Кто наш Зайчик?

Я иду по сугробам, по лунной дорожке, ведущей меня на звуки флейты. Пробираюсь через ели, и каждая потревоженная снежинка на ней словно колокольчик звенит в полёте в сугроб, образуя из своих товарищей небольшие горки. Прекрасная мелодия манит меня к себе, и я хочу узнать, кто её играет. Отодвигаю очередную пушистую еловую ветку, натыкаюсь на поляну. Оборачиваюсь назад. Позади лишь деревья, ветер заботливо перемещает потревоженные мной снежинки к моим следам, тем самым прикрывая их. Вновь поворачиваюсь к поляне. Как странно: ведь это та самая поляна, где я видел танцующих зверей. Так близка она была из-за окна, и так долго я шёл к ней пешком. Вдруг на поляну выходит какая-то тень. Я пригибаюсь ближе к снегу и прячусь за веткой ели, стараясь слиться с лесом и стать незаметным для той фигуры. Фигура на меня не обращает никакого внимания. Она танцует под флейту так легко и плавно, так завораживающе, что я не замечаю, как выпрямляюсь и наблюдаю за ней в открытую. Через пару минут я узнаю в той тёмной фигуре Алису. Свою новую знакомую. Сначала узнаю её шубку, затем её лисью маску. Она замечает меня, наблюдает за мной, не сводя взгляда и не прекращая танца. — … Антоном. Ветер резко взвыл, и поляна с Алисой исчезли. Я встрепенулся. Учительница пришла в класс, и ко мне направляется какой-то ученик. Я отодвигаю очки и протираю рукой глаза. Задремал, пока ждал, когда придёт учительница. Ученик отодвигает плакаты, которые покоятся на соседнем стуле, и садится рядом со мной. Учительница начинает урок. Знакомит нас с новой темой, разворачивается к доске и начинает что-то писать. Я пользуюсь моментом и поворачиваюсь к своему новому соседу. — Меня Антон зовут, — представляюсь тихо и протягиваю ему руку. — Гриша, — ученик пожимает мне руку. Рукопожатие было каким-то… родным? Я не знаю этого ученика, но возникает такое чувство, будто что-то есть в нём братское. Он тоже не сразу разрывает рукопожатие. — Тоже новенький? — спрашивает он. — Да, совсем недавно пришёл. Слышу, как учитель прочищает горло и устремляю на неё взор. Она заметила наши перешёптывания и специально привлекает наше внимание. Я устремляю своё внимание на неё, давая понять, что понял её негласное замечание. Она удостоверяется, что разговоры закончены, и продолжает рассказывать тему. На перемене Семён пристаёт к новому ученику. В этот раз он действует открыто. Мой отпор раззадорил его, и теперь он отыгрывается на другом новеньком. Протискиваюсь сквозь учеников, которые остановились посмотреть очередные разборки, и встаю чуть ли не первым в ряду, позади Семёна. Он пихает Гришу так, что тот падает на пол. Нагибается к нему в своей манере, смеясь и спрашивая, что он теперь ему сделает. Гриша смотрит на него затравленно. Я понимаю его. Сочувствую ему. Ведь совсем недавно я был на его месте. Гриша замечает меня среди толпы. Я сжимаю руку в кулак и бью себя в ладонь. Перевожу взгляд на Семена. Гриша улавливает мой намёк. Выжидает удобный момент и бьёт кулаком Семёна в лицо. Семён, не ожидая, что ему вновь дадут отпор, делает несколько шагов назад, в толпу. И та расходится в стороны. Некоторое время в коридоре царит тишина, затем его заполняет шёпот. — Получает от второго новенького, — слышу от кого-то из толпы. — Теряешь хватку, Семён. — Семён скатился. Рёв Семёна перекрывает гул учеников, и он кидается на Гришу с кулаком. Я ставлю подножку, Семён спотыкается и падает на Гришу. Гриша еле успевает перевернуться и встать на ноги, спасаясь от участи быть раздавленным тучным забиякой. Ученики разразились хохотом. Семён весь красный и униженный встаёт на ноги и смотрит в толпу, выискивая взглядом того, кто посмел так насмехнуться над ним. Он сталкивается с моим взглядом. Его глаза наливаются кровью от злости. Он делает шаг ко мне. — Семён! Кто-то позвал учительницу. При ней Семён не спешит задираться. Но его взгляд даёт понять, что мне не просто конец, а КОНЕЦ однозначно. Звенит звонок, и ученики нехотя ползут в открытую пасть класса. Я захожу последним и сажусь за парту. Гриша садится рядом: — Спасибо. Я киваю ему, как бы говоря «не за что». Уроки закончились, звенит последний звонок. Ученики оживляются и спешно собираются, желая как можно поскорее покинуть класс. Я не спешу. Медленно собираю учебники и аккуратно складываю их в портфель. Я знаю, что Семён меня будет поджидать. Мне не хочется с ним сталкиваться. Гриша выходит предпоследним из класса. Я не спеша, следом за ним, выхожу в коридор, где останавливаюсь и гляжу в окно на улицу. Меня ждёт Алиса. Как бы найти её раньше, чем наткнусь на Семёна? — Здорово ты его осадил, — слышу чей-то женский голос. Узнаю в ней одноклассницу. Знакомлюсь и узнаю, что её звать Полиной. Я смущаюсь оттого, что меня похвалили. И не абы кто, а красивая девушка. Она просит меня проводить её до дома после урока музыки. Я собираюсь согласиться, но запинаюсь. Не думаю, что ей стоит видеть наши разборки с Семёном, о чём ей и сообщаю. Но она лишь машет рукой на мои слова, говоря о том, что у хулиганов есть кодекс и его при ней не тронут. Звенит звонок, она кидает на меня взгляд с надеждой и убегает в класс музыки. Я остаюсь один посреди пустого коридора. Полина увидела во мне что-то, и теперь я хочу оправдать в себе её защитника. Во мне появляются откуда-то силы, и я чувствую себя гордым за то, что дал отпор Семёну. Представляю, как приду домой и расскажу Оле о своём дне. Оля… Я тут же вспоминаю, как хотел найти Вову, чтобы получить награду и купить сестрёнке разных сладостей и тамогочи. Как надеюсь на то, что награда поможет родителям помериться. Прости, Полина, в следующий раз провожу тебя до дома. А сейчас у меня есть дело. Я одеваюсь и выхожу на задний двор школы. Алисы нигде нет. Я осматриваюсь. Замечаю шевеление снега и обращаю на него внимание. Подхожу ближе. Оттуда выпрыгивает Алиса с возгласом: «отдай мне своё сердце». Пытаюсь сообразить: она и вправду требует моё сердце или это её очередная странная шутка? Оказывается, это шутка. Делаю вид, что смеюсь и нагибаюсь к снегу. Делаю снежок и кидаю его в неё. Попадаю. Но не остаюсь в долгу. Мало того, что я поскальзываюсь, так ещё Алисин снежок прилетает мне в лицо, отчего я смачно выругиваюсь. Затем застываю от сказанного. Мне бы за такие слова дома прилетело только так. Я пытаюсь отыграться за прилетевший в лицо снежок. Алиса уворачивается от моего снаряда и, хохоча, убегает. Я бегу за ней. В лес. Я вижу, как мелькает её шуба между деревьями. Пытаюсь её догнать. Она останавливается и осматривается вокруг. Я прячусь за деревом. Кидаю в неё снежок. Она не уворачивается от него, лишь смеётся. Её смех заразителен, и я смеюсь тоже. Мне становится жарко, я расстёгиваю куртку, позволяя холоду остудить мой жар. Становится легче дышать. Морозный воздух даёт дополнительные силы. Алиса кидает в меня снежок и снова убегает. Я бегу за ней. Ещё никогда я так не бегал быстро по сугробам. Не чувствую усталости. Лишь азарт! Перепрыгиваю небольшую снежную горку и в полёте отодвигаю ветку сосны. Замечаю краем глаза, как что-то большое летит на меня. Не успеваю сообразить, как это что-то врезается в меня. Слышу сдавленное оханье. Падаю в снег. Потираю ушибленный нос. Смотрю, что меня сбило с ног. Гриша? Он тоже потирает нос и тоже устремляет на меня взгляд. Я удивлённо смотрю на него. Слышу чей-то неприятный и грубый хохот. Недалеко от нас во всю свою глотку смеётся Семён, поддерживаемый пискливым смехом его друга Бяши. Рома лишь усмехается в гадкой улыбке. — Куда так спешите, на? — сквозь смех кричит нам Бяша. Я поднимаюсь на ноги из сугроба. Банда подходит к нам, не переставая гоготать. Семён резко прекращает гогот и смотрит поочередно то на меня, то на Гришу. — Вот мы и встретились, — Семён сжимает руку в кулак и бьёт ею в свою ладонь. Я переглядываюсь с Гришей, — Теперь вы ответите за свой базар. Семён замахивается и устремляет кулак по неровной траектории в Гришу. Тот уворачивается, и Семён по инерции делает шаг вперёд, восстанавливая равновесие. Делает новый выпад на Гришу, но тот снова уворачивается и пихает его от себя. Семён пятится, замечает меня и заносит кулак в мою сторону. Я уворачиваюсь от него также, как Гриша. Семён из-за своего тучного телосложения такой неповоротливый, что уворачиваться от его жалких атак не составляет труда. Я пихаю его на Гришу. Семён возвращает баланс, разворачивается ко мне. Не успевает что-либо сказать, как Гриша пихает его в мою сторону. Я в ответ разворачиваю Семёна и пихаю его обратно Грише. Мне становится весело и приятно издеваться над тем, кто издевался надо мной. — Двое против одного? Нечестно, на. Бяша пихает Гришу, и он падает в снег. Отвлекаюсь, за что получаю удар поддых от Семёна. Я сгибаюсь от удара, выбивающего весь воздух. Меня пихают и я тоже падаю в сугроб. Семён подходит ближе, победно улыбается, обнажая свои грязные зубы. Получаю от него ещё несколько ударов, в том числе в лицо. Очки слетают с моего лица и утопают в снегу. — Чтобы знал, с кем связываешься, — угрожает Семён и в последний раз пинает меня в живот. Я корчусь от боли, сворачиваясь в клубок. Держусь за больные места. Хочется расплакаться от унижения и боли, но я стискиваю зубы, держась, что есть из сил. Сквозь белую пелену и сдерживаемые слезинки я вижу, как кто-то нагнулся над кем-то тоже лежащим. — И чтобы с Полиной тебя больше не видел, — слышу угрожающий голос Ромы. Смыкаю глаза, чуя пульсирующую боль по всему телу. Вокруг становится тихо. Я лежу в снегу, не способный даже двинуться. Мой разум постепенно слабеет. Вижу в закрытых глазах, как волнами в виде круга пульсирует боль. Сколько я так провалялся в снегу? Не знаю. Лишь чувствую, как замёрз. Как дрожу, сжимаясь в комок сильнее. Осознаю, что я нахожусь всё ещё в лесу. Раскрываю глаза. Стемнело. Ещё немного и тени разрастутся, разобрать дорогу домой будет сложно. Я приподнимаюсь на руках. Шебуршу снег, ища упавшие очки. Ползу на коленях, ищу их в другом месте. Натыкаюсь на что-то. На что-то большое. Это что-то замычало. В мычании я узнаю Гришу. Трясу его за плечо. Гриша шевелится сильнее. — Антон? — Да, я. Гриша встаёт на ноги. Я же продолжаю поиски очков. — Что-то потерял? — Очки. Упали где-то здесь. Гриша помогает мне с поисками. В руках чувствую только снег. И огорчение. Что теперь сказать маме? Даже если я одену свои старые очки, она всё равно спросит про потерянные. — Это бесполезно. Мы не найдём, — говорит Гриша, рыская по снегу вместе со мной. Я встаю на ноги. Вокруг стемнело ещё больше, — ты хоть что-то видишь? Я мотаю головой. Лишь белый снег и тёмные пятна на нём ничем неотличимы друг от друга. — Давай помогу, — Гриша берёт меня под локоть и куда-то направляет, — ты ведь за мостом живёшь? — Да, — отвечаю ему. Касаюсь свободной руки до лица. Больно от прикосновения. Всё же хорошо, что со мной не было Полины. Полина! Вспоминаю, как Рома говорил кому-то, чтобы тот не подходил к ней, — За что на тебя Рома разозлился? — Проводил Полину до дома. А он со своей шайкой был в стороне моего дома. Пришлось обходить. — Это ты от него бежал? Гриша долго не отвечает. Когда же он говорит, то мне кажется, что он что-то недоговаривает. — Нет. Я услышал треск палки. Было какое-то животное. Я испугался, что это может быть дикий зверь и побежал обратно. Ведь звери сторонятся посёлка. Оставшийся путь мы идём молча. Вскоре я вижу большое тёмное дырявое пятно и опознаю в нём родной дом. Становится тепло внутри. Мысль о сестрёнке сбивает это тепло. Я думаю, как бы тихо проскочить в свою комнату, одеть очки и рассмотреть свои побои. Как объяснить их матери. А главное, как объяснить их Оле, чтобы не испугать её. — Мы пришли, — Я обомлеваю, услышав голос Алисы над ухом. Поворачиваюсь в сторону ведущего и чувствую лёгкий запах шоколада. — Алиса? — изумлённо говорю я, смотря на рыжую маску. Без очков кажется, будто это и не маска вовсе, а настоящая лисья морда. — Это ты? — Я всегда была рядом. К чему такой вопрос? — звонко отвечает Алиса. Она отпускает меня. Исчезает. Я подхожу к крыльцу, захожу в коридор и прислушиваюсь. Пока меня никто не встречает, я быстро, насколько это возможно, раздеваюсь, поднимаюсь по лестнице и на ощупь иду в свою комнату. Нахожу в столе старые очки и надеваю их. Мир снова становится чётким. Проскальзываю в туалет, осматриваю себя. На животе и по бокам проявились синяки. Подхожу к зеркалу. На лбу шишка, красная щека. Вид не лучший, но мог быть и хуже. Ночью меня будет стук в окно. Я просыпаюсь не сразу. Отчего-то сегодня мне спокойно спится. Так спокойно, что мне становится неспокойно от этого спокойствия. Тук-тук. Тук-тук. Я смотрю на задёрнутое шторой окно. Расплывчатый силуэт шевелится, будто ветки на ветру. Тук-тук. Тук-тук. Я встаю. Половица скрипит от моего веса. За окном воет ветер. Протягиваю руку, чтобы раскрыть штору. Дёргаюсь от резкого движения тени за окном. Больше тени нет. Касаюсь пальцами штор. Нет страха, и меня это пугает. Отодвигаю штору и заглядываю в прорезь. На меня смотрит густой лес и белоснежный ковёр из снежинок. Лес не выглядит пугающим, как раньше. Словно он отвлёкся на что-то и теперь я ему больше не интересен. Подхожу к окну ближе и облакачиваюсь на него. Смотрю вниз, если там кто-нибудь? Никого. Даже следов нет. Но на карнизе что-то лежит. Я отлепляю малярную ленту вместе с ватой и открываю окно. На карнизе лежат мои очки. Я беру их, не веря в их существование. Кто их так щедро принёс мне? Закрываю окно. Снимаю старые очки и надеваю потеряшки. Холодная оправа приятно морозит кожу. Очки будто рады вернуться на своё место на моём лице, и тёплая волна от знакомых ощущений греет мне сердце. Я собираюсь проверить Олю. Обычно в это время она не спит и иногда заглядывает ко мне. Бросаю мимолётный взгляд на лес и делаю шаг в сторону, как замираю и тут же прилипаю к окну. В лесу что-то движется. Какая-то тень перебегает от дерева к дереву. А за ней ещё одна. Сердце застывает от увиденного, остатки сна улетучиваются. Я наблюдаю за погоней теней без возможности двинуться, настолько я оцепенел. Тени очень быстрые, что я боюсь упустить их из виду. Моргнуть боюсь. Вскоре одна тень выбегает на поляну, и луна раскрывает её маску. Я в изумлении смотрю на Гришу. Он пятится, затем разворачивается и прячется в лес. Слышу знакомый еле слышный хохот. Луна раскрывает вторую тень, в ней я узнаю Алису. Она юрко перебегает через поляну в другую часть леса. Я всё ещё стою изумлённый увиденным. Изумление постепенно переходит в негодование. Как это так Гриша бегает с Алисой? Почему лес не замечает меня? И меня одолевает ревность. Сначала Полина. Теперь Алиса? Не бывать этому! Я выхожу из своей комнаты и тихо спускаюсь на первый этаж. Быстро одеваюсь и выбегаю на улицу, застёгивая куртку на ходу. Бегу к лесу, пробираясь через сугробы по колено. Чем ближе к лесу, тем сильнее моя уверенность найти Гришу и расспросить его, что он тут делает. Лес не замечает меня даже когда я захожу на его территорию. Не пытается испугать своими когтистыми ветками, резкими скрипами, хрустами за спиной. Я подхожу к поляне, где видел Гришу и Алису. Отсутствие следов смущает меня, и мой боевой настрой понемногу падает. Лес будто только сейчас замечает моё присутствие, и испуг, двигающимися тенями веток, подкрадывается ко мне. А что если мне почудилось? Откуда Гриша может знать Алису? Не может. Я разворачиваюсь, собираясь возвращаться домой, но замираю. Большая тень с зоркими глазами смотрит на меня. Только сейчас я слышу её рычание. Её оскал то вырисовывается, то снова прячется. Тень медленно подходит ко мне. Угрожающе рычит, сильнее и сильнее с каждым подходом ко мне. Я бегу в лес, где исчез Гриша с Алисой. Снег сдерживает меня, а рык приближается. Я петляю между деревьев, стараясь сбить след преследующего меня зверя. Перепрыгиваю через небольшой сугроб, вкладывая все силы в прыжок. Что-то врезается в меня, и сердце ёкает. Я падаю в сугроб. Пытаюсь встать, но сугроб держит меня за руки. Сердце бешено бьётся от рычания прямо над ухом. Я размахиваю руками, чтобы отогнать от себя зверя. Ещё больше закапываюсь в сугробе. Он вот-вот подгадает момент и вцепится своими острыми зубами мне в глотку. — Антон? Я замираю. Человеческий голос. Снег больше не держит меня, и я приподнимаюсь на руках. Рядом со мной лежит в снегу мальчик. — Гриша? Что ты тут делаешь? Гриша встаёт и отряхивается. Я следую за ним. — Гуляю. — Ночью в лесу? — А ты что тут делаешь? — Увидел тебя в лесу. Гриша смотрит на меня с неким подозрением. Оглядываю его с недоверием в ответ. — Надо же. Два зайчика, — слышу голос Алисы. Она подходит к нам и смотрит поочередно. Что-то пронеслось над моей головой и приземлилось по другую сторону от Алисы. — Два за-а-айчика? А такое возможно? Сова и Алиса разглядывают нас. Я смотрю на Гришу. Он видит их! Позади шелестят еловые ветви. Оборачиваюсь. Оттуда выходит волк. То ли скалится, то ли широко улыбается — не разобрать. Страх от его оскала пронзает меня с новой силой. Перевожу взгляд на Гришу, на Алису, но они спокойно реагируют на зверя. — Не кипишуй. Помнишь, что я тебе говорила? Со мной ты в безопасности, — говорит мне Алиса. — Я не боюсь, — стараюсь сказать твёрдым голосом, унять образовавшийся страх. — Ага. Ты весь дрожишь. — Замёрз, — не хочу показывать страх. Гриша показывает полное спокойствие, и я стараюсь делать также. Алиса лишь хмыкает на мои слова. — Два зайчика. А запах один. Не отличить. Гррр, — говорит волк, подходит к нам и принюхивается то ко мне, то к Грише. — Как же так? А какой же наш Зайчик, у-ху? — удивлённо спрашивает сова. — Наш Зайчик быстрый. Прыткий, — говорит размерено, выходящий из леса медвежутка. Алиса задумчиво склоняет голову. Недолго думая, она сует руки в карманы и достаёт горсти конфет. Протягивает их мне и Грише. Гриша берёт конфету. Следом беру и я. — Давайте веселиться. А там и узнаем, какой Зайчик прыткий. — У-ху! — Сова взмывает вверх. Крутится в пируэте и приземляется ближе к Алисе. — Вы тоже так можете, — говорит она и смотрит то на меня, то на Гришу. Я перевожу взгляд на Гришу. Он смотрит на меня в ответ. Я опережаю его в решении попробовать. Чуть присаживаюсь и прыгаю. Я взмываю вверх! Подо мной верхушки деревьев становятся всё мельче и мельче. Луна ближе и ближе. Лечу вниз, ожидая, что приземление будет болезненным, и жмурюсь в ожидании резкой боли в ногах. Но боли не было. Я приземляюсь, полностью готовый прыгнуть снова. Гриша тоже прыгает и взмывает высоко над нами. — Он тоже прыгает, — говорит Сова. Медвежутка чешет затылок, смотря, как Гриша летит обратно к земле. Я прыгаю ещё раз, стараясь оттолкнуться сильнее. Взлететь выше. Пытаюсь дотянуться до луны. Ощущение полёта будоражит. Ничто меня не сдерживает от полётов. Меня охватывает радость, и этой радостью хочется поделиться с Алисой. Приземляюсь рядом с ней и протягиваю руку. — Давай вместе! Алиса берёт меня за руку, и я прыгаю вместе с ней. Протягиваю свободную руку к луне. — Я допрыгну до неё. Допрыгну! Алиса звонко смеётся. Лес отражает её смех, окутывая нас красивой мелодией флейты. Лес больше не кажется таким страшным. Теперь он нечто родное. Он расстилает свои тёмные лапы, чтобы обнять меня, а я боялся этого. Теперь я готов принять его объятия. Вся радость рушится, когда я вижу, как Гриша прыгает вместе с Алисой. Счастливый он летит ввысь, утаскивая Алису за собой. Также он утащил Полину. Когда я знал, что меня поджидает банда Семёна и не хотел, чтобы она видела мужские разборки, он воспользовался ситуацией и увёл её у меня. А теперь он уводит Алису. Ревность и соперничество пронзают моё сердце. Теперь оно не бьётся радостно. Оно отбивает боевой ритм. Мелодия флейты теперь звучит с фальшью. Я должен отобрать у него Алису. Вернуть звучность флейты обратно. Прыгаю следом за Гришей, стараюсь его догнать. Его траектория предсказуема. Я прыгаю на срез. В полёте подрезаю его и хватаю Алису за руку. Она отпускает Гришу, и я, довольный собой, прыгаю от него, утаскивая Алису за собой. Не успеваю я расслабиться, как замечаю краем глаза, что Гриша летит в прыжке сбоку на него. Я отдергиваю Алису и встречаю Гришу собой. Мы врезаемся друг в друга. Хватаю его за грудки куртки. Чувствую, как он тоже хватается за мою куртку в области плеч. Мы летим вниз, сцепленные друг в друга. Смотрим друг на друга озлобленно. Никто из нас не хочет друг другу уступать. Мы падаем в снег. Я пытаюсь утопить его в снегу и встать на ноги, но он держит меня за куртку и не даёт мне встать. Пытается подняться за счёт меня и почти встал, но я пихаю его, и он вновь падает. Звонкий смех заставляет нас отвлечься. Алиса звонко смеётся. За ней ухает в смехе сова. Весело гаркает волк. Медвежутка присоединяется к смеху последним. Алиса падает в снег, вскидывая снежинки вверх. Следом за ней в снег ныряет волк и кувыркается в нём. Медвежутка лениво плюхается и лежит. Я отпускаю Гришу. Но всё ещё смотрю на него недобро. В меня прилетает снежок. Затем в Гришу. Алиса готовит новый снежный снаряд. Я встаю на ноги, хватая на ходу снег, леплю снежок и кидаю в Алису. Она юрко уклоняется, и снежок прилетает в волка. Мы играем в снежки. Веселюсь вместе с Алисой, шутливо обстреливая ленивого медвежутку. Но когда в поле зрения появляется Гриша, то я кидаю в него снежок со всей имеющейся силой, полный злобы. Дружеская игра превращается в стрельбище. В охоту. В изгнание самозванца. Его не должно быть здесь. Он не должен был сюда приезжать. Утром я просыпаюсь радостным и напряжённым. Чувство полёта в прыжках всё не покидает меня. Как и чувство, что среди нас чужой. Я одеваюсь и иду в школу через лес. Он готовится ко сну. Подбирает тени под себя, готовясь укрыть их от света приближающегося дня. Больше он меня не пугает. Желаю ему спокойного дня и обещаю вернуться к нему ночью. Школа встречает меня перешёптыванием и испуганными подглядываниями одноклассников. На доске с расписанием, вместе с информацией о пропаже Вовы, теперь висит информация о пропаже Семёна. Я смотрю на фото своего одноклассника и… даже не могу разобраться в своих чувствах. Я рад, что он пропал. Но внимание одноклассников пугает меня. Мне кажется, что сейчас кто-то поднимет на меня палец и закричит: «Это он! Это он убийца!». Но я его не убивал! В класс я захожу последним. Шёпот затихает с моим появлением. Останавливаюсь у парты Семёна. В класс забегает запыхавшийся Гриша. Он замирает у проёма, завидев меня. Мы смотрим друг на друга долго. Было ли за правду то, что было вчера ночью? Правда ли что вчера он тоже веселился с моими новыми друзьями? Гриша идёт к своему месту. Я же отодвигаю стул и сажусь на место Семёна. К моему удивлению и раздражению, Гриша садится со мной по соседству. В его взгляде считываю: «Не отступлю». На перемене к нам подходит Полина. Она слышала, что банда Семёна избила нас и была очень обеспокоена нашим состоянием. Я уверяю, что не стоит беспокоиться. Наш мужской разговор слишком приукрашен бандой. Все перемены я держу Гришу в поле зрения. Мы не общаемся как друзья. Мы вообще больше не общаемся. Между нами негласная борьба. После последнего урока Гриша куда-то пропадает. Я задерживаюсь в классе, как и всегда. Выхожу последним. Ученики разбретаются кто куда: кто спешит домой, кто на дополнительные занятия. Полину тоже нигде не видно. Прохожу мимо класса музыки, но не слышу звуки скрипки. Моё сердце холодеет от мысли, что она может быть с Гришей. Я прохожу ещё раз все коридоры. Полины нигде не было. Наверно, уже ушла домой. Я бреду в раздевалку за одеждой и вижу то, чего боялся увидеть. Полина и Гриша жмутся в тупичке раздевалки. Злость и ревность пробуждаются во мне. Сжимаю ладони в кулаки, ногти впиваются мне в ладонь. Она с ним. И он же пытается отбить у меня Алису. Этому не бывать! Выхожу на улицу. Спускаюсь по лестнице и останавливаюсь. Нет. Я просто так это не оставлю. Я иду на задний двор школы. К моему счастью, Рома и Бяша сидят на ограждении. Видимо, чего-то выжидают. Иначе, какой смысл им быть здесь? Но сегодня мне это только на руку. Я стою у угла школы и пронзаю взглядом Ромку. Если бы я умел, то свистнул бы ему. Но я ещё ни разу не свистел. Рома чувствует мой взгляд на себе и поворачивается в мою сторону. Ищет взглядом источник раздражения, встречается взглядом со мной. Мне становится не по себе оттого, что он меня заметил, но я был намерен избавиться от соперника его руками. Хмуро смотрю на него в ответ. Он спрыгивает с ограды и направляется ко мне. Я терпеливо жду, не сводя с него глаз. — Что, добавки захотел, на? — приветствует меня Бяша. Рома осаживает его взглядом и возвращает его на меня. — Тут один проигнорировал твою угрозу и отшивается сейчас около Полины. В тупике раздевалки. Взгляд Ромы злеет. Его брови сближаются, на переносице появляется чёткая складка. — А тебе та, что с этого? Я секунду колеблюсь, прежде чем ответить. — Считаю это неправильным втихаря охмурять девушку, — я лгал. На деле я ревновал, что он увёл её у меня. А Рома лишь средство для избавления от соперника. Но что делать с самим Ромой я пока не решил. Он молча пронзает меня взглядом, проверяя на вшивость. Я выдерживаю этот взгляд. Тогда Рома кивает мне головой. Воспринимаю это как негласную благодарность за информацию. Я разворачиваюсь и ухожу. — На твоём месте я бы не терял бдительности. Мутный тип этот Гриша. — Да, слухи ходят разные. Их семью выгнали из прошлого поселка, на. Я киваю банде в знак благодарности также, как кивнул мне до этого Рома. Услуга за услугу. Подхожу к углу, в сторону входа в школу. Останавливаюсь и облокачиваюсь на стену спиной. Выдыхаю. Некоторое время я пытаюсь привести сбившиеся мысли в порядок. Былой настрой растворяется. Думаю, чем теперь отделается Гриша. Вряд ли обычным избиением. Внутри себя я надеюсь на это. Хлопок двери отрывает меня от мыслей, я выглядываю из-за угла. Бяша преграждает путь Грише, затем уводит его куда-то на задний двор. Мои губы расплываются в ехидной улыбке. Но стоило выйти на крыльцо школы Полине, как я беру себя в руки и прячу ехидство. Она осматривается, кого-то ждёт. Я выхожу из-за угла и иду мимо лестницы. Затем смотрю на Полину и спрашиваю: — Ждёшь кого? Полина откликается на мой голос. — Да. Гриша обещал меня проводить до дома, — говорит Полина. Я притворяюсь и делаю грустное лицо, — Что-то случилось? Реагирует она на моё театральное представление. — Он сейчас занят разборками с Ромой, — сердцебиение начинает учащаться от того, что я собираюсь сказать, — могу я тебя пока проводить до дома. Сердце бьётся в ожидании её ответа. Полина колеблится. — Я могу подождать, — говорит она, и меня одолевает раздражение и отчаяние. — Не думаю, что разговор будет быстрым. Не зря же он меня отправил сюда. Я лгу. Бессовестно лгу и не жалею об этом. Полина спускается по лестнице. Раздражение и отчаяние тут же растворяются, и появляется надежда. Мы идём вместе и разговариваем. Она рассказывает о музыке, но время от времени упоминает Гришу, что мне очень не нравится. Меня это задевает, но я не подаю виду. Мы подходим к её дому. Полина замедляет шаг, останавливается и поворачивается ко мне. — Спасибо, Антон, что проводил меня, — говорит она. Смотрю в её глаза. Воспоминания врываются в мои мысли как непрошенные гости. Я вижу, как она стоит с Гришей. Как приближается к нему ближе. Руки в карманах куртки сжимаются в кулаки. Полина пятится назад. Я опускаю взгляд, оценивая расстояние между нами. Оно слишком большое. Полина держит меня на расстоянии, — Пока. Она машет мне рукой. Я разжимаю кулак и машу ей в ответ. Она отворачивается. Заходит домой. Не оборачивается. Не смотрит, смотрю ли я на неё. А я смотрю. Горечь сжимает горло. Возвращаюсь домой. Ненависть к Грише стремительно растёт. Теперь он точно мне враг. Несмотря на то, что я до сих пор чувствую в нём нечто братское, я больше не верю этому чувству. Это обман. У меня только одна родная сестра. Братьев нет и не было. Ночью я просыпаюсь в испуге от скрежета когтей. Распахиваю глаза и смотрю на дверь своей комнаты. Кто-то скребётся в мою дверь. Шкряб-шкряб-шшшшкррррх. Звук исходит из-за окна. Встаю с кровати, подхожу к окну и смотрю на улицу. Во дворе стоят Алиса, Сова и Медвежутка. К ним, из-под моего дома, подбегает Волк. Алиса машет мне рукой. Радость глушит мимолётный испуг, и я спешно одеваюсь, стараясь не шуметь. Выбегаю из дома к своим лесным друзьям. Гриши среди них не было, что не может ни радовать меня сильнее. Подхожу к Алисе. — Как долго. Я уже устала ждать, — слышу её мелодичный голос и расплываюсь в улыбке, — Пиньята наверно уже ускакала, пока ты копошился. — Пиньята? — спрашиваю я. — Угу, пиньята, — подтверждает Сова мои слова и обращается к Алисе, — а разве она может скакать? — Ещё как может. И быстро скачет. А сколько в ней сладостей! — Алиса мечтательно протягивает последние слова и облизывается. — Надо поймать её! — говорит Волк и водит носом, пытаясь взять след пиньяты. — Скорее-е-е же за ней! Лес приветствует меня красивой мелодией флейты. Она звучит ещё мелодичнее, чем раньше. — Алиса, я знаю, где она! — я замираю, радость пугливо сжимается в клубок и дрожит. Я поворачиваюсь на голос Гриши. Он цел и невредим. Неужели ему удалось выйти сухим из разборок с бандой? Я не верил своим глазам. Не хотел верить им. Но чуял его. Как свой чувствует своего. Пиньята проскакивает мимо нас, звеня колокольчиками в такт подскокам. Цепляет наши взгляды. — Тоша! — слышу её эховый шёпот. Я срываюсь в бег. Я должен поймать эту пиньяту раньше Гриши. Я должен доказать, что я лучший. Пиньята скачет непринуждённо и быстро. Я бегу со всех сил. Вижу перед собой только пиньяту, вокруг всё сливается из-за скорости в неразбираемое пятно. Слышу хруст снега позади себя. Это Гриша. Я чувствую его. — Гриша! — раздаётся эхо шёпота пиньяты по лесу. Она не должна называть его имя. Она должна бояться меня. Потому что это я её догоню. Я петляю между деревьев, пытаюсь предугадать траекторию пиньяты и срезать ей путь. Но пиньята непредсказуема. У неё нет определённого пути, она скачет хаотично. Я делаю выпад вправо, она уходит влево. Гриша пользуется этим моментом и выпрыгивает на неё из-под деревьев. Пиньята ловко уворачивается от его рук и бежит обратно. — Гриша! — звучит её эхо по всему лесу. Меня злит его имя. Я ускоряюсь. Моей скорости не хватает, чтобы поймать её. Как бы я ни пытался обмануть пиньяту, она всегда знает, куда я побегу и всегда впереди. Тогда я прыгаю как заяц. Отталкиваюсь одной ногой, прыгаю, приземляюсь на другую ногу, снова прыгаю. Правая, толчок, прыжок, левая, толчок, прыжок. Моя скорость увеличивается. Догоняю пиньяту. Азарт превращается в охоту. Во мне растёт голод. — Антон! — пиньята эхом говорит голосом Кати, той самой старосты из моего класса. На короткое время я вижу её испуганное лицо вместо красочной морды пиньяты. Катя бежит и сдавленно кричит: — Антон! Я зажмуриваю глаза и раскрываю их. Пиньята скачет рядом со мной. Один прыжок, и я поймаю её. Но это видение сбило меня с толку. Чувствую приближение Гриши. Оборачиваюсь. Он последовал моему методу и тоже скачет как зайчик. Приближается к нам. Соперничество растёт с новой силой. Ну уж нет, я не отдам тебе свою добычу! Прыгаю и приземляюсь на пиньяту. Мы несколько раз кубарем переворачиваемся в снегу. Держу пиньяту за шею. Она бьётся, пытается вырваться. — Антон! — слышу эхо пиньяты по лесу. Гриша прискакивает к нам. Отвлекаюсь на него. Пиньята снова на короткое мгновенье становится испуганной Катей. Но её голос утопает в звоне колокольчиков. Гриша хватает пиньяту за заднюю ногу и тащит на себя. Я цепляюсь за шею пиньяты сильнее, не желая отпускать её. Смотрю на Гришу как хищник, собирающийся бороться за свою пойманную добычу. Гриша же готов со мной сразиться за сладости, которые таит в себе эта красочная пиньята. К нам подбегают остальные мои друзья. — Ух, какие быстрые, — говорит запыхавшаяся Алиса. — Они поймали пиньяту, — говорит Сова. — Внутр-р-ри столько сладостей. Скорее р-р-разбираете пиньяту, грррр. Гриша тянет ногу пиньяты на себя. Пиньята пытается выпрыгнуть из рук, звонко звеня колокольчиками, но я крепко держу её и тяну на себя. Гриша делает шаг в сторону, не оставляя попыток вырвать у меня мою же добычу. Шея пиньяты разрывается под гул ярких колокольчиков. Ощущаю, как по руке течёт что-то тёплое. Из шеи Кати брызжет кровь, и капли стекают по моим пальцам. Гриша снова дёргает ногу Кати. Звон колокольчиков с каждым дерганием звучит звонче. Я хватаю пиньяту за переднюю ногу, вцепляюсь в разноцветную ткань. Шея пиньяты рвётся сильнее. Я боюсь упустить пиньяту и перехватываю шею в другом месте. Задняя нога пиньяты не выдерживает давления и рвётся. Конфеты сыпятся из дырки на снег. Гриша хватает всё ещё бьющуюся пиньяту за другую заднюю ногу и силой тянет на себя. Мы кружимся на месте, перетягивая пиньяту к себе. Никто из нас не уступает друг другу. Пиньята рвётся в разных местах, не выдерживая натяжения. Я наступаю на конфеты, растаптывая их по снегу, но не отпускаю пиньяту. Топчу её оторванную голову. Треск! Я падаю в снег, держа в руках ноги пиньяты. Гриша тоже сидит в снегу с ногами пиньяты. Вокруг нас разбросаны конфеты. Между нами в снегу покоится разлахмаченное тело пиньяты. Звон её колокольчиков прекратился. Тишину нарушает еле слышная флейта. Лес будто замер и наблюдает за нами. Я устремляю взгляд на тело пиньяты. На мгновение я вижу окровавленный девичий торс. По красному снегу раскиданы ошмётки кишков и мяса. Я смотрю на Гришу. Он отрывает взгляд от пиньяты и смотрит на меня. Я резко встаю на ноги и одним прыжком преодолеваю расстояние между мной и пиньятой. Хватаю пиньяту за лоскуты ткани. Гриша хватает пиньяту со своей стороны. Мы рвём остатки пиньяты из которой взрывами хлещет кровь, а мясо как конфеты разлетается в разные стороны. Гриша запускает руку в пиньяту и вытаскивает оттуда шоколадку. Я тоже тянусь в разорванную, поблёкшую пиньяту, стремясь урвать шоколад побольше. Спешно срываю фантик и откусываю смачный кусок. Слюни заполняют мой рот от непередаваемой сладости шоколада. Красные слюни стекают с уголков моих губ из-за того, что я не успеваю их сглатывать. Алиса подходит к нам и достает конфету из пиньяты. Волк подбирает упавшие конфеты. А медвежутка медленно подходит к нам, выискивая конфету повкуснее. Я наелся шоколада. Мой внутренний зверь насытился и был доволен тем, что рядом со мной лежит Алиса. Вокруг нас лежит ещё куча несъеденных конфет. Спокойная мелодия флейты убаюкивает меня. Но я борюсь с наплывающим сном. Приподнимаюсь на локтях и высматриваю Гришу. Я должен знать, где находится мой соперник. Нахожу его с помощью заячьего чутья, лежит недалеко от волка. Мгновение я лежу на кровавом снеге, перемешанный с рванными кусочками мяса. Местами лежат на снегу клочки светлых волос. Луна освещает проглядывающий череп разорванного лица Кати. Челюсть сломана и вывернута. Глаза отсутствуют. Но даже на этих бледных остатках лица можно разглядеть застывший кричащий ужас. — Тепер-р-рь очер-р-редь Зайчика нести угощение, — говорит волк. Я моргаю и вместо остатков лица вижу большую горсть конфет и фантиков от них. Вместо кровавого снега блестят блёстки на белоснежном покрывале. — Но кто из них наш Зайчик, у-ху? Я перевожу взгляд на Гришу. Сейчас я сыт для соперничества, но нам ещё предстоит столкнуться вновь. Пока не докажу, что это я тот самый Зайчик. — А какое угощение? — спрашивает Гриша. От его противного голоса я морщусь. — Приведи кого-нибудь в лес, — говорит сладко Алиса. — Да. Лесу так одиноко, у-ху. — Мы поигр-р-раем с ним в игр-р-ры. Мне настолько хотелось впечатлить своих лесных друзей и обойти Гришу, что я говорю быстрее, чем осознаю сказанное: — Я принесу угощение. Алиса поворачивается ко мне. На её лисьей морде я вижу удивление, а на Гришином лице- злобу. На следующий день на стенде, где расписание, висит новая информация. Пропала Катя. Я смотрю на чёрно-белую фотографию Кати и вспоминаю, как вчера ночью рвал её на части вместе с Гришей. Но ведь это не правда? Мы гнались за пиньятой. Чувствую ли я угрызение совести своим самообманом? Нет. Мысли о Кате быстро уходят на задний план. Весь день я думаю о том, какое нужно принести угощение. Кого мне привести в лес? Почему ему одиноко с нами? Смотрю на пустое место, где должен был быть Гриша, но он сегодня не пришёл. Заячье чутьё говорит мне, что он сидит в своей норке. Дома. Это радует, и напрягает одновременно. У него больше времени, чтобы подготовиться. После уроков я выхожу на школьное крыльцо. Ко мне тут же подбегает Полина. — Ты не знаешь, где Гриша? — спрашивает у меня Полина. «Где Гриша». Это то, чего бы я хотел слышать меньше всего. — Не знаю. Полина обеспокоено сжимает футляр со скрипкой. — Я видела, как Рома спешил куда-то. Надеюсь, это не связано с Гришей. Имя врага режет мои уши. Имя врага, сказанное симпатичной девушкой режет беспощадно все мои надежды. Он отбил её у меня. Даже когда его нет рядом, она думает о нём. Я спускаюсь обречённо по лестнице. — Антон, — я оборачиваюсь на своё имя. Полина колеблется, но всё же спрашивает, — не мог бы ты проводить меня до дома. А то жутко одной идти. Столько пропавших. Не знаю, как реагировать на её просьбу. Она пользуется тем, что мы друзья. Её на самом деле интересует совсем другой человек. — Пошли, — я соглашаюсь, чтобы хоть немного побыть с ней рядом. Я чувствую, что проиграл эту битву за неё. Чую как дух Гриши победно ликует. Теперь я не должен потерять Алису. Я должен придумать, чем угостить её. Кого привести в лес. Всю дорогу Полина рассказывает о чём-то. Гришу упоминает она теперь чаще, отчего мне хочется довести её до дома как можно быстрее и уйти. Но Полина, как назло, еле плетётся. — Полин, мы тут сегодня вечером устраиваем дружеские посиделки. Присоединишься? — эти слова сами срываются с моих губ, будто моя заячья сущность всё решила, когда мы подошли к Полининому дому. Полина неуверенно топчется на месте. Я знаю, что она собирается отказаться и действую на опережение, вытаскивая козырь: — Гриша там тоже будет. — Он придёт за мной? — с надеждой спрашивает Полина. Эта надежда черствит моё сердце. — Либо он, либо я. Как получится. — Хорошо. Тогда буду ждать. Вечером я вновь играю со своими лесными друзьями. В этот раз я не соперничаю с Гришей. Держусь рядом с Алисой. Мы резвимся, бегаем, играем в снежки, но я не теряю бдительности. — Ты сегодня пр-р-ринёс угощение? — спрашивает волк, облизываясь, — У меня аппетит р-р-разыгрался. — С тобой никто сегодня не пришёл? — подхватывает Алиса. — Подождите минутку. Сейчас приведу подружку, — говорю я. — Подружку-у-у? Это хорошо. Алиса с интересом смотрит на меня, Гриша с недовольством скрещивает руки. Я низко приседаю и отталкиваюсь, взмывая вверх. Несколькими скачками я преодолеваю расстояние от леса до Полининого дома. Подхожу к окну и заглядываю в него. Вижу спящую Полину. Стучу в окно. Полина не сразу просыпается. Когда встаёт, то вздрагивает и подтягивает к себе одеяло, вжимаясь в стену. — Это я, Антон. Полина узнаёт мой голос и подходит к окну. Отлепляет ленту с ватой и открывает окно. — Антон? — удивлённо спрашивает Полина. — Собирайся. Мы уже начали наши посиделки. — Но ведь сейчас поздно, — говорит Полина, оборачивается и смотрит на дверь своей комнаты. — Мы ненадолго. Гриша проводит тебя обратно до дома. Имя врага играет на руку, и я пользуюсь этим. — Подожди немного, — говорит тихо Полина и закрывает окно. Через некоторое время она выходит из дома и аккуратно закрывает дверь. Я улыбаюсь ей, радуясь прекрасному вечеру. Я направляюсь за дом, собираясь вернуться назад к лесным друзьям вместе с подругой. — Ты куда? — спрашивает Полина, — дорога с другой стороны. — Нам не нужна дорога. Я протягиваю руку, приглашая Полину взять меня за руку. Полина медлит, но берёт мою руку. — Не пугайся. Ты со мной. Я делаю небольшой прыжок, давая Полине привыкнуть к новым ощущениям. Полина хватается за мою руку и пугливо вскрикивает. Мы приземляемся на снежное блестящее покрывало. — Как это так?.. Что это?.. — ошарашенно проговаривает Полина. Я лишь улыбаюсь и делаю ещё один прыжок. Внизу завораживающе сверкают снежинки. Полина привыкает к моим прыжкам, и я прыгаю с каждым разом выше. Она ловит прекрасное ощущение полёта. Лес встречает нас красивой флейтой. Полину завораживает эта мелодия. Смех Алисы перекликается с флейтой. Она прыгает в мою сторону. Я прыгаю ей навстречу. Приземляюсь около неё. Алиса с интересом смотрит на Полину, а она рассматривает Алису, ещё не зная, как реагировать на неё. — Как и обещал, — Алиса широко улыбается. К нам присоединяется Сова. Затем Волк. Полина пугливо прижимается ко мне. — Полина? — слышу растерянный голос Гриши. Меня распирает победный гимн. Он не ожидает здесь увидеть Полину и обескураженно смотрит на неё. — Гриша! — вскрикивает Полина и бежит к нему. Я не держу её. Больше меня не терзает ревность. Полина сделала свой выбор. Я сделал свой. — Угощение, гррр, — говорит Волк. — Нет! Приведи другого друга, Антон, — протестует Гриша. — Нет, — отвечаю я ему. Вижу в его глазах злобу. — Мы не выгоняем приглашенных, Гриша, — Алиса подходит к Полине и предлагает ей конфеты. В глаза Гриши затаивается ужас. Мы оба подсознательно знаем, что приготовила эта ночь Полине. Я подхожу и беру конфету, подталкивая тем самым к такому же действию Полину. Она принимает конфету. Алиса хохочет и раздаёт конфеты остальным. Мы танцуем. Полина, подавшись влиянию, присоединяется к танцу, к звучащей флейте. Я танцую с ней вместе. Рядом со мной Алиса. Гриша обречённо падает на колени. Я кручу Полину и прижимаю её спиной к себе. Звери обращают внимание на нас. По лицу Гриши текут слезы. Я отодвигаю воротник пуховика и прикасаюсь губами к шее Полины. Прикосновение разжигает во мне голод. Я устремляю взгляд на Гришу. Он встаёт и бежит ко мне с криком. Его останавливает Волк. Я чувствую, как ликую. Ведь это я настоящий Зайчик. Я раскрываю рот и впиваюсь зубами в шею Полины. Опьяняющий вкус шоколада будоражит мой голод не на шутку. Полина взвизгивает и пытается оттолкнуться от меня. Но я держу её крепко. Отрываю её шоколадную плоть. Шоколад стекает по моему подбородку и окропляет пуховик Полины. Отодвигаю воротник пуховика с другой стороны, приглашая Алису вкусить угощение. Алиса принимает моё приглашение и откусывает большую шоколадку в моих руках. Прилетает Сова. Подходит Медвежутка. Мои друзья пируют. Я довольный смотрю на сгибающегося от горя Гришу. Мои губы вытягиваются в злорадную ухмылку. Я присоединяюсь к пиршеству, оставляя врага в одиночестве. — Значит это ты, наш Зайчик? — спрашивает сытая Сова, лёжа на снегу. — Наш Зайчик, — подтверждает Волк. — Я ещё не приносил угощение, — сдавлено говорит Гриша. Я чую, что Гриша не сдался. Приподнимаюсь и ловлю его взгляд на мне. Глаза, опухшие от слёз. Он смотрит на меня затравленно. Но не побеждёно. — Ты принесёшь нам угощение? — переспрашивает Медвежутка. — Да. Ещё лучше, — его голос становится злее с каждым словом. Я знаю, что он будет мстить, — ещё вкуснее. Ещё больше. Я тихо рычу, стискивая челюсть и обнажая зубы с одной стороны. Я готов принять его угощение. Но мне не нравится, с каким интересом смотрят на него мои лесные друзья. Утром, перед тем как уйти в школу, я предупреждаю свою сестру Олю, чтобы она ни при каких обстоятельствах не выходила из дома. Приходится делать то, что я бы не сделал раньше — испугать её. Солгать. Что Сова, которую она боится, взяла под контроль моего друга и может попытаться выудить её днём из дома. Я получаю нагоняй от родителей за то, что довёл сестру до слёз, но иначе бы она проигнорировала мои слова. По пути в школу напрягаю своё заячье чутьё и выискиваю местоположение Гриши. Чую его далеко от себя, что радует. Значит, он не пытается сейчас протиснуться в мой дом. Утром ученики в молчании толпятся у расписания. Я знаю, что там появилась новая информация о пропаже. О пропаже Полины. Я протискиваюсь к расписанию, чтобы ознакомиться с информацией, делая вид будто я ещё не в курсе событий. У доски ко мне спиной стоит Рома. Я не вижу, куда он смотрит, но догадываюсь. Бяша опасливо косится на меня. Молчит, будто не знает, стоит ли сейчас хоть что-то говорить. Рома оборачивается ко мне. Смотрит на меня красными и бешеными от боли глазами. Широкими шагами идёт на меня. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в стенку. — Где он? — шипит Рома, взяв мою майку за грудки. Ученики боязливо смотрят на нас. Я смотрю на Рому, который вот-вот начнёт рушить всё без разбора. — Где он? — кричит Рома на меня. У его рта появляется пена как при бешенстве. — Наверно, у себя дома. Рома отпускает меня и скулёжным рыком срывается вон из коридора. День проходит нервно. Гриши сегодня не пришёл в школу. Выслеживаю его местоположение чутьём, но оно не меняется. Это меня напрягает. Рома и Бяша тоже отсутствуют на уроках. С ними нужно быть аккуратным, Гриша может попытаться натравить Рому на меня. Мои мысли, далёкие от учебы, прерывают пожарные сирены. Две пожарные машины с воем проносятся за окном в сторону, где я чую Гришу. Они взбаламутили весь класс, особенно меня. Как только звенит звонок, я срываюсь и выбегаю из школы. Большинство учеников следуют за мной. Выбегаю на дорогу и нахожу вдалеке пожарные машины. Бегу к ним. Дом Гриши объят огнём, весь полыхает. Рома кричит проклятия. Пожарные не могут потушить дом. Огонь сопротивляется. Несколько пожарных обливают водой местность вокруг дома, чтобы огонь не мог распространиться. Полицейский вместе с пожарным пытаются подойти к дому, но оттуда слышатся неразбираемые голоса и выстрелы. Кто-то не даёт зайти в дом и помочь ему, предпочитая сгореть заживо. Чутьём вычисляю, что Гриша переместился в другую часть леса, но он жив. Последние уроки я просиживаю как на иголках. В напряжении. Домой возвращаюсь чуть ли не бегом, желая удостовериться, что Оля цела и невредима, сидит дома и ждёт моего возвращения. Только когда я захожу домой и Оля бежит меня встречать, я, наконец, облегчённо выдыхаю. Весь вечер я не спускаю с неё глаз. Ночью, прежде чем уйти из дома, проверяю Олю в её комнате. Я, мои лесные друзья и Гриша веселимся, скачем и танцуем всю ночь. Я удивляюсь тому, что Гриша так легко смирился с потерей Полины и что Рома до него так и не добрался. — Какое угощение ты пр-р-ринёс? — спрашивает оголодавший Волк. — Подожди немного. Сейчас приведу, — отвечает Гриша и уходит. Пока он отсутствует, я веселюсь с Алисой. Мы прыгаем высоко, высоко. Смотрю на луну и знаю, что я допрыгну до неё. Пусть дрожит. Ведь каждый раз я прыгаю выше и выше, открывая Алисе новые ощущения долгого полёта. Несмотря на веселье, я продолжаю следить за Гришей через заячье чутьё, готовый ринуться в любой момент на защиту Оли, если он вдруг направится в сторону моего дома. Но Гриша сторонится границ моей территории. Гриша приводит с собой какую-то девочку с сестрой, которая ещё только ходит в детский сад. Приходит время пиршества. От голода девочка становится для меня шоколадными конфетами, а её сестра — маленькой ёлочкой, обвешенной очень редким шоколадом. О таких шоколадках я только слышал, ни разу не пробовал. Я тянусь к редкой конфете, желая вкусить её сладость. Начинает играть флейта, громко и очень близко. Она сдерживает меня. Останавливает. Я смотрю на манящие редкие конфеты и захлёбываюсь слюнями, но ничего не могу сделать. Подаюсь музыке и отступаю. К нам подходит высокий человек с козьей мордой. Он играет на флейте, которой я подчиняюсь. Останавливается у ёлки. Прекращает играть и оценивающе смотрит на висящие конфеты. Тянется к верхушке маленькой ёлки и ломает её верхушку с несколькими ветками, выбирает на них редкую конфету, кладёт её в рот и медленно смакует. Мне остаётся покорно ждать. Он жестом разрешает нам начинать пиршество, но разрешено брать только обычные конфеты. Мы стаей набрасываемся на большую горку сладостей, пока Хозяин леса лакомится редким шоколадом. — Пр-р-ринёс угощение. Хорошее угощение, — хвалит Волк. — Такой же юркий, у-ху, и ловкий, — говорит Сова. — Его дары лучше, — впервые подаёт басистый голос Хозяин леса. — Так значит у нас новый Зайчик? — говорит Медвежутка. — Хм-м-м, — задумывается Алиса. Я смотрю на Гришу, он довольно лежит в снегу неподалёку от Алисы. Он нашёл способ обскакать меня. Подлизаться к Хозяину леса. Чувствую надвигающуюся угрозу. — Давно такой сладости не видел, — говорит Хозяин леса, облизывая маленькую, тоненькую косточку. Затем он дует в неё, и лес окутывает новая приятная мелодия. Тоненькие, высокие ноты, но такие звонкие! — Новый Зайчик, — соглашается Волк. — Погодите, — говорю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Смотрю на Хозяина леса. Он перестаёт играть на флейте, опускает её и внимательно смотрит на меня. Его взгляд строгий. Холодный. Не такой, как у моих друзей леса. Но их взгляды тоже изменились. Они стали хищными. Я понимаю, что если не придумаю, как принести ещё лучше угощение, то сам стану им. Что ещё хуже им может стать моя сестра. Я не могу этого допустить. — Я принесу такое редкое угощение для всех.