Паранорма: райтобер (сборник драбблов)

Всё самое жуткое в магии для Димы начиналось с пентаграммы. Если ты создаёшь обычное заклинание - не нужно вообще ничего, кроме багажа знаний и волшебной палочки. Проводишь простой ритуал - и пары материальных компонентов с простым построением будет достаточно. Но пентаграмма… Она всегда была знаком: на той стороне ожидает что-то сильное, ненасытное и требующее многого от того, кто его призывает. Вот и сейчас - автоматический алтарь повернулся, и звезда, вписанная в исчерченный сигиллами круг, зажглась кроваво-алым, точно раскрытая пасть. — Ты готов? - глухо спросил Астарот, стоящий у него за спиной. – Я бы помог, но ты знаешь порядок. На первой встрече должны присутствовать только те, кто заключает контракт. А я присмотрю за тобой отсюда. И вытащу, если что-то пойдёт не так. — Хорошо, - он кивнул, стараясь унять мелкую дрожь. Изнутри удушливой волной поднималась паника, но он отогнал её ровным и глубоким дыханием. Нельзя было показывать страха – прямо как в детстве, когда, идя из школы, натыкаешься во дворах на стаю агрессивных бродячих псов. — Я всё помню. Не волнуйтесь, Александр Сергеевич. — Тогда начинай, - Астарот протянул из-за его спины руку и вложил в неё бронзовый кинжал с зеленоватым от патины лезвием. На его ручке красовался выжженый сигилл, напоминающий вписанные в круг песочные часы с трещинами вокруг. Он и должен был связать Диму с искомым демоном после начала ритуала. Раньше знаки, помогающие предстать перед тем или иным существом, путём упорных трудов выводили сами демонологи; теперь же структуру сигилла подбирал и предсказывал специальный алгоритм на мощном компьютере. Зажмурившись, Дима прошептал первое, заклинание. Благовония, расставленные около лучей звезды, зажглись, распространяя по комнате неприятный сладковатый аромат. В голову лезло всё что угодно, кроме того, о чём стоило думать, - вроде строчек дурацких песен и мыслей о том, выключил ли он утюг. Впрочем, голова тоже очистилась, как только он полоснул кинжалом по ладони. Не разжимая глаз и слушая, как капли крови стучат по полу, питая построение, Дима подумал о Карине. Представил её нынешнюю – улыбчивую и ветренную, но с невероятной печалью, таящейся в не по-детски грустных глазах. Затем – такую, какой она была до их знакомства: без синеватой кожи, верёвки, навсегда врезавшейся в шею и травм, оставивших неизгладимый отпечаток на её душе. Когда его лицо едва не опалил идущий от пентаграммы жар, Дима сглотнул и отчётливо произнёс: — Тот, кого я не знаю, но жажду увидеть. Таящийся во тьме, но способный дать мне то, что я хочу. Способный объять своим взглядом тайны Вселенной, превращая хаос в порядок - я взываю к тебе! Явись на мой призыв, чтобы получить в награду достойную сделку. У меня есть то, чего ты желаешь: скажи, есть ли вожделенное мной у тебя? Ответа не последовало, но он почувствовал, как пламя перед ним взметнулось вверх. Глаза, наконец, можно было раскрыть – что он и сделал. Ритуальная комната исчезла: теперь он оказался среди непроглядной черноты. Ни верха, ни низа – впору потеряться и закружиться, как беспомощная муха у лампы, путаясь в лишённом ориентиров окружающем пространстве. Он посмотрел на разрезанную руку: та теперь кровоточила мелкими каплями, но те не опускались вниз, а летели вертикально вверх, исчезая в тенях над головой. Дима почувствовал, что падает – зато теперь хотя бы знал направление. А потом появились зеркала. Тысячи зеркал. Они свешивались вниз на цепях, берущих своё начало во тьме. Дима осторожно заглянул в одно из них, но то в нём не отразилось ничего – лишь матовая поверхность и чьи-то смутные силуэты за ней. Он напряг зрение, но лёгкий звон, послышавшийся где-то сбоку и сверху, заставил его обернуться. И Дима, наконец, увидел своего демона. Аспидно-чёрная фигура, завёрнутая в ворох исчерченных странными символами лент, возвышалась над ним, словно древнее дерево в лесу над снующей у его корней мышью. По крайней мере, так Диме показалось сначала. В демоне было около пяти метров – если, конечно, эти единицы вообще что-то значили в его карманном измерении. Двумя парами трёхпалых рук он придерживал зеркала, среди которых стоял. Его лицо тоже скрывали белые лоскуты ткани, обвивающие шею и рвущиеся вверх, как пламя костра. Единственной различимой деталью были два жёлтых глаза, несимметричные по размеру, форме и положению относительно друг друга. Медленно повернув голову, демон вперил в него взгляд, - насколько можно было судить, испытующий, - и Дима увидел зрачки в виде песочных часов. Точнее, зрачок в виде целых часов в левом глазу и второй, в виде разбитых – в левом. — Приветствую тебя, хозяин этого места, - Дима склонился, опустившись на одно полено. — Как я могу тебя называть? — У меня нет имени, - произнёс демон низким голосом после недолгой паузы. — По крайней мере, такого, что я хотел бы тебе открыть. Как ты называл меня в своих мыслях до нашего знакомства? Думаю, эти слова подойдут. — Демон Лапласа, - медленно произнёс Дима. — Так мы назвали бы того, кто знает обо всём, что происходит во Вселенной. Ведь ты уже понимаешь, зачем я здесь, не так ли? — Я знал ещё задолго до того, как ты пришёл, - демон кивнул, и ленты на его голове качнулись в такт движению. – И я бы был готов дать тебе то, чего ты желаешь... в других обстоятельствах. — О чём ты? – напряжённо отозвался Дима. — Почему? Что же тебе не по нраву сейчас? — Пойми, человек, - демон выдержал театральную паузу и тихо вздохнул, - я не люблю договоры с теми, за кем по пятам идёт смерть. С той стороны бытия им сложно выполнять свои обязательства. — Что? – тупо переспросил он, не веря своим ушам. — Смерть? За мной? Но я же... – он вздрогнул, когда руки внезапно оказавшегося за спиной демона развернули его к одному из зеркал. — Смотри, - произнёс тот, касаясь стёкол второй парой рук. И Дима увидел. Он не мог отвести взгляд от потока образов, выплеснувшегося на него из недр зеркала. Он увидел Нелю, плачущую кровавыми слезами. Дашу и Инну, потрёпанных и обожжёных, но всё ещё наставляющих палочки на что-то за границей поля зрения. Он увидел Антона с неподвижным, ещё более бледным, чем обычно, лицом и закрытыми глазами, без движения лежащего на полу, и разрушенный шпиль МаГУ, падающий вниз на фоне фиолетово-чёрного неба, словно в замедленной съёмке. Он увидел ещё тысячи картин, каждая из которых была настолько хуже предыдущей, что не смог запомнить и половины – но того, что он знал, было вполне достаточно. Казалось, всему, что он знал, предстояло исчезнуть в огне. — Теперь ты понимаешь? – вкрадчиво спросил демон за спиной. — Я смогу дать тебе контракт тогда, когда ты переживёшь то, что видел. Никто не хочет ставить на лошадь, которая пришла на скачки с уже сломанной ногой. — Я переживу это, - Дима стиснул зубы так, что челюстям стало больно. Стук сердца отдавался в голову, как набатный колокол, и он чувствовал, как пульсируют виски. Страх и бессилие медленно трансформировались в ярость, а та – в готовность сражаться. – Переживу и приду к тебе снова, Демон Лапласа. И тогда мы заключим контракт. Даю тебе своё слово. — Уже интереснее, - промурлыкал демон, снова возникая перед Димой. — Прости, что не могу сказать тебе больше. Хотя не то, чтобы мне было и правда жаль. А сейчас... Мир вокруг озарила вспышка, и Дима зажмурился, падая на колени. Всё перед глазами плыло и качалось, но он понял, что вновь оказался в лаборатории. Подбежавший Астарот помог подняться и принялся что-то говорить взволнованным голосом, но Дима не слушал – точнее, не мог сосредоточиться. Так же, как не мог отвести взгляд от разверстой глотки пентаграммы на полу.