Breach

Пальцы смыкаются. Клэнси чувствует леденящие всё тело руки на своей шее. Холод пробирается под кожу, под плоть и все нервные окончания, под кости. Словно тысячи игл впиваются в тело разом. Он не в состоянии адекватно оценивать обстановку. В голове всё перемешивается, не позволяя составить ни одной разумной мысли. Всё вокруг размыто, мир будто окутан туманом. Звуки становятся глухими, отдалёнными. Он слышит лишь собственное дыхание. Напротив бордовая мантия, прозрачная вуаль, закрывающая лицо. Лицо из двух частей: чёрной и белой. Лицо, выражающее бесконечное ничего, как бы ты не вглядывался в него. В нём нет ни ненависти, ни радости, ни торжества — только бесконечная пустота. Нико. Клэнси закрывает глаза. Зажмуривает настолько сильно, что в черноте, под закрытыми веками, мелькают белые, пульсирующие пятна. Он вдыхает запах дыма и жженого дерева. Он чувствует, как этот запах проникает в его лёгкие, заставляя сердце биться быстрее. Каждый вдох становится труднее, как будто воздух обретает вес и становится тяжёлым. Он слышит металлический скрежет мечей снаружи и топот ног внутри башни. Руки на его шее сжимаются сильнее, как стальные тиски, возвращая его в реальность. Воздух покидает лёгкие, возможности вдохнуть больше нет. Клэнси открывает глаза, встречаясь с Ним. Он знает, что теперь нет пути назад. Нет. Он собирает все оставшиеся силы и замахивается, ударяя его в правый бок. Крепкие руки перехватывают его плечи, не позволяя добраться до левого. За секунду он оказывается лицом к лицу с деревянной дверью. Глухой удар, в ушах звенит. Бордовая мантия движется к острым рогам. Он чувствует, как страх и адреналин смешиваются в его венах, заставляя сердце колотиться еще быстрее. Нельзя. Он медленно поднимается. Быстрый рывок вперёд, сбивающий противника с ног, позволяет заполучить рога. Он быстро использует их силу, пока надвигающийся не успевает среагировать и отлетает на несколько метров назад. И теперь уже Нико врезается в дверь, но намного раньше, чем этого бы хотелось, приходит в себя. Быстрее. Удар – промах. Ещё один – промах. И снова – промах. Каждый раз, когда его кулак срывается в воздухе, он чувствует нарастающее разочарование и страх. Ещё несколько попыток, в надежде задеть хотя бы сантиметр, но противник слишком уклончив от его попыток. В отличие от самого Клэнси. Поэтому через пару секунд он летит назад, ударяясь головой о каменную стену. Вставай. Он бежит, вновь замахиваясь, когда рука, словно шлагбаум, врезается в него, отправляя на холодный кафель. Последние силы не позволяют сдаться. Он встаёт. С трудом поднимается на ноги, дыхание становится тяжелым, а тело отзывается на каждую попытку движения острой болью. Новый удар – прямо в живот. Концентрация теряется. Ещё один – туда же. Воздух вырывается из лёгких, ноги подкашиваются. И ещё – точно в нос. Кажется, целым он точно не остался. Пытайся. Клэнси собирается нанести удар, когда одну, а затем и вторую руку перехватывают, не позволяя вырваться. Вновь удар в нос. Сломанный хрящ даёт о себе знать. Равновесие подводит. Добивающее – кулак в левую скулу. И он снова летит на пол. Ненадолго. Ведь очередная попытка встать, превращает его в тряпичную куклу, за которую только что сделали сальто. Вся эта драка – аттракцион, где он играет манекена для испытаний. Увернуться, наконец, получается. И он снова на ногах, но замахивающуюся руку останавливает блок. Толчок. Замах. Неудача. Чужой кулак врезается в живот. Следом, не дав прийти в себя, колено целует его нос. Поднимайся. Не выходит. Тело, как тряпка, скользит по полу, прямо к бордовому подолу. Крепкие руки, словно оковы, хватают воротник. Спиной, как молотком, впечатывают в стену. Ещё раз. Замах двумя руками, что сжимают рога. Секунда. Перехват. Руки пусты. Пусты? Клэнси не может увернуться. Что-то идёт не так. И он, почему-то чувствует пронизывающую его грудь боль. Как из него вытекает бордовая жидкость, пачкая куртку и оставляя пятна. Боль колющая, глубокая, отдаётся по всему телу сильным разрядом. Чувствует, как слезятся глаза, когда Нико резким движением вырывает рога из его тела, ещё сильнее разрывая раны. Он чувствует, как горячая кровь струится по одежде, стекает на пол. Он чувствует всё, но не силы. Он падает на холодный пол. Тело отказывается напрягаться, не поддаётся своему хозяину. Он пытается встать, но мышцы не слушаются. Каждый вдох дается с трудом. В висках давит. Вокруг всё затихает, и единственным звуком остаётся снова этот писк в голове. Мир вокруг начинает расплываться. В голове бесконечный поток мыслей. В голове непонимание и непринятие. В голове боль. В голове Торчи. Его имя звучит эхом в пустоте. Воспоминания о том времени, когда они были вместе — смех, радость, надежда — теперь кажутся далекими. Он хочет крикнуть, хочет позвать его на помощь, но слова застревают в горле. Вместо этого остается лишь тишина и холод — холод, который проникает в его душу и делает мёртвой. Пустой.

***

С чего всё началось? Зелёные пейзажи. Высокие, крутые склоны гор по бокам ущелья. Эти гордые и величественные исполины способны дать тебе чувство свободы и вселить в твою душу мощь и силу. Они способны помочь забыться от Демы. От её высоких стен, что стремились навечно запечатать в них жизнь каждого. Тренч. Они пришли, когда он больше всего нуждался в помощи. Они нашли его потерянным в себе. В своих страхах, неуверенности и боли. Они дали ему тепло, которое, он думал, никогда не сможет получить. Это было удивительное чувство – знать, что есть кто-то, кто верит в него, когда он сам едва мог верить в себя. Он смог. Они сделали его сильнее. Клэнси начал понимать, что все страдания не просто так. Что всё это имеет смысл. Их вера в него помогала ему из раза в раз подниматься с колен. Они - свет, который стал маяком, указывающим путь даже в самые тёмные времена. Бандитос. Это место было домом. Холодные палатки, но согревающие душу люди. Руки помощи, что ни за что не отпустят тебя, позволив упасть в пропасть. Совместные походы за пропитанием и припасами. А вечером – посиделки у костра. Смешные и местами глупые шутки. Разговоры по душам. Всегда справа – улыбка, которую нельзя пропустить мимо, не заметить, проигнорировать. Улыбка, на которую всегда хочется ответить улыбкой. Глаза, в которые можно вглядываться по несколько часов, и вновь и вновь находить что-то потрясающее. Тёмные кудряшки, что всегда манили зарыться в них пальцами. Торчи – был домом. Вечер, когда все участники лагеря ушли спать, оставив только сторожей на окраинах континента. Когда рядом звучал спокойный, немного хриплый, но всё равно ласкающий уши голос. Когда рядом сидел только он. Его прикосновения были нежными и уверенными. Рука скользнула по чужой ладони, переплетая пальцы, а вторая легла на талию. Как он с лёгкостью мог сделать его податливым, и самому же отдаваться ему полностью. И когда их губы встретились в поцелуе, всё вокруг перестало иметь значение. Это было нечто большее, чем просто тяга — это был момент, когда их сердца соединились в едином ритме. Время остановилось. Только они вдвоём, окружённые ночным небом и звёздами, которые были свидетелями их чувств. Тепло. Согревающие руки продолжали исследовать его тело. Слишком, как казалось, горячее дыхание на шее, будто оставляло ожоги. Но он не был против. Шёпот, совсем рядом, щекочущий ухо и произносящий самые желанные слова. Мягкие губы, нежно целующие каждый сантиметр его тела, будто боясь пропустить хотя бы одно место. Всё вокруг казалось неважным. Важен был только он. Доверие. Каждое прикосновение, каждый взгляд укрепляли эту связь, делая её ещё более глубокой и значимой. Быстрее.

***

Топот подошвы о пол становится громче. В голове бардак. Он не может оставить это. Клэнси пытается подняться на колени. Ничего не выходит. Симметричные раны на плечах кровоточат, не давая забыть о себе. Хватает сил только поднять голову. Зря. Всё та же бордовая мантия. Руки, что метали его по комнате, держат окровавленные рога. Леденящий взгляд будто пронзает душу ещё сильнее, чем острые концы. – Ты всё ещё здесь, – произнёс голос, низкий и холодный. – Ты всегда был здесь, Клэнси. Вся твоя жизнь – это лишь подготовка к этому моменту. Каждое слово звучало как приговор. Приговор, который невозможно опровергнуть, выступить против него. – Ты можешь пытаться сколько угодно, – прохрипел голос. – Но ты никогда не сможешь уйти. Возражений нет. Звучит стук молоточка. Подол плетётся по темному полу. Приближается. В голове отрицание. Что делать? В голове надежда. Он зажмуривает глаза, надеясь через секунду проснуться на матрасе, под открытым небом. Надеясь никогда не видеть это лицо перед собой. Но, как и следовало ожидать, из реальности не удалось исчезнуть. Он всё ещё лежит в этом мрачном месте, где пол, помимо собственной крови, пропитан страхом и отчаянием.  Выхода нет. Он не сбежит. Он не сможет. Нико приблизился, тень накрыла Клэнси. – Ты не сможешь убежать от меня, – голос констатировал факт, звуча эхом в пустоте. Руки, которые больше никогда не хотелось ощущать на себе, вцепились в волосы, поднимая его голову. Сил сопротивляться нет. Есть ли смысл? Пальцы сжимаются сильнее, заставляя его смотреть в глаза, полные бездны. Взгляд как нож, режущий его внутренний мир на части. Клэнси чувствует, как тьма проникает в него, разъедая надежду. Всё возвращается к началу. Пальцы смыкаются. И вновь холодные руки сжимают его шею. Он чувствует, как  последние капли сил покидают его, оставляя шею запятнанной. Оставляя его душу запятнанной. Чёрная краска стремится выше, покрывая подбородок, затем губы, уши. И, наконец, нос. С каждой секундой краска становится всё более плотной, и Клэнси осознаёт, что его борьба закончилась. Он больше не сопротивляется. Тьма поглощает целиком, и он становится частью её бесконечного мрака. В глазах, что всё это время были напротив, ни на секунду не промелькнуло сожаление. Абсолютная пустота. -Всё кончено, Клэнси, – трактовал голос. Точка в этой истории была поставлена. Нико, подняв рога, снова кидает взгляд на лежащее на полу обессиленное тело. Будто утверждаясь в содеянном. Он движется к двери, а затем покидает комнату, оставляя Клэнси наедине с этим хаосом. Теперь шея свободна от оков. Он закрывает глаза и делает желанный вдох. Но в этот же момент понимает, что тьма не отступает. Она оставила после себя следы, которые никогда больше не исчезнут. Воспоминания о том, как он боролся за свою свободу, теперь кажутся далекими и незначительными. Весь его путь был тщетной попыткой противостоять неизбежному. Тишина выедала внутренности ещё больше. Стук. Уши заложены, будто раковины плотно заполнены ватой. Стук. Голова трещит, словно об неё раскололи камень. Со следующим стуком, переходящим в грохот, дверь выламывают. Щепки летят в сторону. -Клэнси! – громкий голос убивает тишину. Что происходит? Он попытался поднять голову, но тело запротестовало, отторгая власть. -Боже, Клэнси.. – голос звучит вновь, на этот раз ближе. Знакомый. Сейчас он звучит очень напугано. Такого не было раньше. Он заставляет себя сосредоточиться и приоткрывает глаза. Перед ним стоит фигура, которая постепенно обретает чёткие очертания. Болотного цвета штаны, худи, шапка. Жёлтая бандана. Крест. Торчи? Клэнси пытается ответить, но слова комом застревают в горле. Через секунду он чувствует, как чужие руки поднимают его тело, как укладывают себе на колени. Пальцы касаются лица, поглаживая скулу, перебираются на волосы. Тепло. Единственное тепло в этой ледяной башне. — Держись, Клэнси, — тихий голос дрожал от волнения. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо? Нет. Клэнси лежит, цепляясь за последние кусочки реальности. Для чего была вся эта битва, весь этот путь, если сейчас он в таком состоянии? Что будет дальше? Тьма поглотила его, не оставив надежды на спасение. Всё то, за что он так отчаянно боролся кануло в небытие. Так, словно Клэнси никогда и не существовало. Словно все его старания, вся помощь и поддержка были лишь криком, который никто не мог услышать. Он помнит моменты, когда всё казалось возможным: смех Торчи, мечты о будущем, мечты о победе. Но сейчас всё это выглядело таким далеким, как будто принадлежало другому миру. Всё это больше не имело смысла. Он проиграл. Он не хочет быть злом, что на протяжении всего времени пытался победить. Ему тошно только от одной этой мысли. Он не позволит себе убивать других людей, ради веры. Не позволит себе подчиниться своим страхам. Он находит в себе последние силы для него. -Убей меня, – шепчет Клэнси. Торчи замер, не веря своим ушам. -Что? – с ужасом в глазах говорит Торчи, отказываясь верить в услышанное. Слова Клэнси, произнесённые с такой болью, разрывают его сердце в клочья. Он закрывает глаза, снова пытаясь заговорить, но из уст вырывается лишь хриплый шёпот. -Прими мою веру. -Что ты несёшь, Клэнси? Сейчас подойдут остальные, давай, хватайся за меня. – он берёт его за плечи, пытаясь приподнять, но сразу же отпускает, когда ладони начинают пачкаться кровью. -Возьми кол. -Прекрати сейчас же. – громче произносит он. – Я не оставлю тебя. Я знаю, что ты сильнее, чем ты думаешь. -Ты знаешь, к чему всё придёт. Ты должен, Торчи. Торчи стискивает зубы, чувствуя, как слёзы наполняют его глаза. Он знает. Он должен. Быстрее. – Я не оставлю тебя, – повторяет он, стараясь быть уверенным. – Я найду способ.. Сердце сжимается от ужаса. Он знал, что Клэнси прав. Но как он мог сделать это? Как он мог причинить боль тому, кого любит? - Я не могу.. – произносит он слабо. Он чувствует, как мир прямо вокруг него начинает распадаться на куски. – Пожалуйста.. – голос полон отчаяния, он повторяет. – Я не могу.. Клэнси смотрит прямо на него. Так, чтобы взгляд передавал всю важность его просьбы. Так, чтобы ни единого сомнения, ни единой капли вины не осталось. Так, словно слова были лишние. – Ты сделаешь это ради нас обоих. Торчи чувствует, как холодный пот стекает по спине. Каждый миг тянется как вечность, пока в воздухе витает чувство неизбежности. – Торчи, мы должны найти способ остановить это, – произносит Клэнси, голос дрожит от напряжения. – Я знаю, – отвечает он, хоть внутри и растёт огромное чувство безысходности. -Это не то, за что мы боролись. Клэнси медленно тянет руку к нему, переплетая пальцы. Торчи знает. Он делал это не один раз. Они знают. Победа - вот, что главное. – Я возьму кол, – говорит он через себя. – Я сделаю то, что нужно. Клэнси слабо кивает, а в его глазах слегка заметно блистают слёзы. – Помни, что ты не один. Я всегда буду с тобой, даже если… – он не заканчивает фразу, голос обрывается. Выдох. Рюкзак. Карман. Острый кол, заточенный специально для охоты. Он никогда не думал, что оружие понадобится для таких целей. Выдох. Клэнси не отводил взгляд, его глаза были полны понимания и любви. Это было прощание, и Торчи ощущал, как его сердце разрывается от боли. Он не хотел этого. Он не хотел причинять боль тому, кого любил больше всего на свете. -Прости. - дрожащий от страха и слёз голос. Взмах. Удар. Кол разрезает воздух, затем одежду, и, в конце, кожу. Попадает в цель. Торчи вонзает остриё в сердце Клэнси. Он чувствует, как пробивает его плоть. Клэнси зажмуривает глаза и издавая сдавленный крик, который звучит как прощание и освобождение одновременно. -Чёрт.. Не самое приятное, что я ощущал.. - тихий смешок. Такой глупый. Попытка пошутить не сделала бы ситуацию проще. Оба сердца были разбиты. Несмотря на то, что ранено только одно. – Я сделал это ради нас.. – произносит он сквозь слёзы. Клэнси знал, что он не сможет принять его решение, но это было необходимо. Он должен был освободиться от бремени, которое тянуло на дно всех. Картина перед глазами расплывается, но он всё равно смотрит в его глаза. Губы дрожат в последней улыбке. Торчи запомнит её. – Я люблю тебя.. – тихо звучит голос перед тем, как глаза напротив закрываются навсегда. Слёзы ручьём текут по щекам. Он сжимает окровавленную куртку и чувствует, как мир вокруг рушится. - Я тоже люблю тебя..