Райтобрь 2025

      Собрание дворянок за столом, накрытым в честь дня рождения Царицы, гудит, перешептывается, то и дело бросает неодобрительные взгляды то в одну, то в другую сторону в зависимости от того, кому перемывает кости. Эланьяр сидит во главе всего пиршества, изредка — исключительно из вежливости — пробуя десерты и вино. Торжественная часть давно кончилась: все речи были исполнены, все поздравления получены, все подарки сложены в другой комнате терема. В зале холодно, холодно несмотря на то, что все пришли одетыми как подобает жителям Верховья — тепло.       Даже Яра, стоящая сбоку на случай, если Эланьяр взбредёт в голову спросить её, а как вон тот вельможа на самом деле относится к своей жене, незаметно вздрагивает от холода. Её немного жалко. Но себя жальче: пир длиться будет едва ли не до рассвета.       Эланьяр перед каждым новым блюдом указывает на него слуге, чтобы тот его попробовал первым. И он пробует, наученный отличать различные яды по запаху, вкусу, ощущениям в теле. Будь на его месте кто-то не сведующий, Эланьяр вряд ли бы поборола муки совести. А этот, пускай и притворяется простачком, за пять лет службы не то, что не помер, даже не приболел более, чем на пару дней.       Эланьяр заставляет себя не зевать, не вздыхать тяжелее обычного, когда приходит время танцевать. Исключительно вежливо, исключительно с теми, с кем положено, оговорено или предполагается. Касаться кожей чужой — чужой! — кожи невыносимо неприятно, а порой даже унизительно, если на месте партнера оказывается кто-то чересчур вспотевший. Но даже так, надо улыбаться, говорить, смотреть в глаза, не отпускать руки, не сбиться с ритма, не запнуться о подол платья, не наступить на чью-то ногу и так далее до бесконечности.       Эланьяр кружится в нежеланном танце столь отрешенно, что не различает, с кем вообще танцует. Различает только жар, идущий от схватившей её ладонь ладони, чуждый, изводящий жар. А когда музыка стихает, ставя точку в этом нескончаемом мучении, Эланьяр не сдерживается и вытирает руку о платье.       Сегодня её корона кажется несправедливой ношей.