Сбеги, если сможешь

— Эм... прокурор. Человек, осторожно заглянувший в кабинет, оказался помощником прокурора. Похоже, почувствовав напряжённую атмосферу в комнате, она заговорила с явной осторожностью: — Я разобрала материалы по делу, о которых вы говорили. Передать их вам сейчас? — А, да. Пожалуйста. Я ответил, поспешно смягчив голос, чтобы не сорваться на невиновного человека. Помощница заметно облегчённо вздохнула, подошла к столу и положила папки. — И... ещё. Главный прокурор просил вас ненадолго зайти к нему в кабинет. — Главный прокурор? Удивлённый неожиданным сообщением, я сразу поднялся. — Когда он это сказал? — Совсем недавно. Его помощник звонил и спрашивал, пришли ли вы уже на работу. Я сказала, что вы только что приехали, и тогда он попросил передать, чтобы вы зашли к главному прокурору. Я обошёл стол и на ходу застегнул пиджак. — Вы случайно не слышали, по какому поводу? Я спросил это уже на ходу, но она лишь растерянно покачала головой. — Понятно. Спасибо. Я поспешил в кабинет главного прокурора. — Добро пожаловать, прокурор. Помощник встретил меня своей привычной улыбкой. Похоже, ничего плохого. Я последовал за ним внутрь, чувствуя, как внутри появляется облегчение. — Господин главный прокурор. Помощник, легко постучав, на мгновение задержался у двери, затем открыл её и объявил: — Прокурор Крисси Джин прибыл. — А, хорошо. За его плечом уже был виден главный прокурор. Помощник быстро отступил в сторону, и я вошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. — Господин главный прокурор, вы хотели меня видеть? — Сначала присядь. Главный прокурор негромко прокашлялся. — Кхм. После этого он начал: — Ну... как продвигается дело? Есть шанс, что всё закончится успешно? — ...Да. Я делаю всё возможное. Я тщательно подбирал слова, отвечая. Главный прокурор кивнул. — Понятно. Он задумчиво провёл рукой по подбородку. — Хм... результат должен быть хорошим. Всё-таки дело против Миллера. Невольно начинаешь беспокоиться. — Наши доказательства настолько надёжны, что поводов для беспокойства почти нет. После моих деловых слов главный прокурор на мгновение замолчал. Что он пытается сказать? Почему так тянет? — Скоро выборы, верно? Наконец он перешёл к сути. Я молча ждал продолжения, и он, серьёзно глядя на меня, сказал: — Этот процесс окажет большое влияние на выборы. Граждане требуют справедливости. Если итог окажется не тем, на который они рассчитывают, последствия могут быть весьма серьёзными. Он беспокоится из-за исхода суда? — Всё будет в порядке. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно. На мои довольно банальные слова главный прокурор тяжело вздохнул и кивнул. — Да... всё будет хорошо. В конце концов, Миллер - не всемогущий бог. В кабинете повисла неловкая тишина. У меня появилось дурное предчувствие. Главный прокурор не стал бы вызывать меня так рано утром только ради таких слов. — Джин. — Да, господин главный прокурор. Когда я сразу ответил, он посмотрел мне прямо в лицо серьёзным взглядом. — Ты знаешь, что я очень дорожу тобой, верно? — Знаю. Я всегда благодарен вам. Это тоже был довольно банальный ответ, но он был искренним. — Да... Главный прокурор медленно продолжил: — Я уверен, что однажды ты займёшь это кресло. Будешь раскрывать множество дел и добиваться справедливости. — Да. Чем дольше он говорил, тем тревожнее становилось на душе. — Именно поэтому я не хочу, чтобы тебе причинили вред. Ах, я имею в виду не эмоциональный вред. Я говорю о публичном. О твоей репутации, например. Я молча ждал продолжения. Он явно собирался перейти к главному, но всё же помедлил. Некоторое время главный прокурор тер ладони и смотрел вниз, тихо вздыхая. Наконец он поднял взгляд на меня. — Давай закончим это дело через переговоры. — Что? Мой голос невольно повысился. Но главный прокурор не выглядел удивлённым, словно ожидал именно такой реакции. И от этого моя злость только усилилась. — Переговоры? Сейчас? О чём вы вообще говорите? Переговоры? Я не смог сдержать эмоций и начал повторять одно и то же слово, повышая голос. Он снова спокойно сказал: — Да. — Если ты проиграешь, это плохо скажется на твоём будущем. Я уже говорил со стороной Миллера. Мы договорились назначить дату встречи в ближайшее время. Сказав это, главный прокурор снова прокашлялся, глядя на меня, который от изумления потерял дар речи. — На самом деле я хотел сказать тебе об этом ещё вчера вечером, но тебя уже не было. Конечно, не было. Я ушёл пораньше, чтобы снять стресс перед тем, как утонуть в бумагах. От мысли о том, что в то время, когда решался такой важный вопрос, я шатался по клубу в поисках парней, мне стало до жалкого стыдно. Но на этом всё не закончилось. — Если ты не хочешь участвовать, можешь выйти из дела. Тогда переговоры о признании вины будет вести Бейкон. От этих слов моя челюсть буквально отвисла. Похоже, главный прокурор уже всё решил. Он вызвал меня не для того, чтобы убедить - лишь чтобы поставить перед фактом. Либо я подчиняюсь его распоряжению, либо меня полностью отстраняют от дела. Других вариантов у меня не осталось. — Почему вдруг? После короткого укола самоуничижения во мне поднялась ярость. То, что я понимал реальность ситуации, вовсе не означало, что я собираюсь молча её принять. Мне нужно было знать причину. — Я сделал что-то не так? Насколько я понимал, вопрос был уже решён, а теперь вы внезапно говорите о переговорах. Я не могу этого понять. Пожалуйста, объясните так, чтобы я смог это принять. Я не собираюсь просто так отступать. Я изо всех сил старался не ругаться и не кричать. Благодаря этому, хоть эмоции и кипели внутри, мне всё же удалось сохранить относительно спокойный тон. Главный прокурор, словно понимая мои чувства, посмотрел на меня с сожалением. — Как я уже сказал... я не хочу, чтобы тебе причинили вред. Он продолжил мягким, успокаивающим голосом: — Если бы Натаниэль Миллер лично не взялся за это дело, я бы не заходил так далеко. Но теперь, когда он вмешался, внимание к процессу стало слишком большим. Я не могу сделать из тебя козла отпущения. — И что в нём такого особенного? Я раздражённо бросил эти слова. — Вы хотите сказать, что я должен отказаться от дела с такими очевидными и неопровержимыми доказательствами только потому, что появился Натаниэль Миллер? Я не могу. Никогда на это не соглашусь! — Этого хотела миссис Смит. Голос главного прокурора прозвучал жёстче, чем когда-либо прежде, резко оборвав меня. От неожиданно прозвучавшего имени я замер. — ...Миссис Смит? Мать Энтони Смита? — Да. Я молча уставился на него, поражённый. Главный прокурор продолжил уже суровым тоном.