у Урфина. И самый прекрасный вечер из всех. Хотя теперь, глядя в глаза храброго и красивого мальчишки из Внешнего Мира, Урфин был уверен, что и другие вечера будут не менее прекрасны. Внутри наконец-то было спокойно и тепло, и даже жарко. Но уж с этой жарой он, Урфин, как-нибудь справится. С таким помощником, как Фред, это будет проще простого.