Райтобрь 2025

      Мяура обыскивал кабинет на предмет каких-то зацепок: всё-таки казалось очень странным то, что его коллега внезапно взял и исчез. Сомнения не развеявало даже оставленное им — якобы — письмо, основным посылом которого было: “Всё со мной отлично, не ищите, ушёл странствовать”. И это после того, как обещал через пару дней сходить на долгожданный столичный фестиваль? Хотя бы своим почерком писал бы, и Мяура бы поверил.       Но вот он стоял посреди чужого кабинета, разглядывает рабочий стол, стены с картинами, идеально начищенный пол. Вместе с ним своеобразным расследованием занимался и Хирион — ещё один коллега, слишком тихий, чтобы знать о нём больше, чем одно лишь имя.       Он обернулся как раз, когда Мяура задумчиво буравил взглядом его макушку и сказал:       — Смотри, календарь, — Хирион протянул сложенную ему книжку с мятыми, запачканными страницами. На ней виднелись капли масла, а внутри всё было поделено на даты, разделы с названиями “Цели”, “Адреса”, “Прочее”.       Мяура взял в руки календарь и пролистал его до пятого числа шестой луны — сегодняшнего дня. Там значилось:       “Полдень: встретиться с сестрой”.       “Вечер: написать матушке, сходить к яму”.       “К ночи: перечитать учебник по культурологии”       — Не выглядит так, будто он планировал сегодня уехать, — сказал Хирион, неожиданно прервав образовавшуюся тишину, и Мяура посмотрел на него своим взглядом номер восемь, имя которому — “я осуждаю, но прощаю твоё невежество”.       — Естественно, не планировал, ты на стул посмотри, куда ж наш Вестра ушёл бы без любимого кафтана? — сказал он, задрав нос.       — Мало ли, — пожал плечами Хирион. — Я просто привык всё разжёвывать послушникам.       Мяура сузил глаза и процедил:       — Ты на что это намекаешь? — Он положил календарь обратно на стол, демонстративно медленным шагом прошёлся от стены к стене, разглядывая портреты и делая вид, что задал абсолютно будничный вопрос, над которым не будет думать всю следующую неделю. Хирион тем временем, никак не изменившись в лице, вздохнул:       — Забыли.       Мяура, повернувшись к одному из портретов, незаметно передразнил его, а потом совершенно случайно зацепился взглядом за одну странную деталь.       — Смотри! — воскликнул он, показывая на странный знак в углу, там, где у нарисованного мужчины стекала ткань одежды как будто за пределы рамы. — Это символ культа Акха, духа удовольствий. Такими усыпаны руины Пика Наслаждений…       Хирион перебил его:       — Вообще-то это символ Девы Роз.       На мгновение в кабинете воцарилась неуютная тишина, и вскоре Мяура возмутился, повысив голос:       — Какая ещё Дева? Смотри, у Девы здесь, — он показал пальцем на рисунок, — линия не пересекает круг, а у нас пересекает. Они похожи, но разные, и это точно Акх. Хирион покачал головой, и Мяура от раздражения надулся:       — Ну давай, просвети, — закатил он глаза в конце концов и сложил руки на груди.       Хирион посмотрел на него как-то странно, оценивающе что ли, и осторожно продолжил:       — Да, здесь линия не пересекает круг, но посмотри на знаки ниже. Их едва видно, верно, но всё же там значится “ЦСЦ”. “Цветы служат Цветнице”. Последнее — другое прозвище Девы Роз. А в символе либо ошиблись, либо это одна из его вариаций. Мяура нехотя прислушался к чужим доводам и также нехотя кивнул.       — Допустим, — всё, что он сказал, когда Хирион закончил говорить, и тот снова посмотрел на него как-то странно… И неловко?       Мяура задумался. Выходит, Дева Роз. И тут он вспомнил:       — На окраине жаловались на чрезмерный рост сорняков!       Хирион, отошедший от портрета, вздрогнул.       — Неужто..?       Неужто Дева где-то рядом? Беда тогда их коллеге Вестру, беда.       Мяура ринулся к выходу из кабинета, Хирион за ним. Если случится худшее… Много кто поляжет.       И теперь им предстояло это предотвратить.