Новый сборник сказок для монстров

– Да где же ты? Призрак пропал. Три каких-то жалких дня – и вот он уже разваливается из-за того, что призрака нет рядом. Если это чувство внутри называют “тоской”, то оно ему не нравится. Команда постоянно ворчит за спиной, что он должен быть безэмоциональным, что он должен быть солдатом Джермы. И одновременно, что он больше не солдат Джермы. Как это вообще возможно? Призрак предыдущего повара раньше все объяснял. Но он стал пропадать все больше и больше, пока не исчез совсем. Неужели и правда это был не призрак, а всего лишь его поврежденное сознание? Почему, почему, почему? Он сильнее сжимает прядь волос, боль в голове хоть ненадолго заглушает боль в груди, позволяет ей стать менее заметной. Интересно, делал ли так их предыдущий повар? А может, вся эта боль и есть их предыдущий повар? И он не нарушает приказов, потому что приказ капитана – следовать записям предыдущего повара – все еще выполняется, но в другом виде? Предыдущий повар был эмоциональным, он любил странные приписки к рецептам, и ему часто было больно – записи, что дала ему навигатор, тоже это подтверждали. Но призрак улыбался. Улыбался, когда он был рядом, когда наблюдал за командой. Это не то, что он хотел скопировать, но то, чему его научили – и сам призрак, и капитан. Капитан. Если он все ему расскажет, как и настаивал призрак, если он покажет, насколько дефектный, помогут ли они ему? Призрак говорил что “да”, но он не верил. Не мог, потому что именно их действия добавляли что-то темное внутри него, что причиняло наибольшую боль и им, и ему самому. Больно, больно, больно! Он боялся. Солдат Джермы не должен бояться, но он боялся как снайпер, убегающий от переигрывающего от ярости мечника. Он боялся, что капитан не ослабит его боль, а усугубит. Что он не справляется со своими обязанностями, что он не соответствует их ожиданиям. Что он фальшивка, которую стоит выбросить. Боль в голове стала сильнее, и вовсе не потому что он сильнее сжал пряди. Потому что что-то внутри говорило, что нельзя так думать. Так солдаты Джермы не думают. Но так ли думал предыдущий повар? Он читал его записи, призрак даже давал некоторые комментарии или пояснения. Он понимал предыдущего повара как никого другого на корабле. Это было правильным. Боль, про которую он читал, была правильной. Но и радость, которой делился призрак, тоже была настоящей. Так почему ему нельзя? Почему ему нельзя радоваться, как остальным? Почему его улыбка – то, что он понял как настоящую искреннюю улыбку, которую так часто приветствовали остальные – заставила их всех испугаться? Это было запрещено? Почему только ему? Потому что все это принадлежало предыдущему повару? Но призрак радовался за него! Он был счастлив, когда он попытался усмехнуться в аквариуме на его очередную историю! Где его ошибка? Или ошибка он сам? Больно, страшно, противно! Эти чувства не уходят, они сжимаются все сильнее, они сжимают его изнутри. Ему казалось, что он уже чувствует от себя запах паленой плоти, он буквально одновременно и гниет заживо, и сгорает. Это мучительно больно, сигареты даже не облегчают теперь и толику боли, а лишь усиливают ее. Но он не может от этого отказаться, потому что тогда может нарушить приказ “следовать записям предыдущего повара”. Приказ, которого на самом деле нет, потому что в записях нет ни слова о сигаретах. Это было его собственное желание. Которых не должно быть у солдата Джермы. Быть может, это его наказание? – Ты ушел, потому что вспомнил, что я убил тебя?