Повествует октябрь

Пальцы на холоде уже давно замёрзли и тревожно поддрагивали, набирая новое сообщение. Растерев ладони, Олежа нахмурился и подумал про себя: «Да где он?». В очередной раз он ждал Дипломатора после митинга, стоял в темном переулке уже долгое время, но никто не появлялся. Ледяной ураган разметал темные кудри, раздражая Олежу. Впервые октябрь был таким отвратительным. Мерзлота захватила Москву атакой порывистого ветра и холодной дымки, которая застилала и неприятно покалывала глаза. Пытаясь согреть руки, Душнов дышал на них горячим воздухом, хотя выходил только еле теплый пар. Терпение было на пределе, он так долго простоял на месте, что всё тело пронзала ледяная дрожь. Олежа снова потянулся за телефоном, на котором почти не осталось зарядки, он напечатал быстрое: – Ты где? И не дожидаясь ответа, сунул мобильник назад в куртку. Его собственная пунктуальность только сильнее бесила, Олежа ведь мог прийти к назначенному времени, но вместо этого проторчал на морозе лишние пол часа, надеясь на невозможное. Он долго отговаривал Антона от сегодняшнего митинга. В последнее время полиция становилась всё агрессивнее, и Олежа уже не мог с уверенностью сказать, что всё обойдется на этот раз. Его вновь пробрала тревога, в роли Дипломатора Антон был осторожен, но даже он мог ошибиться. Этого Душнов и боялся, он сжимал ладони до хруста, ожидая звоночка уведомления, ни ничего не происходило. Тишина вокруг давила на переохлажденный разум. Олежа проморгался – глаза ужасно слезились. В конце концов, он принял решение пойти навстречу. Да, это было опасно и вообще не входило в план, но стоять на месте он больше не мог. Но сделав пару шагов в сторону светлой улицы, Олежа слышит тяжелое дыхание, и из-за угла вылетает Дипломатор. Антон делает глубокие вдохи, останавливаясь рядом, никак не может отдышаться. Он стоит перед Олежей с опущенной головой, словно пряча стыдливый взгляд. Лёгкое раздражение всё ещё витает вокруг Душнова, поэтому тот, сложил руки на груди, язвительно вопрошает: — Ну почему так долго? А потом Дипломатор поднимает голову, и Олежа резко замирает. От маски почти ничего не осталось, на ее месте иссиня-черный синяк и несколько мелких порезов, словно героя били ногами. Антон с трудом вскидывает руку, стирая кровь, которая продолжала сочиться из новой раны. Он пытается улыбнуться, но выходит только кривая ухмылка, не сулящая ничего хорошего. Олежа резко кидается к нему, вытаскивая аптечку, что была постоянным спутником для их встреч после митингов. Но он никогда не видел героя таким подавленным и разбитым. — Что случилось? Тихо шепчет он, пока, дрожащими от холода руками, стирает с лица Антона кровь. Тот лишь качает головой, морщится от лёгкой боли и жмурится, когда Олежа осторожно обрабатывает раны. — Давай сначала домой.. Душнов только кивает. Они обязательно поговорят в теплой квартире, как всегда делают после любого митинга. Даже если всё прошло хорошо, Антон зовёт его к себе. Когда они едут в пустом вагоне метро, Олежа думает про себя, что в следующий раз его пунктуальная душа простит все опоздания Дипломатора, лишь бы он был в порядке.