Долгая зима

      Безмолвие. Впервые за столь долгий срок их прибывания в крепости царило безмолвие. Каждый из тех, кто смотрел на бледное лицо павшего короля, молчал. Тусклое зимнее солнце едва освещало каменный постамент и склоненные в скорби головы воинов и уцелевших жителей Рохана. И даже своевольный ветер не трепал расшитых стягов — они безжизненно висели вдоль копий.       Каждый из тех, кто был здесь, по-разному смотрел на ушедшего короля и его единственную оставшуюся наследницу — Хиеру. Кто-то с печалью, кто-то с тоской, кто-то со страхом и сочувствием, а кто-то — с недоверием. Что она, совсем юная девушка, могла сделать против армии, осадившей крепость? Даже ее отец Хельм, могучий и славный, пал, не выстоял… И молодые, сильные братья, прекрасные наследники, оставили свои жизни за стенами крепости…       Хиера чувствовала спиной взгляды, направленные на нее. Она знала, что они ждут ее. Знала, что не все ей доверятся, знала, что она должна, несмотря на это, завоевать их расположение, дать им надежду. Но как? Она пока не знала. Ей хотелось понять, но, смотря на бледное лицо отца, она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что осталась теперь совсем одна. Одна. Среди людей, среди своего народа, но одна.       Кто-то затянул погребальную песнь, несколько человек стали подпевать, и Хиера, подойдя ближе, возложила руки на грудь отцу и низко склонила голову. Горло сдавил комок из слез, но она сдержалась. У нее еще будет время оплакать его, но не теперь… Не теперь, когда на нее смотрят, пока еще смотрят, как на надежду. Пока она внушает ее им.       Ее тонкую фигуру обдувал сильный ветер. Ей было холодно, но она стояла, не шевелясь. Лишь когда песнь кончилась, Хиера опустила руки и отошла назад.       Сжав ладони в кулаки до боли, она обернулась к своему народу и проговорила громко, хотя голос ее дрожал:       — Сегодня скорбный день для всех нас! Наш повелитель пал от рук врага. Его нет с нами больше… Но мы не должны сдаваться! Пока мы живы, пока в нас горит огонь, мы не сдадимся! Вы потеряли в жестокой битве короля, я — отца… Но не теряйте надежды! Пока мы рохирримы, пока мы есть друг у друга, нас не победить! Впереди суровая и долгая зима, но мы не должны сдаваться! Мы будем держаться вместе! И мы обязательно встретим весну! Духи предков будут гордиться нашим мужеством!       — Королева! Королева! — раздался в толпе чей-то высокий голос. — Да здравствует королева!       — Да будет твое правление долгим! — подхватил кто-то.       — Веди нас! Мы с тобой!       — Мы будем вместе!       Хиера слабо улыбнулась. Разжав пальцы, она договорила, подняв правую руку вверх:       — Теперь соберем военный совет. Командиров прошу пойти со мной в тронный зал. Остальные же — собирайте все, что может пригодиться пережить зиму. Готовьте припасы и теплые вещи. Смотрите друг на друга и верьте, верьте!       Закончив речь, она спустилась с постамента и направилась в тронный зал — так называли самый большой каменный зал в крепости.       Хиера держалась твердо и сурово. Лишь войдя в зал и сев на трон, принадлежавший ранее отцу, она ощутила всю полноту, весь груз власти, перешедшей к ней… И это было тяжким бременем. На глаза вновь навернулись слезы, но Хиера сумела сдержать их. Она станет оплакивать отца и братьев позже. Позже она вновь попрощается с ними и их могилами, заросшими степной травой… Мысленно попросив духов предков о помощи, Хиера терпеливо стала ожидать командиров. Они пришли сразу же, как только закончилось погребение короля.       Совет не длился долго. Воинов, их решимости, оружия и припасов оставалось все меньше и меньше, а потому рохирримы могли занять лишь оборонительную позицию и не допускать врага за стены крепости. Хиера согласилась с ними. Однако в эти моменты ее мысли были не только здесь, но и дальше, намного дальше от стен крепости… Она думала о последнем из их рода, о двоюродном брате Фреалафе, изгнанным покойным королем. Если бы Фреалаф пришел на помощь, то смог бы спасти их народ… Однако крепость в осаде и впереди долгая зима… Остается лишь ждать. С наступлением весны они смогут подать ему весть. Если к тому времени Фреалаф все еще будет жив… Если же нет… Но Хиера не хотела верить в худшее. Теперь есть она и есть ее народ, который верит своей королеве. Она должна быть сильной и сделать все, чтоб уберечь его…       Шли дни. С раннего утра и до позднего вечера Хиера неутомимо работала вместе со всеми, отдавала распоряжения, выходила в разведку, очень осторожно, чтобы не попасть в засаду… Воины были против того, чтобы юная королева подвергала себя опасности, но Хиера не слушала их предостережений. Она знала, что умрет не сейчас. Чувствовала. И потому никогда не отступала, хотя ее сердце всякий раз сжималось от страха.       Несколько раз они попадали в засаду. Когда черные стрелы свистели над ее головой и приходилось лежать на стылой земле тихо, не шевелясь, Хиера чувствовала себя маленькой беспомощной девочкой… Но стрелы пролетали мимо, и она вставала, вновь шла вперед, не выдавая никому своего страха. Она была сильна. Сильна ради тех, кого любила.       Лишь глубокой ночью, когда все в крепости спали, укрывшись шерстяными одеялами и прижавшись друг к другу плотнее, спасаясь от холода и страха, Хиера, проходя по огромным пустым залам, где в свете луны переливались массивные позолоченные колонны, и росписи на стенах о славных подвигах предков принимали причудливые образы, отдавалась печали. Слушая, как ветер завывает за окнами, как шумит метель, она лила слезы, не боясь быть услышанной и увиденной. Юная королева тосковала по отцу, по братьям, по матери, по Фреалафу, изгнанному из-за глупой ссоры… И даже по тому, кто был прежде таким дорогим и милым сердцу, а теперь стал ее главным и единственным врагом — Вульфу. Она уже не любила его, не могла простить гибель отца и братьев, но и не ненавидела. Она не могла ненавидеть того, с кем ее связывали в прошлом теперь такие далекие, а когда-то теплые чувства.       В ее памяти еще были свежи воспоминания из детства и юности. Они с Вульфом часто играли вместе, а повзрослев, стали смотреть друг на друга иначе… И так между ними зародилось первое чувство, из детской симпатии переросшее во влюбленность. Теперь это было для Хиеры безвозвратным прошлым… Смерть отца и братьев, противостояние, злоба — разделили их. И теперь им уже не стать единым целым. Отныне между ними нет места для любви и дружбы.       Однако Хиера и не хотела ненавидеть Вульфа… А в глубине души даже сочувствовала ему. Она понимала его, ведь Вульф остался без отца, как и она. По вине Хельма…       На Хиеру накатывала ужасная слабость, тоска, и почти всю ночь она смотрела сквозь каменные окна на темное зимнее небо. А днем юная королева снова была собранной и решительной. Не обращая внимания на снег, стужу, лед, она вновь становилась твердой ради своего народа. Хиера держалась стойко, мерцая, как свеча во мраке, снова и снова…       Так шли суровые зимние дни. Дух народа Рохана падал. Припасов оставалось мало, надежды — и того меньше. От холода и тьмы все слабли, таяли на глазах. Однако продолжали верить Хиере, смотреть на нее. И теперь держались не столько ради себя, сколько ради своей королевы.       Войско Вульфа, видя их ослабление, ликовало. И сам он часто выходил из шатра посмотреть, не упали ли вниз со стен крепости стяги Рохана? Но стена оставалась холодной и неприступной, а стяги гордо реяли на холодном зимнем ветру. Но Вульф был терпелив и ждал, ждал… Он знал, что скоро наступит конец, и потому был спокоен и уверен.       Лишь временами, на краткие мгновения, его решительность таяла: когда он видел мелькавшие на стенах крепости, высоко-высоко, почти под облаками, рыжие локоны и видел бледное решительное лицо Хиеры. Вульф еще помнил о ней, и где-то в глубине души в нем шевелилось чувство, отдаленно напоминавшее ту детскую привязанность, которую он испытывал к ней… Однако он не хотел возврата к прошлому. Всякий раз прекрасные глаза Хиеры натыкались на его холодный взор и решительно сдвинутые темные брови. И она не желала возвращаться к прошлому и уже не жалела о нем…       Хиера думала об ином. Скоро растают снега, станет возможно отыскать Фреалафа… Если он еще жив, она позовет его на помощь. Он откликнется, решительно и твердо, как и всегда… Если же нет, и тела его и воинов, ушедших с ним, уже лежат под белым мертвым покровом, она сама выйдет навстречу Вульфу и сразится с ним. Пусть это и будет ее последний поход, она сразится. Ради своего народа, ради своих предков. Быть может, тогда остальные рохирримы смогут спастись… Войско Вульфа не пойдет вперед без своего предводителя, не станет врываться в крепость к ослабевшим рохирримам. Это им ни к чему, ведь конец близок…       Так она думала, так надеялась… И все же ей было страшно. Сможет ли ее народ уйти? Хватит ли у него сил? Или он сгинет в холодных степях за стенами крепости? Хиера молилась духам предков каждую ночь, чтобы ее народ смог уйти. За себя же она не боялась. Или от того, что совсем не думала о своей гибели, или от того, что помнила и в глубине души надеялась на предсказание странствующей гадалки, полученное еще в детстве. Старуха, наклонив морщинистое лицо над котлом с травами, в белом прозрачном пару увидела ее будущее, полное странствий, славных подвигов и долгой жизни… Хиера надеялась, что умрет не в тот час, когда их с Вульфом мечи сойдутся в бешеной пляске непримиримости, ненависти и страсти к победе друг над другом. Ей оставалась лишь надежда.       …Первое утро весны встретило Хиеру золотистым солнечным лучом, приветливо осветившим темные покои. Встав с постели, юная королева поежилась от холода и, накинув шерстяной плащ поверх тонкой ночной рубашки, обулась в меховые сапожки. Скрепив у шеи концы плаща золотой застежкой в виде скачущей лошади — единственным украшением, напоминавшем об отце — она с трудом отперла тяжелую дверь и вышла на балкон.       Осторожно положив руки на ледяные каменные перила, Хиера подняла лицо навстречу бледным весенним лучам. Долгая зима закончилась… И хотя кругом еще лежали снега, дыхание весны уже витало в воздухе. Оно было легким, тонким, но вселяло какую-то странную истому и вызывало приятное покалывание в сердце. Словно с весной ее сердце пробудилось вновь, и стало легче дышать.       Весна всегда вселяла Хиере надежду на лучшее, и даже теперь она это чувствовала… Ей хотелось верить, что это не последняя ее весна. Пройдет еще немного времени, снега начнут таять, и отряд из крепости отправится на поиски Фреалафа. Тогда они смогут победить Вульфа. Если же Фреалаф не вернется, если его нет больше, Хиера выйдет к Вульфу, теперь без страха и без ненависти… И они покончат с этой войной навсегда…       Свет солнца становился ярче. Розовый рассвет отступал, и на смену ему приходил белый день. Хиера слегка улыбнулась. Солнце…       Внезапно впереди появилась темная тень, которая стремительно приближалась. Хиера прищурилась, приложив обе руки к глазам. Когда тень приблизилась, она увидела, что это была вовсе и не тень, а огромная птица — орел. Он был молод, очень молод. Его крылья, сильные и широкие, вблизи еще были мягкими, и нежные перья еще не до конца отпали с них. Он приближался. Показались острые когти, крылья плавно согнулись, орел взглянула прямо на нее… Хиера отступила на несколько шагов назад.       Когда орел присел на перила балкона, крепко сцепив их когтями, и красивые крылья сложились за его спиной, Хиеру обдал поток холодного ветра — ветра горных вершин. Орел смотрел на нее внимательно. Хиера тоже пригляделась к нему и через мгновение широко улыбнулась: в молодом орле она узнала дикого птенца, которого встретила однажды во время своих одиночных прогулок верхом. Хиера тогда протянула ему на раскрытой ладони кусочек мяса. Птенец полуиспуганно, полулюбопытно взял его и поспешно улетел.       Хельм был против того, чтобы Хиера приближалась к огромным орлам, опасным и свободным птицам, но любопытство брало верх, и она время от времени все же тайно ездила в сторону гор. И всякий раз, забираясь на цветущий холм или останавливаясь у подножия каменной горы, Хиера видела вдали темную тень, приближавшуюся к ней так быстро, что становилось и страшно, и любопытно.       Несколько месяцев она видела птенца и кормила мясом и фруктами. Однажды Хиера мягко коснулась его крыла, и птенец склонил голову набок в знак дружбы. Она видела его еще несколько раз, а после… После — битва с войском Вульфа, осада, сидение в крепости… Хиера забыла о нем. Но он помнил. И теперь они встретились вновь.       — Ты искал меня? — спросила она, подойдя ближе.       Орел склонил голову набок, прикрыв красивые глаза.       — Мы были в большой печали и опасности. Наш народ сражался. Он… почти истреблен. Но и теперь мы не сломлены. Как ты вырос, каким красивым стал… Я рада тебе, — проговорила Хиера, мягко коснувшись рукой сильного крыла.       Опустив руку, она задумчиво посмотрела вдаль. Фреалаф… Хиера сняла с плаща застежку и протянула ее вперед на раскрытой ладони.       — Помоги моему народу, прошу! Отыщи Фреалафа, моего брата. Его отряд недалеко от этих земель. Если увидишь его стяги с белыми лошадьми, отдай ему это. Он поймет, что я жива, что наш народ ждет его.       Орел взмахнул крыльями, и Хиеру снова обдал поток ледяного ветра. Она закрыла глаза. Почувствовав осторожное прикосновение когтей к ладони, она вновь открыла глаза и взглянула вперед. Орел внимательно смотрел на нее. Хиера была уверена: если бы он мог говорить, она услышала бы от него что-то очень хорошее…       Орел мягко развернулся, полетел вперед и через несколько мгновений вновь стал темной тенью. Поднявшись ввысь, под белоснежные облака, он скрылся из виду. Солнечный луч ласково погладил его на прощание по сильным крыльям.       Хиера обхватила себя тонкими руками за плечи и посмотрела ему вслед, сощурившись от яркого света солнца… Долгая зима закончилась.