Эффект заснеженной долины

      Ярослава растерянно смотрит, как алконост, роскошная женщина лет сорока, отчаянно душит птицу сирин, тощую девицу с выпученными глазами. Сирин хрипит, сопротивляясь, а алконост, жена, между прочим, мэра всея Москвы, крепко держит её в борцовском, мать его, захвате.       — Я тебе покажу, — угрожающе цедит алконост, вцепившись в сирин мертвой хваткой, — как на чужих мужей глаз класть.       — Да он тебя даже не любит! Ты нужна ему для статуса! — сдавленно хрипит сирин, стараясь выпутаться из захвата, но получается плохо, она меньше и более тощая, и сил у нее явно недостаточно. — Зато готов броситься на любую, кто поманит его пальчиком!       — Да я тебя, мелкую дрянь!..       Ярослава отчетливо видит, как попытки сирин сплести хоть что-то из материи вокруг себя канут в лету, потому что катастрофическая нехватка воздуха страшна даже мифу. Сеня рядом с ней, глядя на извалявшихся в грязном снегу женщин, шепчет:       — Нам точно не следует вмешиваться?       — Не-е-ет, пусть дерутся, — не без налета удовольствия говорит Ярослава. — Женская ненависть сильна, и лезть между двумя злыми женщинами — себе дороже. Пусть оторвутся друг на друге.       — Ну раз ты так говоришь… — с сомнением тянет Сеня.       Сирин внезапно издает вопль, от которого они оба вздрагивают, и умудряется перевернуться, сев на алконоста сверху. Ярослава в очередной раз убеждается, что лучше подождать. Не убьют же они друг друга, только волосы друг другу повыдергивают, не более того.