Ложь о любви ко мне

Сказать по правде, Лайт такого не ожидал. Никто так серьезно не нарушал его планы. Идиотка Рэм не справилась с простой задачей: убила вместо Рюдзаки Ватари и рассыпалась в прах, дура. С одной стороны, хорошо, что она больше не стоит у него над душой, она ведь в любой момент могла его убить. С другой стороны… Надо было пойти поискать Рюдзаки. Тот все еще находился в некоторой прострации после пережитого потрясения, вдруг ему снова требуется помощь друга? Рюдзаки стоял там, где Лайт оставил его: под душем. За неполные пятнадцать минут он безнадежно промок (как не так давно на крыше), но так и не выключил воду. — Да ты спятил, — нахмурился Лайт. — Немедленно выходи… Хотя нет, оставайся на месте. Я сейчас что-нибудь принесу. Где здесь полотенца? — Полотенце в шкафу, — тускло сказал Рюдзаки. В шкафу нашлась гора полотенец, банные халаты и даже несколько юкат. Где Ватари хранил одежду Рюдзаки (эти осточертевшие одинаковые вещи), Лайт толком не знал. Сойдет и такое. — Ладно, раздевайся, вытрись полотенцем, и я помогу тебе одеться. Потом выпьешь горячего чаю. Рюдзаки даже не посмотрел в его сторону, но послушно стянул с себя мокрую одежду; проигнорировав полотенце, завернулся в банный халат и мокрыми ногами прошел в комнату, сел на диван и затих. Вода стекала с его мокрых волос, как чуть раньше стекал дождь, и впитывалась в покрывало. Лайту ничего не оставалось, как последовать за ним, чтобы самому высушить ему голову. На самом деле Лайту нравилось, как Рюдзаки сейчас выглядел: такой потерянный, поникший, мокрые волосы красиво лежали, а не были похожи на воронье гнездо. Как жаль, что злорадствовать пока нельзя, надо изображать заботу. Придется приготовить чай. Когда Лайт вернулся, ничего не изменилось. Рюдзаки сидел, как сидел, в своей привычной позе, вцепившись ногтями в колени. Полотенце утопало в луже воды на полу. Лайт поставил на столик чашку, Рюдзаки едва удостоил ее взглядом, но тем не менее спросил: — Что это? — Чай. Я заварил тебе чай. Ах да, сахар. Сейчас принесу, если найду. Не успел Лайт отправиться на поиски сахара, как Рюдзаки взял горячую чашку и выпил горький чай — весь, до дна, и даже не подавился. Надо же, в каком он состоянии. Может, стоило подсыпать яд? — А вдруг я тебе яд подсыпал? — усмехнулся Лайт, хотя усмешка вышла довольно кислой. — Тогда бы чашка почернела, — отозвался Рюдзаки тем же странным тусклым тоном. Так вот почему у него сервиз из серебра. Лайт-то думал, это так, для демонстрации превосходства. А это имело практический смысл. Он сел рядом с Рюдзаки, стараясь сильно не злиться из-за того, что вся постель пропиталась водой, положил ладонь ему на плечо. Рюдзаки чуть заметно вздрогнул, но и все. — Я побуду с тобой, Рюдзаки, — мягко сказал Лайт. — Ты не один, я рядом. Прозвучало как-то зловеще. — По-твоему, это должно меня как-то утешить? — что-то неуловимо изменилось в голосе Рюдзаки: из тусклого он вдруг стал холодным как лед. — Возможно, тебя утешит кое-что другое, — теперь Лайт заговорил вкрадчиво. — До того, как случилось… несчастье, ты принимал дождевую ванну на крыше, ну и мне пришлось тоже это сделать. Это буквально сегодня днем было, помнишь? И ты спросил, лгал ли я тебе. Так вот, в одном я тебе солгал. Рюдзаки медленно повернул к нему голову. — Я говорил, что считаю тебя другом, но на самом деле, я чувствую по отношению к тебе другое. Думаю, что это… — на этом месте Лайт сделал выверенную паузу и легко коснулся его сердца. Тук-тук-тук. Сердце Рюдзаки билось ровно, как часы. Стук этот действовал на Лайта поразительно умиротворяюще, словно он и правда чувствовал то, о чем только что солгал. Да, он захотел Рюдзаки сегодня, когда увидел его под дождем. Нет, он его не любил. Как же хорошо, что Рэм его сегодня не убила. У Лайта теперь появились другие планы на его сердце.