Итак, она звалась Татьяной

      К окончанию десятого класса ситуация, в целом, устаканилась. Расслабившись и перестав тратить половину свободного времени на то, чтобы получать исключительно пятерки, уверенным шагом Таня шла на четыре годовые четверки. По английскому — о пятерке там речь не шла, текущие четверки и тройки боролись между собой за первенство и право выйти в четвертную оценку, физике — Тане было лень запоминать наизусть то, что было понятно с учебником, да и учительница любила повторять, что «инженер, конечно, не обязан помнить все наизусть, он должен знать, где какое значение найти, но вы-то еще не инженеры, вам нужно все запоминать», русскому — склонения числительных и постановка запятых в сложных предложениях никак ей не давались, истории — во-первых, учительница так и не смогла ей простить почти восемь недель прогула, а, во-вторых, когда для успокоения собственной души при спорной оценке между четверкой и пятеркой спросила Таню о датах, девушка ничего не смогла ответить. С чистейшей совестью за даты была выставлена двойка, которую сразу же «закрыла» четверка, после чего Таня осталась с четверкой за четверть и за год.       — Да что это за позорище? — возмущалась Элла Викторовна, увидев оценки дочери по истории. — Что, какие даты она у тебя спрашивала? День рождения Ивана II?       — Да почти, — отвечала Таня. — Год образования северного и южного общества декабристов…       — Одна тысяча восемьсот двадцать пятый же! — воскликнула Элла Викторовна. — Декабрь. Четырнадцатое число, кажется. Да, точно четырнадцатое. Даже я, технарь, не пойми через сколько лет помню! Причем точную дату, а не просто год!       — Это дата восстания, а тут дата образования, — уточнила Таня. — Годы контрреформ.       — Прям год каждой? — не поверила своим ушам женщина.       — Нет, просто годы, — ответила Таня. — В смысле, с восемьдесят первого до девяносто четвертого. Как я сегодня и узнала. Годы Крымской войны.       — Пятьдесят третий — пятьдесят шестой, — сразу же прокомментировала Аделина Петровна. — На памятнике в Крыму написано.       — А я была в том Крыму? — спросила Таня.       — А у тебя учебник был, — ответила Элла Викторовна. — В общем, понятно все.       — Дорогие мать и отец, — произнесла Аделина Петровна. — Вы ни черта не разрешаете воспитывать внучку, хотя сравнили бы ее оценки после того, как я ее выпорола, и то позорище, которое есть сейчас, так хотя бы сейчас взяли бы и сдали ее билеты и поехали в отпуск одни. Потому что тем, кто не хочет учиться, и развлекаться не положено.       — Мама, мы потом обсудим следующий год, — сказала Элла Викторовна.       — Да ладно, пусть человек мир посмотрит, — ответил Анатолий Олегович.       Билет Тани в Минеральные воды они не сдали, три недели в Кисловодске очень понравились девушке. Несколько раз они брали машину напрокат и катались по окрестным достопримечательностям, однако чаще выбирали вариант с электричкой — Элла Викторовна боялась ездить на прокатной машине даже в качестве пассажира, переживала, что с ней что-то случится и они потом не рассчитаются.       — Да черта с два я сяду за руль, ой, нет, как пассажир в пассажирский автобус, в туристический автобус, — говорил Анатолий Олегович. — Ты знаешь, как у нас проверяли перед поездкой? Знаешь. Почти что никак. Надо было иметь давление двести или прийти совсем пьяным, чтобы тебя за руль не пустили. А как эти водители в сезон работают? Каждый день по двенадцать часов. И что там на следующий день получается? «Ой, как бы не заснуть». А я сто процентов не пьяный и выспавшийся.       — Но ведь до Эльбруса же далеко… — растерянно произнесла Элла Викторовна.       — А мы с остановками поедем, — сказал мужчина. — Чтобы пофоткаться. Прямо как вы любите.       Фотографировать природу Таня и вправду любила. Иногда разрешала матери сфотографировать себя на фоне природы, но больше для того, чтобы сделать ей приятное. Но больше всего девушка любила фотографировать крупным планом полевые цветы и «прочую чепуху, которой дохрена в интернете», как любил говорить отец.       Осенью, на единственном классном часе, который Маргарита Кирилловна решила все же провести, Таня внимательно прослушала банальные фразы про финишную прямую, ЕГЭ и так далее. А потом написала пробники. Физику на шестьдесят пять, математику на шестьдесят, русский на шестьдесят два, информатику на сорок. Остальные результаты, вроде истории на пятьдесят с лишним, обществознания на шестьдесят один, английского на двадцать два ее не интересовали.       По мнению учителей это были средние результаты. Кроме английского, который, по мнению учительницы, Тане было нельзя сдавать даже «на всякий случай».       «На всякий случай» Таня была готова для себя пойти и сдать историю и иностранный, чтобы поступить на востоковедение. По мнению матери — востребованная специальность, переводчики с китайского или японского всегда нужны, по мнению Тани — можно было бы во время учебы в вузе вполне «легально» изучать культуру Азии, к которой она в последнее время пристрастилась, посматривая иногда аниме или читая мангу. Однако на бюджет нужно было набрать двести семьдесят, если не больше, баллов, на платное брали с двухсот тридцатью, поэтому девушка пришла к выводу, что не стоит тратить свое время на ненужные ЕГЭ, если она все равно туда не поступит.       Элла Викторовна спросила дочь, куда она хотела бы поступать. Услышала достаточно ожидаемый ответ про технический университет, который долгое время был единственным в городе. На всякий случай поспрашивала про подобные или не очень специальности в других вузах или соседних городах — получила категорический отказ. Предложила железнодорожный — ну а что, престижно, востребовано и на инженерные специальности проходные в рамках разумных — Таня отказалась. Предложила классический университет — тоже отказ.       — Хочет быть именно инженером, а не физиком или физико-математиком, — сказала Элла Викторовна мужу. — Ну хочет — и ладно. Хотя, может, она бы и туда прошла. Или не прошла. Тут не угадать. Сейчас чем хорошо? Сдал ЕГЭ и поступай в свои пять вузов, не надо в каждом сдавать вступительные экзамены.       Аделине Петровне удалось пролоббировать свою точку зрения о том, что в одиннадцатом классе перед самым ЕГЭ учиться на тройки позорно. Поэтому Таня, получив ремня один раз, второй, третий, пятый, десятый, однажды сказала, что такими темпами лучше бросит школу и пойдет работать туда, куда возьмут. Услышав, с какой решимостью это говорит внучка, испугавшись и вспомнив, что ей, Аделине Петровне, в свое время не было указом мнение отца, что нужно окончить десять классов, женщина решила, что бог с ним, этим университетом, пусть уже Таня как-нибудь заканчивает одиннадцать классов и, возможно, хоть куда-нибудь, но поступит. Видеть внучку на том же уровне, что и зятя, Аделина Петровна боялась даже в самом страшном сне.       Одиннадцатый класс был окончен с теми же самыми четырьмя четверками и более чем средним результатом ЕГЭ.       Прибросив в голове проходные баллы прошлых лет, когда Таня ушла к подруге, Элла Викторовна сказала матери:       — В техническом университете ей светят очень даже многие специальности. Кроме программирования, наверное. В других вузах аналогично. Так что на бюджет пройдет.       — Но ведь могла же до красного аттестата дожать! — воскликнула Аделина Петровна.       — Ты ее чуть было до продавца в «наливайке» возле дома не дожала, — ответила Элла Викторовна.       — Но ты же стремилась учиться лучше! — удивилась Аделина Петровна. — А у нее был почти что обратный эффект.       — Да потому что одно дело — выпороть за вину, — сказала Элла Викторовна. — За те же самые два месяца прогула. И совсем другое дело — это придираться к тройкам. Текущим же.       — Да потому что закрой глаза на текущие — и четвертные появятся! — продолжила Аделина Петровна. — Аттестат будет как черт знает у кого!       — Да сейчас аттестат только для ПТУ нужен, в вузы он неважен, — ответила Элла Викторовна. — Главное, чтобы просто был.       На окончание школы Таня получила в подарок фотоаппарат.       «Чтобы снимать цветочки», — как сказал Анатолий Олегович.       Выпускной они праздновали тоже не «как все люди» — в два этапа.       Во время первого вся их параллель в снятом по такому поводу праздничном зале жевали скромные закуски во время фуршета. Потом они с Тонькой, как и многие, взяли бутылку вина, два пластиковых стаканчика и вышли на улицу, во двор. Налили стаканчики до краев, отпили.       — Смотри, жируха сколько себе налила, — сказал вдалеке кто-то.       — Так потому что ее сало и столько не проймет, водку надо жрать, — и на выпускном она была предметом обсуждения, разве что на этот раз Таня их не слышала.       Потом Тонька попросила одного из своих одноклассников сгонять для них за соком — для него появиться в праздничном зале пьяным было вполне допустимым вариантом, даже для той же Тоньки — нет. Потом они какое-то время посидели на воздухе, поболтали. Потом пошли обратно в праздничный зал, отдав однокласснику остатки вина. Потом, часов в двенадцать ночи, пошли домой.       А на следующий день они с Тонькой и еще несколькими приятельницами жгли костер на берегу реки и комментировали:       — Сгорела к херам собачьим учеба!       — Сгорела блядская школа!       — Вот они, уже догорают ебаные классные часы!       Потом сидели на бревне, возле уже прогоревшего и затухшего костра, ели пирожные и делились планами на будущее.       — Я Питер хочу, — сказала Тонька. — В ветеринарную академию. Не получится — тогда в наш сельхоз.       — Я к нам на инженера поступать буду, — ответила Таня.       — Я в Тайланд в шоу-балет поеду.       — Меня мамка обещала пристроить в канцелярию.       — А что учиться не хочешь?       — Я хочу учиться в московском вузе, чтобы иметь московский диплом, но туда только на заочку могу попасть. Или на дистант, если платно учиться.       — Танька, — спросила Тонька. — А ты прямо сюда поступать хочешь или тебя не пускают?       — Почему не пускают? — удивилась Таня. — Меня пускают. Просто если ехать в Москву, я посмотрела, у меня баллов хватит на какие-нибудь отстойные специальности. А я хочу учиться там, где хочу, а не куда возьмут. Да и смысл учиться в Москве, если я там оставаться не хочу, все равно сюда возвращаться.       — А я даже не знаю, хочу остаться в Питере или просто бы поучилась там, — ответила Тонька. — Ты только представь, можно каждые выходные куда-нибудь ходить!       — Я бы приехала к тебе, если позовешь, — пошутила Таня — кому она нахрен нужна, нахаба такая, в другом городе.       — Позову, позову, — сказала Тонька. — Всех вас позову.       Никто никого, разумеется, не позвал. Да и дружба вскоре развалилась, буквально через пару месяцев после окончания школы.