Будь, как Каин!

      Cain leads from the rear, points with a stick,       Wins every war with a nervous tick.       Writes memoirs that downplay the pain.       And I'll tell you, my friend: Be like Cain!       «Какой самый серьёзный проступок перед отцом всего человечества?»       На этот вопрос, больше походящий на короткостриженого космодесантника, инквизитор-иерофант Яннис с шипящим гневом ответит просто: «Трусость».       Идущий с ним плечом к плечу, Комиссар Каин же с высоты своего опыта бросит: «Ересь».       Вроде ничего особенного, но от этого ответа у инквизитора из глубин памяти вернётся одна мысль.       — Мы все преследуем ересь, — за закрытой дверь весьма просторного номера (принадлежность к инквизиции гарантировала первый класс) замечает Яннис.       Он сразу под весом усталости лежащей поверх бело-красной мантии тяжело располагается на кресле у камина и руки к огню тянет.       Эта отдалённая от всех планета успела пробрать их до самых костей.       — Трусость входит в понятие ереси, — Кайафас поёжился за компанию, он-то к холоду из-за годов с 597-й Вальхалльским пехотным полком начал постепенно привыкать.       Поэтому, он сегодня и разливает им даммасин.       — Она была первый грехом.       — Мне всегда казалось, что первым считается «предательство», — Каин едва не промахивается мимо первого бокала, но в этом легко увидеть подхваченный у того же 597-го полка какой-то трюк.       — Одно следует из другого, Кайафас, — инквизитор знает силу имени, варп его дёрнул попытаться в шутку помешать фокусу.       Имеет право — он не настолько старше, чтобы забыть о мирском.       — Верное замечание, — но Каин не промахивается, второй до края наливает.       — Лучший способ предотвратить предательство — это убить труса.       — На опережение, — подхватывает Кайафас, бокал чуть не выскальзывает из его аугментических пальцев.       — Пристрелить на месте, — а, вот, принимающая свой бокал рука Янниса тверда.       — Даже, если, — Каин глотком даёт себе паузу, — Трусом окажется кто-то…близ…приближённый ко мне или к тебе?       — Трус ко мне не подойдёт, — смеётся инквизитор.       — Не смею сомневаться.       — И я, Кайафас. Поднимем бокалы за успех, — Яннис зазывно поднял бокал.       — За 597-й Вальхалльский!       — За смелейший полк на этой планете!       — За инквизицию.       — И за их смелейшего комиссара! — к кому относилось сказанное «их» инквизитор предпочёл оставить на мысленный выбор Каина.       На правильный, судья по его ставшему мрачным от серьёзности лицу.