Без причины

Для Чана становится удивлением то, что Минхо не встречает его. Младший сам написал ранее, попросил прийти, даже сказал, что соскучился, что было немного странным, потому что обычно Ли не пишет подобное. Обычно это что-то вроде: «Тащи свою задницу сюда, мне нужен массаж» или «Хён, мне лень идти до кухни, можешь прийти и принести мне воды?». Несмотря на явное безразличие и даже капризность, что проскальзывают в таких сообщениях, Чан прекрасно знает, что Минхо просто хочет увидеть его. Завалиться с кряхтением сверху на тело старшего, обнять крепко и дышать шумно в шею, потому что это именно то, что так часто нужно Ли, но он так стесняется говорить об этом. Однако, сегодня сообщения младшего настораживают совсем немного, но Чан упорно старается не думать об этом. Хо-я: «Хён» «Ты можешь прийти ко мне?» 19:45

Вы:

«Я ещё в студии»

«Закончу через пару часов»

«У тебя всё хорошо?»

19:48

Хо-я: «Да» «Соскучился просто» «Приходи, пожалуйста…» 19:50 Чан смотрит на последние сообщения так, будто увидел что-то действительно пугающее. Работать сразу отпадает желание, а пальцы сами печатают «Скоро буду», почему-то не с первого раза попадая по буквам. Сообщение доставлено, но не прочитанно почему-то, хотя Минхо всё ещё в сети, и внутри сжимается что-то странное, немного волнующее и нервное, будто Чан что-то упустил или что-то потерял, будто должно произойти или уже произошло что-то действительно важное, а он это прошляпил. Чан хватает куртку, выключает всю аппаратуру и выходит из студии так быстро, будто за ним кто-то гонится. В общежитии Минхо и Джисона непривычно тихо, но это потому, что Хан сейчас с Чанбином в зале. Квартира встречает Чана полумраком коридора, запахом недавно приготовленной еды и чем-то таким родным и тёплым, что хочется вдохнуть только глубже. Парень разувается, вешает на крючок куртку, оставляет рюкзак прямо у двери и просто идёт в комнату Ли, потому что уверен, что он сейчас там. Дверь ожидаемо не заперта и открывается с едва слышным скрипом, обдавая Бана запахом, который он готов вдыхать вечно: комната Минхо пахнет чистым бельём, немного мятой и запахом его парфюма, который сейчас, почти исчезнув за день, ощущается как лёгкий шлейф чего-то до боли приятного и любимого. Бан вдыхает глубоко раз, два, три, будто успокаиваясь, а потом проходит в глубь, немного теряясь из-за сумрака, что не является темнотой только из-за света уличного фонаря, что пробирается сквозь окно. По стеклу начинает барабанить дождь. Минхо лежит на кровати, спиной к двери, и кажется, спит. Бан улыбается, рассматривая его расслабленное тело: излюбленные домашние шорты, растянутую футболку, что когда-то принадлежала старшему, растрёпанные волосы, что немного поблёскивают, потому что парень лежит головой к окну и блеклый свет попадает на него. Ли вдруг кажется Чану таким красивым, таким мягким и маленьким, таким беззащитным и абсолютно очаровательным, что побороть желание подойти ближе просто не получается. Только когда Чан делает это, он понимает, что Минхо не спит. Едва слышный всхлип кажется сначала галлюцинацией, однако, когда за ним следует второй, Бан понимает, что не показалось. Только сейчас он видит, как едва дрожат плечи младшего. Как его тело трясётся едва заметно в тихих рыданиях, рука прижимается ко рту, заглушая всхлипы, а глаза наверняка сильно зажмурены, что точно не мешает слезам литься, скатываясь щекотно по щекам прямо в подушку. Видеть Минхо плачущим не то, что непривычно — страшно. Потому что очень сложно представить, что могло произойти, раз он плачет. Бан правда старается не думать о самом худшем, однако в животе что-то болезненно скручивается, а в горле стынет ком, не давая нормально сглотнуть. Он не знает что делать, потому что Минхо явно не тот, кому нужны утешения. Однако он позвал Чана сам, и уже тогда был слишком странным, чтобы всё выглядело как обычно. Возможно, случилось что-то, с чем он не может справиться сам, что-то очень серьёзное, что-то, что подкосило его, поэтому ему нужен Бан. Лишь чтобы помочь решить проблему. Или может, в порыве эмоций Минхо написал ему сам того не осознавая, потому что действительно слишком расстроен, чтобы трезво мыслить. Возможно, только может быть, Ли правда хотел, чтобы старший был рядом. Чан наконец может объяснить это странное чувство внутри. И правда не придумывает ничего лучше, чем просто подойти ближе, забраться на постель рядом с младшим и прижаться грудью к его спине, крепко обнимая одной рукой. Его нос утыкается в чужой затылок, и запах шампуня Ли на секунду дурманит, заставляя прикрыть глаза. Минхо в его объятиях вздрагивает ощутимо — кажется, он даже не заметил, что Чан пришёл — но не пытается вырываться или дёргаться. Бан чувствует, как напряженно чужое тело, как подрагивают мышцы при очередном тихом всхлипе, как младший хватает его ладонь своей, крепко переплетая пальцы, и расслабляется совсем немного, будто не уверен, имеет ли на это право. — Не знаю, что случилось… — шепчет Бан в чужие волосы, оставляя поцелуй на затылке — но ты можешь отпустить. Просто сделай это, Минхо. Ты в безопасности. Бан сам отнимает ладонь младшего от его мокрых губ, а тот и не сопротивляется, просто позволяя тихому скулежу наконец вырваться наружу. Новый всхлип уже намного громче, однако не более болезненный, чем все прошлые. Чан обнимает его теперь обоими руками ещё крепче — не говорит ничего, не пытается утешить, потому что знает, что Минхо это не нужно. Ему нужно просто выплеснуть всё скопившееся, всё тревожащее слишком долгое время, чтобы и дальше оставалось незаметным. Они действительно так похожи в этом. Старший просто целует его иногда в затылок, дышит горячо, носом зарывшись в волосы, и гладит немного то там то тут, продолжая прижимать к себе дрожащее тело. Чан не знает, сколько это продолжается, но слушать такой болезненный скулёж и всхлипы любимого человека ощущается очень больно. Однако, он убеждается, что делает всё правильно, когда Ли перестаёт так отчётливо всхлипытать и дрожать, а после вовсе поворачивается с фирменным кряхтением, лицом утыкаясь в груди старшего и сразу пачкая слезами футболку. — Ты пришёл… — едва различимо шепчет парень, вдруг икая после. — Конечно. Ты позвал — я пришёл. Так обычно и бывает — улыбается Чан, поглаживая чужую спину и целуя Ли в макушку — только сейчас ты более эмоционален. Это единственное отличие. — Это всё… Я правда не думал… — Не говори ничего сейчас. Просто отпусти это до конца, ты сможешь объяснить всё позже. Или не объясняй, если не хочешь — я всё равно буду тебя любить. Воцаряется молчание: Минхо правда не пытается больше говорить, лишь сосредотачивается на дыхании, пытаясь побороть остаточные всхлипы и икоту, пока Чан просто продолжает утешающе гладить его спину, водить по лопаткам мягко и целовать иногда в макушку, окутывая так необходимым сейчас теплом чувством безопасности. Ли цепляется за его футболку на груди, сжимая её в кулаках крепко, и просто дышит, дышит запахом Бана, что так приятно и знакомо оседает в лёгких, даря чувство заземления. — Хён… — голос Минхо хриплый и влажный, однако для Чана он ощущается как музыка — ты считаешь меня странным? — Это точно вопрос, м? — усмехается Бан мягко, зарывая пальцы в волосы парня на затылке — почему ты спрашиваешь? — Потому что я не хотел плакать. — Нормально плакать, когда тебе не хочется этого. Всё в порядке, ты делаешь это слишком редко. Минхо подобное явно не устраивает, потому что он далеко не тот, кто будет вот так просто распускать сырость. Если честно, парень сам не понял, что произошло: просто фильм, тишина вокруг, пол восьмого вечера на экране телефона цифрами, а потом влага на щеках, трясущиеся руки и слишком жалкие сообщения Чану, потому что без него как-то совсем холодно и страшно. Ли так рад, что дома не оказалось Джисона. Где-то в глубине души он надеялся, что Бан правда пробудет в студии обещанные пару часов, и за это время он уже успеет успокоиться, позже встретив старшего привычной усмешкой. Вот только в порыве собственных слёз парень пропустил твёрдое «Скоро буду», а когда всё понял, то было уже поздно. Всё это время какая-то частичка Минхо так сильно хотела, чтобы Чан оказался рядом, увидел всё, понял и утешил, согрев так, как умеет только он. — Поделишься? — Ничего. — Ты можешь не говорить, всё хорошо, правда… — Ничего. Ничего, абсолютно ничего. Я просто смотрел фильм, а слёзы сами… покатились. — Грустный фильм? — Это был ужастик, хён. Я не маленькая девочка, чтобы так разреветься от страха. Чан лишь хмыкает, чувствуя тяжёлое дыхание парня в свою грудь. Оно пробирается через футболку, опаляя кожу где-то в районе сердца, отчего так хорошо сразу, так хочется лежать вот так как можно дольше. Минхо в его руках теперь расслаблен, хотя всё ещё явно обескуражен собственной эмоциональностью, отчего Бан буквально слышит, как двигаются в его голове мысли. — Все люди плачут, Хо — шепчет нежно Чан, касаясь губами линии роста волос младшего — это нормально. Ты просто устал. Ты очень занят в последнее время: то на репетициях, то на расписании, то в агентстве торчишь, то в тренажёрке. Нормально, что физическая усталось дала о себе знать именно так. — Но я не должен плакать, когда всё хорошо… — ворчит Минхо, шумно втягивая воздух сквозь забитый нос. А ведь всё действительно хорошо: мемберы в порядке, расписание стабильно, все счастливы и здоровы. И Чан… Чан рядом и искренне любит — почему я плачу, когда всё так чудесно? — Может, это слёзы радости? — усмехается Бан, получая тычёк под рёбра и мелко вздрагивая от этого — или это просто слёзы, которые остались невыплаканны в моменты, всё было плохо, но ты не мог позволить себе их. Они просто выходят сейчас, когда всё хорошо, чтобы потом, если что-то пойдёт не так, ты мог быть сильным и не сломаться. — Это… Звучит логично. Наверное. Чан просто смеётся мягко в волосы парня, снова зарывая в них поцелуй. Минхо вдруг отстраняется совсем немного — только чтобы посмотреть старшему в глаза. Он выглядит сейчас так непривычно — опухший и зарёванный, с красными глазами и искусанными губами, которые Бан целует сразу же, ведь они всё также притягательны и красивы. Они немного солёные из-за остатков слёз, как впрочем, и всё лицо младшего, которое Бан покрывает мелкими поцелуйчиками, пока тот морщится привычно, однако просто позволяет это, потому что сейчас действительно нуждается в ласке и заботе. Чан просто рядом: не спрашивает ничего больше, давая возможность окончательно прийти в себя и наконец сделать вдох полной грудью без всхлипов и икоты. Минхо медленно разжимает затёкшие пальцы, отпуская чужую футболку, и в местах, где он сжимал её кулаками, теперь сильно видны складки. Бан смотрит на него с такой нежностью и теплом, что вдруг снова хочется расплакаться — потому что нельзя смотреть вот так, просто нельзя, Ли правда захлёбывается в этом. Кажется, старший этого не замечает, и Минхо просто опускает взгляд, рассматривая пятна от собственных слёз на его одежде, сам немного краснея кончиками ушей. Теперь собственная эмоциональность не пугает — она жутко смущает. — Спасибо, что написал мне… — шепчет старший трепетно, целуя чужие щёки. Ли просто прикрывает глаза, позволяя ему творить с собой всё, что вздумается — он слишком устал, чтобы пытаться сопротивляться, — что позволил быть рядом именно в этот момент. — Я просто испугался, что со мной что-то не так… — фыркает младший, толкая парня в плечо совсем слабо, явно не желая по-настоящему отстранять его — подумал, что схожу с ума. — Разве это не случилось уже давно? — Просто заткнись и никогда не вспоминай это. Серьёзно, хён. Никогда. — Конечно, маленький плаксивый кот. Стоит ли мне просто рассказать остальным, насколько эмоциональным может быть их холодный хён? — Я серьёзно убью тебя за это. — Начну с Джисона, пожалуй. Кажется, он скоро должен вернуться… — Нет. Нет, нет, не смей!.. Конечно Чан не скажет. Потому что Минхо правда странный. Но именно таким он его и любит.