Казнить нельзя помиловать

      Шли дни, недели и могли бы даже месяцы, но осознание, что так проблемы не решаются, настигало с каждым днём всё значительнее.       С того самого проклятого дня Рита избегала абсолютно любого контакта с Антоновой всеми возможными способами, иногда доходя до самого абсурда. А самое гадкое, что ей даже не с кем было поделиться своей тяжелой ношей. Ну конечно, ведь в этот раз проблемной темой для обсуждения и была та самая единственная, с которой можно было обсудить любую другую проблемную тему..       И даже непонятно было до конца, отчего же настолько гадко на душе. От потери близкого человека? Это ведь было самое настоящее предательство! Маргарита ведь считала, что у неё наконец появилась подруга, а теперь выясняется, что та её за подругу и не считает..       А может дело в том, что до Власовой в упор не доходили очевидные вещи? Или, быть может, она настолько сильно не хотела признавать этот факт, что возомнила себе, будто она вообще не при делах?       Ведь в очередной раз придумывая новую бредовую отмазку почему она не может пойти в морг, когда на смене Валя, в сердце кололо лишь от того, что на самом деле она хотела туда пойти. Очень хотела. Но еще больше она не хотела признавать тот факт, что нуждается в этом.       Ну потому что что за бред?! Девушка с девушкой.. Такое может быть только в порно для извращенцев, не более. Ну и шутки ради, наверное. Но у каждой шутки должны быть границы! И при этом, в каждой шутке есть доля правды.. Едкой, порой очень неприятной правды. Да настолько, что создается впечатление, будто откреститься от собственных чувств в разы проще, чем принять их со спокойной душой, как и тот факт, что такое действительно случается.       Вон, у америкосов там во всю парады с радужными флагами и фильмы про однополые браки. Но мы ведь не в Америке, а в суровой грустной России.. Хотя, если так подумать, то и на нашей отечественной земле подобное с каждым годом всё больше и больше приходит в норму. Причём и взялось оно не из «моды», как любят говорить. Раньше на Руси ведь тоже были геи с лесбиянками.. Но всё равно это неправильно!       В общем, крыша от собственных мыслей ехала знатно, да ещё и набирала бешеную скорость с каждым днём. Так от кабинетов фэс и до палат с мягкими белыми стенами недалеко. А значит надо что-то делать.. Но что вообще делать в такой ситуации?       Остатки здравого смысла подсказали, что нужно всё же с кем-то посоветоваться, а не проводить ежедневные сеансы самокопания в гордом одиночестве. И ничего лучше в голову не пришло, чем обсудить это с тем, кого из-за пары стереотипов называли голубым пареньком, хотя женщин он клеил более мастерски, чем маляры обои.

***

      — Слышь, Майский, разговор есть. — долго церемониться не очень хотелось. Тема диалога итак слишком.. своеобразная, так что затягивать и начинать с прелюдий не было особого желания.       — Да, Ритулик, слушаю тебя очень внимательно.       — В общем.. Не знаю как объяснить и с чего начать даже.. — Хотя, даже несмотря на желание закончить с этой темой как можно скорее, беседа всё равно давалась тяжело, а нужные слова выпадали из головы, оставляя там лишь бесконечную дыру, в самом конце которой пускай и был свет, но исходил он от нашей любимой душки-судмедэксперта, мысли о которой Власова как раз таки и пыталась прогнать как можно дальше и как можно быстрее.       — Ну тут я даже не знаю чем тебе помочь в таком случае. — Сергей посмотрел на коллегу с каким-то сожалением и добавил, — но, вообще, по тебе видно, что ты в последнее время какая-то сама не своя. Вечно хмурая, даже несмотря на то, что для тебя это норма. Ещё и будто бы избегаешь кого-то..       — Так, стоп. Давай вот без этих всех теорий и психологии. — Нетерпеливо закусывая губу, девушка гоняла слова в голове туда-сюда в отчаянных попытках составить какое-то более-менее вменяемое предложение, — скажи, в тебя когда-нибудь твои подружки влюблялись?       Не получилось.       — Мда-уж. Не думал, что ты настолько низкого мнения о моей обаятельности. — По лицу мужчины было не очень понятно действительно он обиделся или воспринял это как шутку.       Но оперативницу сейчас волновало совсем не настроение своего собеседника, а вывод, что ей, блять, в итоге то делать со всей этой ситуацией.       — Тьфу ты. Да я не об этом.. — Тяжело вздохнув, девушка поняла, что без полных откровений тут всё же не получится и придётся просвещать своего товарища, — ну.. Хорошо-хорошо. В твоём случае лучше спросить так: в тебя парни когда-нибудь влюблялись?       Просидев секунд пять в оцепенении, Майский подавил смешок и видимо начал догонять в чём вообще суть диалога:       — У-у-у.. Ясно. А тебе зачем? Хочешь узнать, каково это, когда в тебя мужчины влюбляются, а не представительницы прекрасного пола? Понимаю-понимаю.       — Майский! Ты!.. Ты чё несёшь вообще? — А вот Власовой сейчас было вообще не до шуток. Дошутилась она уже про любовь к женщинам, проходили. А теперь страдаем.       — Не, Ритуль, я правда не понимаю, что именно ты от меня хочешь? Слушая твои обычные диалоги с Валюшей за каким-то обедом, создается впечатление, что это ты про однополую любовь должна рассказывать, а не расспрашивать.       Сам Сергей видимо всё ещё не до конца понимал серьёзность проблемы и воспринял всё как шутку. Сидел, лыбу давил, за что Марго ему лишь втащить хотелось.       — Господи, Майский! Ты то куда?! Вы все с ума сошли? Вы совсем шуток не понимаете?! Я по вашему мнению реально лесбуха какая-то? Вы чё совсем не видите грани между обычными подколами и.. Этим?! — Та уже совсем разошлась и шутить явно была не настроена. Михалыч аж испугался такого напора и решил, что видимо коллеге действительно не до смеха и она хочет на полном серьёзе поговорить именно об этой теме.       — Так, тише, тише. Ты мне скажи, кто тебе в любви уже признаться успел? Да ещё такой, что ты почти месяц вон хмурая как туча ходишь, весь фэс пугаешь своими грозными взглядами.       Почувствовав тупик, Рита совсем отчаялась и просто молча сидела, думая, рассказать ему всё как есть или не стоит. Да и как именно рассказать вообще?       Увидев состояние собеседницы, майор подсел ближе и приобнял ту за плечи, стараясь не сильно давить, но и не оставлять её наедине со всеми своими мыслями.       — Тебя вообще больше что именно так волнует? Факт признания? Или персона, от которой эти самые чувства к тебе и идут?       — Второе.       — Ну и кто же эта роковая женщина?       Повисло напряжённое молчание. Было странно произносить даже её имя. Странно думать о ней. А тем более думать в таком ключе.. Но отступать уже совсем некуда. Поэтому, сделав очередной тяжелый вздох, оперативница еле внятно пробубнила:       — Валя.       Теперь уже и Майский не знал что ответить. В принципе.. Именно этого он и ожидал, но после подтверждения своих догадок все мысли сбились в кучу. И теперь они просто молча сидели поникшие и задумчивые.

***

      — Ой, Валь, привет. И приятного аппетита.       — Ага.       Вся в работе по горло, зачастую Оксане некогда было даже поесть, не то что уж поболтать с кем-то о чем-либо помимо рабочих тем. Но увидев свою коллегу в очередной раз одиноко ковыряющуюся в тарелке, эмпатия взяла верх. В последний месяц их вечно светящаяся Антонова была сама не своя — всех избегала, а если и выходила в люди, то со слишком уж печальным видом. Да и с Власовой её уж больно долго не было замечено вместе, а в их случае это уже очень серьёзный повод для беспокойства.       — Валюш.. Ты какая-то слишком поникшая в последнее время. У тебя всё хорошо?       — А, да нет. Устаю просто. Работа, дети. Муж..       Валентина доверяла Амелиной, возможно даже больше всех, после Власовой, конечно. Но здесь совсем иная ситуация. Здесь судмедэксперт даже не знала как изъясняться, поэтому решила отмалчиваться до тех пор, пока всё более-менее не уляжется, хотя бы на её душе.       Но её коллега была слишком внимательная к подобным вещам, потому решила довести дело до конца и всё же попытаться выведать правду. Ведь необычное поведение патологоанатома в фэс не замечал уже только слепой.       — Валь, ну ты ведь знаешь, мне доверять можно. Все уже давно заметили, что с тобой что-то неладное, но не хотят тебя тревожить, пускай и переживают очень. — Подсев почти впритык к коллеге, Амелина положила свою руку поверх чужой и сделала самый жалобный из всех возможных взгляд.       Повисло тяжелое молчание, но подгонять и давить на судмедэксперта никто не спешил. Лишь кончики длинных пальцев аккуратно поглаживали бледную кожу.       — Я совершила ошибку. Очень серьёзную. Да ещё и так глупо.. По пьяне. Мне от этого факта больше всего стыдно. А самое главное, что я даже не могу никак загладить свою вину перед тем человеком. Да и в целом не знаю как именно.. — Антонова говорила быстро, пока слова ещё могли вырываться наружу, не сдерживаемые тисками страха и стыда.       Прокручивая все возможные варианты в голове, Оксана задумчиво сверлила стол глазами. Спустя пару очень напряженных минут она осмелилась лишь тихо спросить:       — Ты с Ритой поссорилась?       — Можно и так сказать.. Но там всё гораздо сложнее. Гораздо… — Обречённо опустив голову, Валя ощутила очередной фантомный удар по рёбрам. Чувство, которое женщина испытывала последние недели каждый раз, когда вспоминала тот вечер в клубе.       Всё ещё ничего не понимающая Амелина теперь думала как поддержать подругу, но в голову ничего не приходило. Ну конечно, помочь с тем, не знаю с чем, предложив то, не знаю что. Задача не из лёгких.       И, будто бы понимая, что раз уж начала, то нужно дать хоть какие-то пояснения ситуации, Валентина собрала в кулак все остатки храбрости и принялась вкратце пересказывать события того рокового вечера.       Внимательно слушая монолог коллеги, программистка всерьёз анализировала каждое слово, стараясь не показывать каких-то ярких эмоций, чтоб не напугать собеседницу.       После всего услышанного Оксане понадобились ещё добрые минуты две, дабы задать единственный уточняющий вопрос:       — Так она правда тебе нравится?       И это поставило Антонову в тупик. Ведь как бы глупо это не звучало, но всё это время она обдумывала буквально каждую мелочь, думала даже об увольнении, причем, как своём, так и Власовой. Но об истинном мотиве того поцелуя она не подумала ни разу.       Всё это время она лишь спихивала всё на алкоголь, иногда ещё думала сказать, что это на самом деле тоже шутка такая, да вообще что угодно. Но мысль о том, что Рита просто чисто по человечески нравится ей как женщина, и именно поэтому она тогда сделала то, что сделала, не проскакивала даже на секунду.       Поэтому теперь всё стало в разы сложнее.

***

      Чуть меньше, чем через неделю можно было бы отмечать первый месяц парного схождения с ума. Но иметь в жизни подобные круглые даты хотелось в последнюю очередь. А потому, словно чувствуя друг друга даже за толщей льда, выдвинутого непробиваемой стеной между ними, обе девушки чуть ли не одновременно решили, что именно сегодня им наконец-то нужно всё обсудить. Причём друг с другом, а не с первыми попавшимися людьми, которые пусть и пытались помочь со всей искренностью, по итогу ничего нового не сказали, помимо банального «Вам нужно поговорить».       Ближе к вечеру, когда бóльшая часть Фэс уже расползалась домой, нашей “счастливой” парочке удосужилось столкнуться в коридоре, после чего в гордом молчании отправиться в сторону буфета.       Пройдя в пустое помещение так и не проронив ни слова, девушки сели друг напротив друга, причём всё ещё даже не думая просто посмотреть в чужую сторону.       Конечно, как бы мастерски Рита не выдумывала отмазки и не старалась выходить работать лишь не в смену Антоновой, изредка им всё же приходилось находиться в поле зрения друг друга. Но даже когда подобные встречи и происходили, смотреть в сторону возможно-бывшей подруги не было желания. Слишком уж больно было от одной лишь мысли об этом, не говоря уже об увиденном образе вживую. Причём исходило это от обеих сторон.       — Поговорим? — Первая тишину прервала патологоанатом. А ведь казалось бы, с её то профессией она уже давно должна была привыкнуть к неразговорчивости и холоду.       — Прям здесь? — Рита уже не выдерживала. На самом деле говорить она согласна была уже где угодно, хоть в самом морге, причем прямо со вскрытым трупом на столе.       Потому что по итогу она всё же смирилась с тем фактом, что ей не хватает Вали. Не хватает её улыбки, не хватает её разговоров за обедом, не хватает её прикосновений. Не хватает её Вали.       Через силу, через гору непонимания и отвращения к самой себе, но всё же Власова приняла эту часть себя. А особенно после того, как Майский в целом то и не особо удивился произошедшей между девушками ситуации, а наоборот сидел шутил, как ни в чём не бывало.       Всё так же молча, сотрудницы фэс вместе покинули здание. Но теперь молчание будто бы было менее напряжённым, хотя причин для этого было ровно ноль, учитывая, что их диалог состоял ровно из четырёх не самых то утешающих слов.       Толком не зная, где им вообще это всё обсуждать, они направились в машину. Но на этом передвижение закончилось. Ведь ехать в кафе или домой для подобных обсуждений ощущалось чересчур странно. Поэтому, так и оставшись сидеть в салоне, коллеги всё ещё нервно молчали, ожидая прилива смелости либо у себя, либо у собеседника.       — Ну и? — Теперь уже первая голос подала оперативница. Но даже при всей своей нетерпеливости брать инициативу и говорить всё как есть ей всё ещё не хотелось.       Валя поглядывала на неё украдкой и каждый раз взгляд передавал разные эмоции. Первый раз это было лёгкое облегчение в честь того, что первый шаг уже сделан и точка невозврата пройдена, так что даже если исход и будет самым худшим из всех возможных — это хотя бы не вечная игра в прятки и бесконечное обдумывание одного и того же. Второй взор она обратила на собеседницу когда та заговорила. В этот раз в глазах читалась надежда, которая очень быстро сменилась страхом. Ну и третий финишный — это когда она спустя ещё несколько минут молчания решилась завязать диалог и теперь пристально смотрела в чужие глаза, при этом в своих отражая лишь отчаяние.       — Я не знаю, что тебе сказать. Я очень долго думала об этом всём. Но чем больше я рассуждала про это всё — тем больше путалась и не понимала вообще ничего. Если ты ждёшь от меня оправданий — их не будет. Потому что в этом и проблема, что я сама не понимаю зачем я это сделала. Из-за алкоголя? Ради шутки? А может, я действительно тебя люблю? — Ещё чуть-чуть и на глазах блондинки начали бы наворачиваться слёзы, поэтому она сделала пару глубоких вздохов, проморгалась, и лишь после этого продолжила, — наверное, последний вариант самый вероятный из всех. Но это меня путает ещё больше. Я никогда не думала об этом на полном серьёзе. Ну.. Девушка с девушкой.. Да, я спокойно реагировала на все шутки и вообще воспринимала это как обыденность, но мне ни разу в жизни в голову даже не приходило: каково это, по настоящему любить девушку? И по ощущениям я до сих пор не могу это понять. Я не знаю, что мне делать. Что нам делать.       Теперь Антонова уставила взгляд в пол салона и просто ждала. Хоть чего-нибудь. Но, по правде говоря, на подсознательном уровне она больше всего ожидала чего-то негативного. Что Власова обматерит её, скажет, что это всё мерзко, выйдет с машины и больше никогда не захочет с ней видеться.       Но они просто сидели молча. И это молчание резало сердце хуже любой громкой ссоры с разбитой посудой и захлопнутыми дверьми.       Секунды казались вечностью, которая стремительно и беспощадно сводила с ума. Казалось, что ещё пару мгновений — и Валя упадёт в обморок, от которого, возможно, больше никогда не отойдёт.       И в этот момент она почувствовала чужую руку на своих волосах. Рита всё так же не смотрела в глаза подруге, но зато теперь в её взгляде была какая-то нежность и нотка то ли сожаления, то ли сочувствия. Она аккуратно, с бережностью водила подушечками пальцев по белокурой макушке и собиралась с мыслями. Теперь время стало течь чуть быстрее вечности, но вместе с ним ускорилось и израненное сердце судмедэксперта, которое сейчас по ощущениям выбьет ей рёбра.       — Красивая.       Антоновой начало казаться, что она сошла с ума окончательно. Ибо по-другому адекватно объяснить происходящее она не могла.       — Прости, конечно.. Но это действительно единственное, что ты сейчас хочешь сказать? — Теперь голубые глаза выражали одну единственную эмоцию — шок.       — Наверное.       И они всё так же продолжали сидеть молча. Но больше всего патологоанатома поражало то, насколько разное настроение имеет каждый новый момент тишины.       И всё же, нежные прикосновения были в разы лучше взгляда полного отвращения, так что жаловаться было не на что. Ради такого, по ощущениям, можно было вообще никогда в жизни не разговаривать, лишь бы остаться в этом мгновении навсегда.       — Валь. — Худая рука медленно отстранилась от мягких волос и переместилась на спину.       Их глаза встретились и секунды снова растянулись в вечность, а сердца обеих разогнались до бешеного ритма.       Горло сдавило колючей проволокой, сдерживая слова, которые наконец поставили бы точку в этой мучительный истории. И всё же вскоре послышалось тихое:       — Я тебя.. люблю?       — Ты спрашиваешь?       Молчание. Опять.       — Я люблю тебя…       Отведя взгляд полный горечи и подступающих слёз, Власова убрала руку обратно себе на колено.       — Тогда почему избегаешь меня?       Ногти впились в ткань джинсов и оперативница прикрыла глаза.       — Потому что мне страшно.       — Любить? — Отвернувшись, Валя закусила губу и, тяжело вздохнув, отрезала, — мне тоже.       Давящая тишина вновь обрела совсем иную эмоциональную окраску. Они знали, что думают об одном, хотят одного и того же. Но только вот не понимали что именно их останавливает.       И в итоге, так и не найдя ни единой причины для красного сигнала «Стоп», Рита впервые за вечер взяла инициативу в свои руки. И не только её.       Ловкие пальцы быстро легли на горячую покрасневшую щеку судмедэксперта. Та, не успев ничего понять, вопросительно повернула голову и тут же встретила своими губами чужие, увлекающие её в аккуратный поцелуй, медленно перетекающий в более яркий и страстный.       Порой слова объясняли гораздо меньше, чем касания. А особенно от тех, кто не привык говорить о своих чувствах напрямую, либо же боялся их принять. А иногда и вовсе всё сразу.       Медленно отстранившись, раскрасневшиеся девушки смотрели друг другу в глаза и понимали, что теперь слова точно излишни.       Сидевшая за рулём Власова завела машину и без единого предупреждения быстро тронулась, иногда поглядывая на ошарашенную спутницу.       — Ну, теперь можно и в ресторан. — Марго и сама не до конца понимала шутит она или их пункт назначения сейчас действительно какая-то забегаловка, но понимала, что просто вот так прощаться после всего произошедшего за вечер она не хочет, — а может сразу ко мне.       На последнее заявление патологоанатом лишь рассмеялась, но так ничего и не ответила. Она согласна была ехать с ней хоть на край света. Теперь уж точно.