You will be my girl <3

Вспышки камер высвечивали боль в их глазах. i-dle вновь вышли на свет после трагедии. Полтора года прошло после смерти Соён, их лидера и смысла жизни Юци. Суджин вернулась, чтобы реанимировать умирающую группу и, если повезет, не дать Юци потухнуть полностью. Она шла впереди, взяв на себя роль лидера, понимая, что это бремя может оказаться непосильным. За ней, словно тень, двигалась Юци. Никто больше не видел её смеха и огня в глазах, лишь пустую оболочку, напоминающую о былой жизнерадостности. Бледность кожи превзошла бледность Шухуа, а впалые щеки с каждым днём становились только глубже. В тот день они обе умерли, но только одна из них перестала дышать. Неви встречали их с искренней любовью, зная, какой ценой дается этот камбэк. Полтора года молчания, никаких новых песен, никаких взаимодействий в соцсетях. Лишь сухие поздравления с днем рождения на официальной странице, словно признание того, что i-dle еще существуют, хотя внутри них уже давно все умерло. Юци настояла, чтобы на красной дорожке между ними осталось место — как будто там должен был стоять кто‑то ещё. Она никогда не позволит забыть Соён. Китаянка упорно хранила эту память: она будет истерить, рыдать, кричать — и каждое её движение, каждая слеза будут призваны напоминать о пустоте, которая осталась после подруги. Юци избегала прикосновений других участниц. Они обнимались для фотографий, складывали пальцы в сердечко, а она стояла с руками по швам.

***

Юци слушала очередной вопрос от журналиста, на который не хотела отвечать. Они все спрашивали про новые песни, стиль… будто полтора года назад вообще ничего не произошло. В тот злосчастный день она позвонила Соён 743 раза, лишь бы услышать её голос, убедится что это просто тупая шутка или её перепутали с кем-то. Но все попытки оказались напрасны. Сон осталась наедине со своей болью. Все остальные участницы находились в разных уголках мира: недели моды, развлекательные шоу, отпуск. Ей просто не к кому было поехать, а звонить у неё уже не было сил. Сейчас для неё главным ужасом был голос автоответчика, монотонный и бездушный. Китаянке было безумно больно от того что никто ей не сказал о смерти Соён. Она узнала об этом из новостей, и то заголовок был «Найден предположительный труп одной из участниц i-dle».

***

— Юци, не возражаете ответить на один вопрос? – Голос журналистки вернул её в реальность. Она невольно вздрогнула – ей показалось, что она слышит Соён. — Нет, – коротко ответила Юци, отводя взгляд. Мир вокруг казался серым и бессмысленным. Даже огромная любовь Неви больше не дарила былой радости. — Появилась информация, что в день смерти Соён вы звонили ей 734 раза. Можете это подтвердить или опровергнуть? Юци на мгновение окаменела. Этот вопрос застал её врасплох. Она не ожидала, что её личная трагедия будет обсуждаться публично. Сдерживая слезы, она крепче сжала телефон в руке, пытаясь сохранить лицо. — Вам не кажется, что это переходит все границы? – Ярость в голосе Юци заставила журналистку вздрогнуть. Девушка чувствовала, что вот-вот сломается. — Простите, я просто хотела… – начала оправдываться журналистка, пытаясь сгладить углы, но Юци уже было не остановить. Ярость и боль прорвались наружу. — Как вы можете задавать такие вопросы? Вы хоть понимаете, какую поте… – Юци не успела закончить. Миен, вовремя среагировав, закрыла ей рот рукой и поспешно увела её подальше от толпы журналистов. Она понимала, что начинать возвращение группы с подобного скандала было недопустимо. Демонстрация слабости сейчас была недопустима. — Юци, что это было? Зачем ты показываешь эмоции? – В голосе Миен звучало явное недовольство. Она понимала боль подруги, но сейчас, как никогда, нужно было соблюдать дистанцию между личным и рабочим. — Ты вообще не соображаешь? Тебе не кажется что это переходит уже все границы? – Слезы градом катились по щекам Юци, и она яростно вытирала их, не позволяя камерам запечатлеть ее слабость. — Юци, сейчас нельзя показывать нашу боль. Мы только что вернулись… После ухода Суджин мы и так показали слишком много слабости. – Миен мягко провела рукой по волосам Юци, пытаясь успокоить ее, напоминая о той ответственности, что лежит на их плечах. — Да ты что, издеваешься?! Соён… Соён умерла! Понимаешь? Я больше никогда её не увижу. Эта боль не пройдет, она останется со мной навсегда! Соён не вернётся, Миён! –Юци сорвалась на крик, её голос дрожал от ярости и невыносимой тоски. – Да знаю я всё! Кончай этот цирк! Тебе, сука, в дурку надо, чтобы мозги прочистили, а то вечно ноешь тут, как будто ты одна охуительно страдаешь! А мне, по-твоему, легко, да?! Я тут от счастья блять скачу?! – заорала Миен. Их крики тонули в гуле толпы и щелчках камер, никто не обращал внимания. – Ты, блять, хоть раз за эти полтора года поинтересовалась, как я, блять, себя чувствую?! Зато все должны вокруг тебя прыгать и успокаивать, бедную Юци, Соён она, блять, потеряла! Да мы все ее потеряли! Нам тоже хуево, но мы не кричим об этом! После короткой паузы Миён, словно выплюнула: – А где ты блять пропадала, когда Соён головой ударилась после твоей пощечины?! Почему мы с Минни должны были как ебаные сиделки, за ней присматривать, чтобы она от приступа не умерла? Будто у нас совсем дел не было! А ты хоть раз позвонила, спросила, как она там? Зато сейчас изображаешь тут самую несчастную! – Ярость и бессилие захлестнули Миён, она уже не владела собой. – Она умерла из-за тебя! Ты виновата, ты убила её! — Пожалуйста, закрой рот… — умоляла Юци прикрыв свои уши ладонями. Каждое слово Миён надолго застревало в теле, возобновляя невероятное чувство вины. — Нет! Ты виновата в смерти! Если бы не ты, Соён была жива! — Не успокаивалась Миен. Она не осознавала, что делает Юци очень больно. Минни увидев всю эту ситуацию быстрым шагом подошла к Миен и отвела её в сторону. Юци вновь осталась в одиночестве.

***

Лунный свет освещал лицо Юци. Она сидела на подоконнике, чувствуя, как прохладный воздух касается ее кожи. — Тебе не холодно? – Голос, теплый и знакомый, прозвучал совсем рядом, и она почувствовала, как кто-то остановился в дверном проеме. — Нет, не холодно, Соён-а, – ответила Юци, и в уголках ее губ появилась нежная улыбка. Она приходила к ней каждую ночь, и ее присутствие приносило хоть какое-то утешение. Соён подошла и обняла ее со спины, ее руки обвили талию Юци, а подбородок нежно коснулся ее макушки. Юци почувствовала тепло ее тела, ощутила ее дыхание на своих волосах. — Какие планы на завтра? – прошептала Соён, ее голос звучал чуть хрипло. — Никаких… Ты останешься со мной хотя бы на один день? – Юци повернулась и посмотрела на Соён. Она выглядела такой же живой, такой же прекрасной, как и раньше. Юци коснулась кончиками пальцев ее щеки, ощущая гладкость ее кожи. — А что мы будем делать? – Соён улыбнулась, и эта улыбка отозвалась теплом в сердце Юци. — А зачем что-то делать? У меня отпуск… – Юци спрыгнула с подоконника и, немного наклонившись, прикоснулась к губам Соён. Соён ответила на поцелуй сразу же. Юци почувствовала легкое касание губ, затем Соён углубила поцелуй, нежно приоткрывая рот. Юци ответила, впуская ее тепло в себя. Юци обхватила ладонями лицо Соён, чувствуя гладкость её кожи. Соён прижала Юци к себе, и они слились в одно целое, забыв обо всем на свете, кроме этого момента, кроме этого поцелуя, полного любви, тоски и невысказанных слов. Юци чувствовала, как бьется сердце Соён, чувствовала ее тепло, ее запах, и на мгновение ей показалось, что она действительно здесь, настоящая.

***

— Ниша, вам пора начинать лечение. Галлюцинации зашли слишком далеко, – холодно произнес врач. Ему не было дела до Юци, лишь до прибыли. — Я не могу просто так травить её лекарствами! Как я могу обманом заставить мою лучшую подругу принимать таблетки? – Минни сопротивлялась, понимая, что сама Юци ни за что не согласится на терапию, ведь Соён – это всё, что у неё осталось. — Вы правда думаете, что она сама примет такое решение? Откажется от Соён по своей воле? – В голосе врача звучала ирония, заставляя Минни усомниться в своих силах. — Нет, но я… – Минни колебалась. — Не дайте ей утонуть в этом безумии. Только вы можете ей помочь, Минни.