О приятных вечерах

Ноющее тело обдаёт приятной прохладой, когда Сайгику наконец-то стягивает с себя жилет и тяжеленную накидку, оголяя покрасневшие плечи. В темноте Тэтте видит плохо, но точно знает, что выглядит Дзёно сейчас красивее, чем когда-либо. Хотя он всегда выглядит богоподобно, но не суть. Тяжёлые ботинки отбрасываются в угол прихожей, и Тэтте почти зверем набрасывается на Сайгику, не желая медлить ни секунды. Дзёно довольно мычит, заводит руки назад и хватает чужие залакированные волосы, прижимая голову к себе. О боже, держать себя в руках просто невозможно. Влажные поцелуи летят на красные плечи, руки беспокойно мечутся по телу, хватаясь за все выпирающие и не очень части. — Откуда столько животного желания, Суэхиро? — Сайгику растягивает каждый слог, хрипя на алое ухо, и Тэтте просто с ума сходит от этого, прижимаясь ещё ближе, насколько это вообще возможно. Он определённо пьян. Этот званый ужин выдался максимально паршивым, из интересного разве что выпивка. Она была дорогой и эксклюзивной, грех не пригубить пару бокалов. А, и новые навороченные костюмы, в которых «Ищейки» теперь будут представать перед публикой на любых светских мероприятиях. Эффектные, яркие и элегантные, да, но боже, насколько же они неудобные. — Ты даже представить себе не можешь, насколько прекрасно выглядишь в этом костюме. — Тэтте шепчет словно мантру, оставляет засос на остром плече и глухо стонет от невозможности контролировать давно нарастающее возбуждение. Давно его так не крыло. Он жмётся ближе, вдыхая едва уловимые нотки чужого парфюма. Безумно сладкий, почти приторный, он будто дурманит. Дзёно определённо подходит. — Боже мой, — Дзёно ахает и улыбается слишком широко, с явным азартом. — скажи, что это пистолет. — Нет, но стрелять тоже умеет. — Дзёно не успевает сказать что-то в ответ, его прокручивают на месте и затягивают в поцелуй, вязкий и до мерзкого слюнявый. Адекватного человека уже бы вырвало на месте, но явно не этих двоих. Слишком много дней без какой-либо близости: отчёты, миссии, командировки и наконец-то свободный вечер только для них двоих. Дзёно призывно открывает рот и хватается за чужую спину, стягивая явно мешающий плащ, и откидывает его куда-то к ботинкам. Разорвать поцелуй ощущается невозможным, они терзают друг друга, оттягивая губы и кусая проворные языки. Цепляясь за дверные косяки и порожки они вваливаются в спальню. Дзёно сразу падает на кровать, утягивая за собой и Тэтте. Поцелуй разрывается лишь на секунду, и Дзёно быстро сокращает дистанцию, не давая взять контроль себе, руки ложатся на шею, прижимая ближе и ближе, пока места не остаётся совсем. Тэтте тянет руки ниже, к туго стянутой талии, на ощупь находит маленький бантик, держащий всю конструкцию, и тянет за него, освобождая Дзёно от жёсткого корсета. Сайгику блаженно стонет, так громко, что Тэтте в жар бросает, и прогибается в спине, позволяя вытащить корсет и откинуть его куда-то на пол. Дальше Тэтте старается нащупать края боди или молнию, но когда ничего не находит, Дзёно улыбается в поцелуй и шепчет: — Молния, — он поднимается на локтях и со всей грацией, которая в нём присутствует, медленно разворачивается на живот, заправляет прядь за ухо и поворачивает голову к Тэтте. — она на спине. От настолько провокационной картины сердце пропускает пару ударов, и Тэтте замечает, как улыбка на чужом лице становится шире. Гад, знает чем брать. Суэхиро сглатывает вязкий ком и нетерпеливо хватается за хрупкую собачку, которая будто вот-вот раскрошится от такой напористости. Дзёно не ждёт, нарочито медленно оттопыривает задницу, якобы случайно упираясь в пах Тэтте, и кидает тихий смешок, когда слышит, как он громко ахает и хватает ртом воздух, дрожащими руками стараясь расстёгнуть будто специально заедающую молнию. Чтобы не кончить в эту же секунду приходится молиться и обрывать грязные мысли, которые так и норовят раздразнить пьяное сознание ещё сильнее. Доходя до низа лопаток, глаза цепляются за тёмно-алые следы от натёршего корсета, и, о боже, Тэтте не может описать насколько сексуально это выглядит. Он дёргает молнию до конца, оголяя нежное тело вплоть до поясницы, и с нескрываемым нетерпением откидывает края комбенизона, открывая вид на изящно выгнутую спину, на которой красуются яркие, словно оставленные плетью, полосы, ещё совсем недавно державшие горячее тело в тугой хватке ткани. Следы идут до поясницы, такие болезненно красивые и вызывающие, что Тэтте откровенно громко простонал, чувствуя насколько больно становится в прижатом чужим телом паху. Ужасно пошлую пульсацию чужого члена чувствует и Дзёно, почти теряющий сознание от того, насколько приятно ощущать свежий воздух голым, ничем не сжатым телом. — Эй, ты там уснул что-ли? — едва договорив он чувствует движение и через пару секунд протяжно вскрикивает, прогибаясь в спине до хруста и судорожно сжимая тёмные простыни под собой. Губами Тэтте жадно втягивает раздражённую кожу и прикусывает, оставляя помимо розовеющих следов от корсета яркий, блестящий от слюны засос. Дзёно тихо стонет, но возражать не собирается, слишком хорошо, чтобы использовать рот для чего-то кроме выкрикивания блаженных стонов и имени напарника. О, это он обожает. Упираясь лбом в постель и шепча совсем тихое «ещё, Тэтте», он обрывает последние ниточки, сдерживающие рассудок Суэхиро в здравии. Тэтте с ярым азартом принимается вести языком по каждой розовой линии, повторяя узоры тугой шнуровки. Останавливается для мокрых поцелуев и засосов, смотрящихся инородно и вызывающе настолько, что хочется вгрызться в бледную кожу много-много раз, нескончаемо, чтобы Сайгику состоял из темнеющих бутонов. Когда Тэтте не отказывает себе в удовольствии оставить на своём напарнике более яркий след, чем засос, сжимая клыками кожу на особенно раскрасневшейся пояснице, Дзёно бросает в жар. Он давится собственным стоном, издавая гортанные хрипы, лишь отдалённо напоминающие имя мучителя. Тэтте не отрывается, пускает руки к чужим ягодицам, сжимает неожиданно крепко, усиливая и так крупный трепет чужого тела. Дзёно готов поклясться, что ещё пару минут в таком темпе, и он слетит с катушек. — П-прекращай... — Сайгику запинается и тяжело хватает воздух сквозь зубы, пытаясь сформулировать мысль. — хватит издеваться, я сейчас с ума сойду. Тэтте нагло улыбается и в последний раз нарочно медленно проводит горячим языком вдоль по дрожащему позвоночнику до самой шеи, оставляет там победный, самый яркий и чувственный засос, от которого Дзёно начинает лихорадочно сжимать простыни и выстанывать имя Тэтте вместе с разного рода оскорблениями настолько громко, что на долю секунды становится жалко соседей, явно не готовых к такому откровенному концерту. Мелодия для раскрасневшихся ушей. Тэтте отрывается, разрывает ниточку слюны и самодовольно облизывает губы, пристально вглядываясь в преобразившуюся спину. Раздражённые линии корсета меркнут на фоне темнеющих отметин чужих губ, и Тэтте щурится довольно, вжимаясь пахом в чужое тело, которое вздрагивает по новой, охотно отвечая и прижимаясь в ответ. — Да ты похлеще меня пытаешь, Тэтте-сан. — смеётся Дзёно, подрагивающими руками начинает стягивать края уже изрядно надоевшего комбинезона с плеч и вытягивает из него руки. — Тебе нравится. — отвечает Тэтте и перехватывает края одежды, медленно стягивая её до самых колен вместе с нижним бельём. Проводит руками вверх по ногам и доходит до оголённых ягодиц, сжимая их крепко, до красных следов. Дзёно моментально отзывается громким трепетным стоном и появившимися мурашками на розовеющих ягодицах. — Никто ведь и не спорит. — Дзёно почти мурлычет, выгибается сильнее, напрашивается на грубоватые ласки, упираясь лбом во влажные простыни. Тэтте не спешит, тянет удовольствие, гуляет руками по чужому телу будто в первый раз. Он с явным удовольствием ведёт по мышцам спины, подушечками пальцев прижимает багровые засосы, наслаждаясь сдавленными мычаниями. От ощущения приятно дрожащей кожи под своими пальцами хочется волком выть от удовольствия. Он мучает, исследует тело слишком долго, проходя пальцами по каждому изгибу, но не переходя к конкретным действиям, лишь подразнивая, иногда опуская руки к ягодицам и внутренней стороне бёдер. — Ну ты изверг, Суэхиро, — Дзёно приподнимается на локтях и поворачивает голову назад, будто стараясь что-то увидеть. — я сейчас сдохну прям здесь, хватит тянуть. — Не умрёшь, я не допущу этого. — Тэтте издаёт лёгкий смешок и тянется к алым плечам, мимолётно осыпает поцелуями и ведёт губы по шее, подбородку, скуле, параллельно пытаясь дотянуться до прикроватной тумбы. Кто вообще всунул её так далеко? Оп, зацепился. Так, смазка есть, а презервативы? Тэтте озадаченно вздыхает. — Ты чего копошишься там? — Дзёно буркает и поднимается на локтях, упираясь в дрогнувший торс Тэтте. — Презервативов нет. — он говорит чутка растерянно, а Дзёно хмыкает без всякого интереса, будто сам не настаивает на них каждый раз. — Ну значит сегодня без них, ты ведь давно хотел, — последние слова Дзёно шепчет почти в ухо, опаляя своей усмешкой чужую шею. Тэтте на пару секунд замирает, медленно переваривая сказанное. Захотелось ущипнуть себя, чтоб удостовериться, что это не сон и не пьяные бредни. Прокашлявшись, Тэтте хмыкает и кладёт руку на спину Дзёно, лёгким рывком вжимая грудью в кровать и заставив привстать на колени. — Хе-ей, с каких пор у нас ты доминировать стал? — Если бы тебя не устраивало – ты бы сказал, Сайгику, — Тэтте тянется за подушкой и бережно подкладывает её под чужие бёдра. Дзёно бьёт дрожь от упоминания своего имени. Всегда «Дзёно», лишь в самые интимные моменты «Сайгику». Он сдаётся и падает лбом на простынь, молча давая Тэтте всю власть над своим телом. Изголодавшимся телом. Сегодня можно и расслабиться. — я не хочу делать тебе больно, если- — Заткнись и делай уже хоть что-то, — Дзёно быстро прерывает надоевшие за кучу лет речи. — если вздумаешь нежничать, я сам из тебя всю дурь вытрахаю. — Как скажешь. — Тэтте смиренно клонит голову к чужому плечу и открывает тюбик. Медлит пару секунд и тяжело выдыхает, выливая на пальцы побольше лубриканта. Дзёно вытягивается на постели и призывно виляет бедром, выводя Тэтте из транса. Он ведёт руку вниз, до копчика, второй раздвигает ягодицы и замирает, пока Дзёно не шикает на него. Тэтте падает лбом на вздрогнувшее плечо и аккуратно скользит внутрь, Дзёно протяжно мычит и прикусывает губу. Он не двигается, лишь томно целует в плечо, потом в шею, в скулу, ловит сорвавшийся с чужих губ вздох. Дзёно хватает его за волосы, втягивает в глубокий поцелуй, взмахивает бёдрами и стонет в чужие губы, вжимаясь в них со всей силой. Тэтте входит немного глубже, двигается совсем медленно, почти мучительно, боясь навредить и давая всю волю движений самому Дзёно. Тот игриво машет бёдрами вперёд-назад, рассудок теряется под собственные прерывистые постанывания в поцелуй. Тэтте улыбается нетерпеливости Дзёно, выпускает его из своих объятий, выскальзывает и входит снова, добавляя второй палец, но не двигаясь глубже. Дзёно тянется за второй подушкой, обхватывает обеими руками и падает в неё лицом, заглушая судорожный стон. Движения слишком медленные, плавные, Дзёно ненавидит эту неторопливость, подмахивает бёдрами в такт чужим движениям, рвясь получить больше ощущений. Тэтте хмыкает и немного ускоряется, разводя пальцы шире. Внутри совсем туго, влажно и очень горячо, со лба стекает капелька пота. Он прикусывает язык, рвано выдыхая. Дзёно удовлетворённо стонет, упираясь щекой в подушку, приподнимает бёдра и кружит в разные стороны, пока второй рукой Тэтте не хватает его за ягодицу, вжимая в подушку и лишая возможности двигаться. — Эй! — Дзёно хочет возмутиться, но пальцы вовремя толкаются глубже чем обычно и задевают простату. Он сжимается всем телом и открывает рот в немом стоне, сжимая подушку и простыни. Острая волна удовлетворения бьёт по телу. — Ты слишком нетерпеливый. — томный шёпот обжигает ухо и Дзёно завывает в подушку, закатывая молочные глаза до лёгкой боли. Темп ускоряется. Тэтте двигается размашисто, толкается глубоко настолько, что каждый раз Дзёно подскакивает над кроватью и вжимается лицом в измятую подушку. Стоны летят из слюнявого рта вперемешку с матами и мольбами не останавливаться, да, ему определённо хорошо, даже слишком. Внезапно Тэтте толкает пальцы особенно резко и выбивает из Дзёно стон, который ни одна подушка не в состоянии заглушить. Он задыхается и сжимается куда сильнее обычного, Тэтте даже становится проблематичнее двигаться дальше. Пока Дзёно хватает пересохшим ртом сбившийся воздух, темп возвращается в исходный, медленный, тягучий и чутка небрежный. Тэтте больше не входит глубоко, всего пару сантиметров, мнёт и растягивает настолько томно, что Дзёно готов на стену лезть от нетерпения. Он скулит и шепчет проклятия, Тэтте лишь сцеловывает и слизывает их с влажных губ. Дзёно хнычет в чужие уста и Тэтте по-настоящему удовлетворённо улыбается, приоткрывая заплывшие глаза. Перед ним Дзёно лежит полностью приручённый, липкий и возбуждённый почти до пика, хнычет как щенок и кусает губы, сжимая подушку до треска швов. От этой картины в штанах становится тесно даже несмотря на то, что они достаточно свободные. Тэтте тянет до победного, наслаждается каждым ноющим всхлипом, отдающимся тягучим покалыванием внизу живота, Дзёно дёргается, сжимается и дрожит, и Тэтте готов поклясться, что если бы этот момент можно было растянуть навечно он бы непременно воспользовался этой возможностью. — Дерьма кусок, я же сдохну такими темпами... — Дзёно скулит, когда Тэтте почти задевает простату, но спецом надавливает мимо, совсем рядом, и останавливается. Он бьёт ногой по постели и крупно вздрагивает, когда Тэтте выходит из него полностью. — Я не собираюсь причинять тебе боль из-за твоей же нетерпеливости. — Дзёно громко цокает и утыкается лицом в подушку. Ну сколько можно? — С тем, сколько ты меня растягиваешь, даже если очень захочется — больно сделать просто не получится. — Поэтому и растягиваю. Дзёно ещё плюётся какими-то колкостями, но Тэтте сейчас занят другим. Он слезает с чужих ног и пытается по-быстрому расправиться с этим навороченным костюмчиком. Туника летит на пол вслед за странным подобием юбки, остаются штаны. Когда Тэтте стягивает их вместе с бельем, дыхание сбивается от прохладного воздуха на обнажённом паху. Дзёно опирает подбородок на ладонь и ждёт, махая ногами вверх-вниз. — Долго сидеть собрался? — он спрашивает с усмешкой и поворачивается на бок, скучающе накручивая прядь взмокших волос на палец. — Нет, уже иду. Тэтте поднимается обратно и нависает перед торопливо обернувшимся на спину Дзёно. Он хмыкает и не без лёгкого сопротивления разворачивает Дзёно обратно на живот, подтягивая к себе за бёдра. — Ну что за нездоровая любовь к этой убогой позе? — Дзёно недовольно фыркает и упирается подбородком в подушку, хмурясь. — У меня любовь к твоей прелестной спине, — Тэтте завороженно ведёт пальцами по упругим мышцам подкачанной спины, проходится по каждому бутону засоса, алой ленте корсета, скользит к ягодицам и между ними, надавливая большим пальцем на промежность. Дзёно падает лбом в подушку и глухо мычит, прикусывая губу. — а поза просто удобная. — Убью гадину. — Дзёно почти скулит, выгибаясь навстречу чужим рукам. Тэтте улыбается и целует в шею, затем спускается ниже и меж лопаток оставляет новый багровый след. Он привстаёт и устраивается поудобнее над чужим телом, бережно поправляя подушку под бёдрами. Член стоит колом, Тэтте льёт на него побольше смазки и распределяет по всей длине. Мажет членом меж чужих ягодиц и слышит нетерпеливый полустон. Заставляет улыбнуться. Дзёно под ним мечется и брыкается, неторопливость Тэтте выводит из себя. Внезапно по комнате разносится оглушающий шлепок. Дзёно от неожиданности подрывается и вскрикивает. Нет, это вообще не больно, скорее нежданно, особенно от такого человека как Тэтте. Он поворачивается назад, показывая напарнику слишком самодовольную улыбку и хмыкая. Тэтте щурится, шумно сглатывая. — А как же «я не хочу причинять тебе боль»? — Дзёно усмехается и игриво виляет бёдрами. — Хочешь сказать, что тебе больно? Могу перестать. — Ни в коем случае, — улыбка становится лишь шире, теперь Дзёно напоминает чеширского кота. — даже наоборот. Тэтте вскидывает брови и тяжело вздыхает. Ему скоро в кошмарах сниться будут все эти фетиши. Как вообще можно получать удовольствие от причинения кому-то боли? А от получения этой же боли? Тэтте искренне ломает голову над этим, пока Дзёно активно примеряет на него разные роли, предлагая опробовать такие сценарии, что у мужчины волосы дыбом встают и появляется желание силой притащить Дзёно на консультацию к психологу. Ещё пару раз мазнув меж чужих ягодиц Тэтте наконец раздвигает их и, блаженно прикрыв глаза, входит лишь головкой, откидывая голову назад. Дзёно громко стонет и выгибается, судорожно сжимаясь вокруг. Тэтте словно током по спине бьёт, слишком узко, сколько не растягивай каждый раз как в первый спирает дыхание и плывёт в глазах. Внутри горячо, очень, приходится опереться на постель, носом Тэтте зарывается в чужие взъерошенные волосы и слышит тихие вздохи. — Больно? — Не-ет, — Дзёно чутка подрагивает и поддаётся бёдрами назад, чувствуя как изнутри медленно распирает. Горячее приятное чувство расползается внизу живота. Боли почти нет, лишь лёгкие покалывания, такое перетерпится. — не тяни резину, Тэтте-сан. Тэтте подаётся вперёд и входит глубже, наполовину, и сразу оставливается, слыша тихое болезненное шипенье. Он припадает лбом к чужом макушке и тяжело вздыхает. — Когда ты научишься говорить, что тебе больно? — шепчет почти беззвучно, но Дзёно всё равно громко цокает. — Да что ты заладил! Не больно мне, не хрустальный же. Тэтте ухмыляется и целует мужчину в макушку. Да, физически хрупким Дзёно точно не был, но если взглянуть со стороны, то казалось, что он и правда из хрусталя и рассыпется, если прикоснуться. Обаяния и элегантности Дзёно не занимать, каждое движение плавное и лёгкое, боже, да он даже людей пытает с особой грацией. Тэтте никогда не мог вовремя отвести взгляда. — Хорошо, тогда я сам буду всё контролировать. — Тэтте шепчет в самое ухо, обжигая своим дыханием. Дзёно шикает и показательно отворачивает лицо, но не огрызается, лишь дёргает губы в подобии ухмылки. Мужчина падает лицом в подушку и глухо скулит, когда Тэтте ведёт руками по бокам и сжимает розовеющие ягодицы. Такой открытый. Он любуется долго, тянет взгляд по всему телу и медленно толкается глубже, слыша мгновенно вылетевший стон, отдающийся лёгким покалыванием внизу. Дзёно извивается и выгибается, двигая бёдрами навстречу. Тэтте не останавливает, лишь придерживает бедро, контролируя нетерпеливые рывки. — Ну дай ты, — Дзёно скулит и ёрзает, пытаясь вывернуться из чужой хватки. Звонкий шлепок, совсем лёгкий, но бодрящий, разносится вибрацией по всему телу и заставляет ахнуть. Дзёно почти плавится и падает в мятую подушку, разворачивая голову. — ну пожалуйста... Сердце сбивается с ритма от этого сладостного умоляющего голоса. Да и от вида его запыханного лица, такого нетерпеливого и просящего. Горячая пульсация тарабанит где-то под грудной клеткой и неплохо так отдаёт в самый низ аж до дрогнувших ног. И в член, всаженный в напарника почти полностью. Тэтте толкается до упора, вжимаясь в чужое тело. Слышится совсем тихий шлепок кожи о кожу. Дзёно задыхается, выгибается в дугу и хватает обмякшими руками измятое покрывало, заходясь крупным дрожанием. В глазах будто звёзды пляшут, он громко стонет имя напарника, закатывая глаза. Умопомрачительная картина. Тэтте тянется к чужим влажным губам и дотрагивается трепетно, ловя тихое постанывание. Поцелуй выходит чересчур мягким, влажным, язык мажет по губам и Дзёно раскрывает рот, тяжело выдыхая. Он тянется первый, вжимается в чужое лицо и целует требовательно, будто стараясь слиться с Тэтте в одно целое. Языком цепляется за чужой и переплетается, кружась в страстном танце, больше похожем на дуэль, зрелищную и опасную. Первый толчок отдаётся на губах, добавляя в этот поединок страсти. Дзёно открывает рот и громко стонет в чужие уста, выскуливая пошлое «ещё». Тэтте целует вновь, поднимается к скуле и даёт это ещё. Снова тихий шлепок, громкий стон, мужчина целует в загривок, улавливая сотрясение чужого тела. Дзёно вытягивается от накатившей волны удовольствия, извивается и дрожит в чужих руках. Тэтте ведёт ладонью по влажной от пота спине, подушечками пальцев ощупывает каждый позвонок и тянется дальше, впутывая свои пальцы в чужие, сцепившиеся на тёмном покрывале. Дзёно теряется окончательно, метаясь по постели и утопая в нахлынувших ощущениях, когда Тэтте толкается снова, оглаживая свободной рукой скользкие ягодицы. А затем снова и снова, попадает по самой простате, вынуждая совсем забыться и каждый раз по новой оглушать напарника пронзительными вскриками удовольствия. Тэтте переживает как бы Дзёно не сорвал голос и толкается медленно, со всей осторожностью и трепетом, но волнует это, кажется, только его, потому что сам Сайгику так и рвётся бёдрами навстречу чужому члену, растягивая тонкие губы в дрожащей усмешке. Приходится придерживать его за бок, чтобы хоть немного удержать тот размеренный ритм, к которому Тэтте стремился изначально. — Не сильно разгоняешься? — прислоняясь лбом к чужому виску, он шепчет в самое ухо и сжимает дрожащую руку напарника. — Мне мало, — едва выплёвывает Дзёно в перерывах между звонкими стонами-криками и бессвязным мычанием в мокрую подушку. — пиздец хочу тебя. И твой член. Последнее предложение Дзёно проговаривает с особым энтузиазмом, растягивая каждый слог. Он толкается бёдрами назад, самостоятельно насаживаясь на член Тэтте, пока тот лишь крепко сжимает его бок и руку, томно вздыхая на ухо. Блаженство. Неожиданно Тэтте подхватывает Дзёно под грудью и заставляет выпрямиться вместе с ним, встав на подрагивающие колени. Дзёно падает спиной на чужую грудь и громко ойкает, обхватывая руку, придерживающую его, своими двумя. Член всё это время остаётся внутри и скользит глубже, до самого основания, разнося по комнате громких шлепок двух тел. Дзёно хочет возмутиться резкой смене позы, но лишь протяжно скулит, откидывая тяжелеющую голову на плечо напарника. Слишком хорошо. Он заводит руку за чужую голову и хватается за смятые волосы на затылке, с силой сжимая их. Тэтте не двигается, только бегло целует в шею, ощущая на губах солоноватый вкус кожи. Дальше он ведёт рукой вдоль тяжёло вздымающейся грудной клетки к животу в самый низ. Проводит пальцами по основанию члена и вновь толкается, медленно, вязко. Дзёно мычит и закусывает губу, поворачиваясь лицом точно к покрасневшему уху. Тэтте двигает рукой вверх, обхватывает головку и опускается кольцом вниз, приоткрывая рот, когда слышит удовлетворённые постанывания в самое ухо. Кончиком пальца он слегка давит на уретру и размазывает предэякулят по головке и длине, Дзёно вздрагивает и толкается в чужую руку, выдыхая с лёгким полустоном. Потом ещё раз, Тэтте помогает рукой, вновь сцепляя пальцы в плотное кольцо под головкой и нарочито медленно ведя вниз. Ещё пару смазанных толчков и, чувствуя мягкий трепет, Тэтте быстро убирает руку, не давая Дзёно кончить. — Эй! — Пока что рано. — томный шёпот заставляет Дзёно шумно сглотнуть и сдавленно рыкнуть, прикусив язык. Тэтте хмыкает в самое ухо и целует мочку. Оглаживая ладонью чужой живот, Тэтте тянет губы в ликующей улыбке и кладёт руку на самый низ живота. Визуально ничего не заметно, но если чутка надавить... Дзёно распахивает заплывшие горячими слезами глаза и взвизгивает, складываясь перед Тэтте практически пополам. Это слишком, в глазах витают искры, со рта срываются откровенно пошлые вскрики. Он закатывает глаза и пытается хоть иногда хватать ртом горячий воздух, закусывая губу. — Ещё, сильнее, не смей останавливаться... — Дзёно обеими руками хватается за ладонь Тэтте и громко стонет, когда снова чувсвует это давление, такое крышесносное, невозможно не взвыть, прижимая чужую руку сильнее. Тэтте глухо стонет, когда почти неуловимо чувствует под нежной кожей очертания головки своего члена. Это сводит с ума. Дзёно сбивчиво вздыхает и тянется за поцелуем, хватается за чужие губы как за спасательный круг, утягивая за собой в пучину жгучего наслаждения. Тэтте глухо мычит в чужие уста, с лёгким натиском оглаживает чужой живот и сцеловывает жалобную мольбу быть быстрее, толкаясь ещё и ещё, пока приближение разрядки не отдаётся плотно стянувшимся узлом внизу. Он стонет, сжимает мягкое бедро и пытается отстраниться, но Дзёно не даёт, хватает за спутанные волосы и прижимается ещё ближе, сжимается вокруг члена до лёгкого головокружения. — В меня, только в меня. — Дзёно с неподдельным вожделением шепчет в самые губы, прогибаясь и сжимая руку Тэтте, покоящуюся на дрожащем животе. Тэтте казалось, он сейчас спит и всё это прелестное соитие — лишь позорный сон. Тело пробил резкий озноб, голова закружилась, он хватается за Дзёно, задыхаясь, будто в бреду осыпая трепещущие плечи мокрыми поцелуями, слов не нужно, в моменте Тэтте сцепляет зубы на нежной коже и громко стонет, обильно изливаясь внутрь. В следующую секунду на кровоточащий укус ложится шершавый язык и, сбито дыша, он словно пёс зализывает ранку, пуская руки вниз по чужому телу. Дзёно тяжело дышит, чувствует как горячая сперма опаляет его изнутри и не смеет сдвинуться, позволяя ей медленно стекать по нежным стенкам. Теперь не рано. Он ведёт по подрагивающему в предвкушении разрядки члену и оглаживает головку. Дзёно глухо хрипит и вздрагивает, когда Тэтте медленно гладит рукой вверх-вниз, особенно плотно сжимая пальцы у самого основания. — Только попробуй начать тянуть, Суэхиро, я тебя убью-у-у-у, мх! — договорить не дают. Тэтте начинает двигать рукой в рваном ритме, сжимая член то на самой головке, то у основания, и прокручивая кольцо из пальцев по длине. Тэтте выходит почти полностью и когда внутри остаётся лишь головка размашисто толкается до упора, разнося по комнате откровенные шлепки. Дзёно скулит и, кажется, готов в гормошку сложиться, отстукивая головой по чужому плечу. Он чувствует как сперма брызгает глубже, пошло хлюпая внутри него и давится громким стоном. Тэтте откровенно издевается, сначала небрежно толкается до самой простаты, выбивая гортанные стоны, после замедляется и почти застывает, держит руку на чужом члене и периодически рвано надрачивает, доводя почти до самого пика, в моменте надавливает на уретру, не давая кончить. Дзёно сыпет матами и проклёнами, изгибается и хватается за чужие руки и шею, умоляя о разрядке. Он вскрикивает словно в бреду, царапая шею, и капает горячими слезами на плечи. — Ну что ты за изверг... — Дзёно хнычет и почти отчаянно толкается в чужую руку, ловя фантомную надежду получить такую желанную кульминацию. Тэтте убирает руку на бедро и вжимается в напарника, нагло игнорируя чужие возмущения. О, снова эта игра, на этот раз ведёт её Тэтте. Дзёно определённо возмущён таким раскладом, но активная стимуляция с обеих сторон срывает крышу, заставляет забыть о любом сопротивлении и оставить лишь тщетные попытки возразить, запрокидывая голову и срывая голос. Этого хватает, чтобы к обмякшему члену внутри вновь прилила кровь, вызвав новую эрекцию. Дзёно это чувствует и жалобно хнычет, самостоятельно двигая бёдрами на члене Тэтте. — Попросишь меня? — он не требует, лишь совсем интимно шепчет в подрагивающую скулу и ответ не заставляет себя долго ждать. — Прошу! Умоляю, дай мне кончить, — Дзёно задыхается, хватает напарника за загривок и протяжно завывает, когда Тэтте вновь сжимает ладонь вокруг головки члена. — пожалуйста. Хватает буквально нескольких толчков и Дзёно с громким стоном, почти вскриком, закусывает губу, обильно кончая в чужую руку, и заходится крупной дрожью, с силой дёргая сцепленной на чужих волосах рукой и сжимая в ней совсем небольшой клок тёмных как смоль волос. Упс. Тэтте кончает следом, финальным толчком вгоняя член по самые яйца и вновь изливаясь, не так обильно как в первый раз, но Дзёно ощущает всё достаточно ярко, чтоб в следующую секунду обмякнуть и свалиться в объятия мужчины, хватаясь за его руки. — Ты изверг. — устало тянет Дзёно и падает в смятые простыни, сразу переворачиваясь на спину и тяжело вздыхая. — Ты постоянно так делаешь, — Тэтте ложится рядом и подлазит к чужому плечу, опираясь на него щекой. — должен же я когда-то отыграться. Дзёно громко цокает и демонстративно отворачивает голову, когда Тэтте глупо улыбается и кладёт руку на его грудь, начиная вырисовывать пальцем какие-то незамысловатые узоры. Идиота кусок, это ведь совершенно другое. — О чём думаешь? — О том, как ты будешь вымывать из меня свою кончу. — Дзёно протяжно мычит и морщится, чувствуя как ещё совсем горячая сперма начинает выходить из него, стекая по пунцовым ягодицам на мятую постель. А вот это далеко не самое приятное чувство. Тэтте виновато лыбится и жмётся к плечу Дзёно ближе. — Сам ведь просил. — Заткнись. — Если ты правда хочешь, то я с удовольствием схожу с тобой в душ и помогу. — Даже не думай! И вообще, отлипни уже, ты слишком горячий.