writober

      Серёжа не помнит, как называется это озеро.       Они выбрались вчетвером, выехали за пределы Москвы погулять на природе. Горох, инициировавший всё это, рассказывал им в дороге про местный колорит, памятники культуры, какие-то места, которые ему посоветовали, но Шевелев его не слушал. Половину дороги он честно проспал на плече у Артёма, другую - смотрел в окно на сменяющиеся пейзажи. Поля, леса, поля, леса, деревеньки.        Изредка сбоил навигатор, пролетали низко птицы, вдоль дорог шли люди - и взрослые, и молодые, а Серёжа слишком устал, чтобы долго о чём-то думать.       Он блаженно замирал на мгновение, слушая тихие споры Макса с Артёмом, пение Гороха, шум мотора и закутывался в тёплую куртку. Начинало уже не по-осеннему холодать.       От работы голова шла кругом, идеи не придумывались и ступор достиг апогея, появляясь в бытовых вопросах. Серёжа это понял, стоя ночью у холодильника, и выбирая, с какой начинкой сырок он хочет. Клубника или вишня. Вишня или клубника. Философский выбор, достойный двадцать первого века.        В итоге плюнул и взял оба.        Когда усталость стала хронической, а на гитаре в их компании чаще зазвучал Сплин - не выдержал и Артём. Стёрлась улыбка с лица, пролегла складка над бровями, и под аккомпанемент гитары слышались тихие выдохи.        Макс стал ещё более рассеянным, путал не слова, а целые предложения, Горох допоздна задерживался в офисе, получая за это нагоняи от Ани, и пытался спасти ситуацию до последнего. Выбор был сделан - рвануть погулять по лесу в единственный выходной. Как он тогда сказал: покричать на деревья. Не то чтобы они не могли это сделать в ближайшем парке, но быть пойманными полицией никто не хотел. И все нуждались в движении. Дороге. Поездке.       Машину оставили на городской парковке, самой ближайшей к окраине. Походили по мелким, видевшим жизнь, улицам, взяли кофе в уютной несетевой забегаловке и отправились к лесу. Без палаток, еды, лишь с парой фонариков да с компасом - на всякий случай. Конечно, суммарно дорога туда-обратно заняла бы больше времени, чем сама прогулка среди деревьев, но всех это устраивало. Хотелось быть подальше от проблем, интернета и работы. Все три фактора были практически синонимами.        В начале ходили всей компанией. Тихо высматривали белок на самых дальних ветвях, травили друг другу истории из детства, связанные то с деревней, то с походами на уроках ОБЖ, хрустели ветками и опавшими листьями, слушали птиц.. Как же много занятий можно найти в лесу, когда устал искать что-то в большом городе.       Дошли до озера - небольшого, мутного, но по-сказочному красивого. Серёжа вспоминал рассказы от бабушки про кикимор, хтоней и утопленниц, понимая, что именно таким в его детском воображении виделось самое настоящее озеро.       Они стояли на берегу, вглядываясь в собственные размытые силуэты. Над кромкой воды клубился еле видный туман.        Глубины, запутанные и тёмные, полные маленьких кувшинок и прочих водных растений, названий которых Серёжа не знал (но наверняка знал Артём), казались Шевелеву собственной душой. Снаружи очарование, внутри поместь страха и нерешимости, с лепестками надежд и цветками любви. Во мраке смешалось всё.       Гаус за спиной появляется тихо. Не было слышно шороха листьев, хруста мелких веточек под ботинками или чужого движения - будто подкралась тень. Не говоря ни слова, он протянул Серёже руку.        Тогда Шевелев понял, что они остались на берегу одни - за дальним деревом мелькнул кусочек ярко-красной Максимовой куртки. Гороха тоже не было видно, наверное, они ушли вдвоём.        Их взгляды встретились под полумраком от могучих стволов деревьев. Лес жил. Шуршал своими редящимися кронами, сторожил гнёзда перелётных птиц и был домом для зимовавших. Взращивал последние ягоды, перекрашивал заросшие тропинки в буро-рыжие цвета, и ему совершенно не было до них дела.        Артём знал, что в карих глазах скрывается гораздо больше чем их обладатель показывает людям. Он знал, что в тишине сердца у него точно такие же чувства, что и у Серёжи - ведь любил так сильно, что спрашивать не было нужды. Артём верил, что в самой грязной, непроглядной воде можно найти свет, если искать достаточно внимательно.       Серёжа переплёл их пальцы, закрепляя руками негласное обещание - выстоять вместе. Пройти сквозь лабиринт всевозможных трудностей ради поиска ясности и света.        Про любовь до гроба Серёжа не думал - с Артёмом это было очевидно. Гарантированно.