Beneath the Ashes

———— POV Лилиан ————

Уже вечер, со вздохом подумала я, глядя на закат, который пробивался через листву за окном. Как долго его не будет? Куда он ушел? Но более важный вопрос, который тревожил меня: как из человека, о котором говорил дневник мамы, он стал таким? Даже из слов Добби, я понимаю, что он вечно испытывает боль, одиночество, отчаяние. Как? Как человек, спасший маму от тролля, стал таким? Дневник обрывается на конце пятого года в школе и ничего не указывало на то, что он так изменится. Послышался шум. Странно, Добби не допускает шума пока возится по дому, а Ада и Зела, замерли в тот момент когда Гарри покинул дом. И тогда меня осенило — Гарри. Я вскочила с кровати и помчалась в сторону столовой, чтобы увидеть там огромную черную птицу. Она сидела на спинке кресла, того самого за которым сидел хозяин дома в наш последний разговор. Какого черта? В следующее мгновение, величественная птица извернулась и в кресле уже сидел человек, который исчез. Гарри Поттер. Его пронзительные, зеленые глаза смотрели на меня, но он словно меня не видели. Несколько мгновений между нами повисла тишина. — Ты так похожа на маму, Лили. Мне так сложно сейчас вас отличить… Его слова впервые были переполнены эмоциями, но это была боль. Пронизывающая, острая как бритва боль. — Сядь, пожалуйста. — сказал он и я словно загипнотизированная повиновалась. — Тебе сколько, шестнадцать? Я покачала головой, пытаясь заставить голос говорить. — Семнадцать. — выдавила я. Я хотела сказать, что мой день рождения 19 марта, за полгода до маминого, но голос не слушался. Была ли это аура, которую излучал парень, или боль с которой он смотрел на меня. Парень. Почему я так решила? Ему же должно быть как маме. — Когда я видел ее в последний раз, ей было почти столько же. — голос резко стал печальным, а я задохнулась от такой мысли. — Она была так же красива как ты. — он посмотрел вверх, словно вспоминая. — Но у нее были яркие, шоколадные глаза. То как он говорил, с каким-то трепетом, вызывало отклик у меня в груди. Бабушка часто говорила о маме, но это родня. Когда посторонний… Тут я осеклась. Если это то, что я думаю то он не был никаким посторонним. — А потом… Мерлин, я думал она меня предала. — он покачал головой, проводя рукой по лицу. — Ты же знаешь, что тогда произошло? Я покачала головой. — В магическом мире запрещено это обсуждать. Вас назвали массовым убийцей, человеком который убил десятки одним заклинанием. Это все, что я смогла найти в библиотеке. Я искала. Мне было плевать на отца, ведь именно Гарри… — Меня судили, Лили. — голос прорезала горечь. — Осудили за убийство темного лорда. И посадили в тюрьму. Я ахнула, ничего подобного не было ни в одном источнике. — Там я умер. — он вынул из какого-то внутреннего кармана пергамент и толкнул его через стол. Я развернула его и узнала пергамент проверки крови магического департамента. Но первая строчка… Гарри Джеймс Поттер (мертв) [19. 03. 98] Мерлин, дата. Слёзы гроздьями покатились по моим щекам и я прикрыла рот ладошкой. Это же… Как же так? — Я любил твою маму и именно ее предательство сломило меня. — безжизненно сказал парень. — Но оказалось… Оказалось, что во всем виноват старый маразматик, которому помешала моя родословная. Этот ублюдок извратил ее, заставил… Он покачал головой, словно пытаясь выбросить из головы. — Прости, милая, я не смог сдержать гнев и сегодня человек который извратил Миону и человек, который ее осквернил… Я. Их. Уничтожил. В последних словах было столько злости и гнева, что меня пробрало до костей и я вернулась к описанию его даров, понимая, что Гарри теперь нечто совсем иное. Но мне не было страшно. От него исходили вихри магии, посуда дребезжала, свет мигал, но вокруг меня словно был островок спокойствия. Так он показывает, что принял меня? Как там было в дневнике мамы? «Гарри сложный, он тяжело доверяется кому-то, но если примет, поверит… Он будет оберегать, а если придется — пойдет в Ад и обратно. Такой, мой Гарри…» И я поняла — сейчас или никогда. Я потянулась к невидимому медальону на шее и вытянула его. Парень, увидев это, бросил на меня удивленный взгляд. — Это от мамы. Оно запечатано и бабушка сказала, что она намеренно зачаровала пароль, чтобы именно ты мог его открыть. Он несколько мгновений смотрел на скользнувший по столу медальон и наконец протянул руку.

———— Гарри ————

Не медальон, но магия в нем очаровала меня. Это она, я чувствовал это. И пусть магия волшебника уходит после смерти, его намерение в рунах остается. Осторожно, словно он может исчезнуть в любое мгновение, я потянулся к нему. Взяв медальон в ладонь, я произнес единственный пароль, который имел смысл. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. — фраза с хрипом вырвалась из пересохшего горла. Щелчок. Медальон открылся и из него выпал листок бумаги, но я смотрел на разворот. Туда были встроены две фотографии. Одна, где я обнимаю ее после исцеления от окаменения. Мы были такими милыми. Вторая же… это было фото моих родителей. То самое, которое было в альбоме. Я никогда не думал, что увижу его снова. Осторожно положив медальон на стол, я развернул листок и от первых слов у меня покатились слезы. Аккуратные буквы, выведенные правильной старостой. В следующее мгновение листок поднялся в воздух и сложился в форма губ. — Мой дорогой Гарри. — я в шоке слушал голос любимой, пытаясь не упустить ни единого звука. Краем глаза я заметил как Лили в шоке уставилась на листок, а по ее щекам текут слезы. В это время голос Гермионы продолжил. — Я не знаю, сможешь ли ты меня простить за ту боль, что моя нерешительность причинила тебе. Дамблдор заколдовал меня, но только сейчас я это узнала. Тогда… Прости меня, Гарри. Ее голос надломился, а я улыбнулся. Это было так похоже на Гермиону. — Меня тоже предали и опоили. Целители говорят, что я не перенесу роды, но это не важно. Да, Лилиан не твоя дочь, Гарри, как я бы того хотела, но в ней частичка меня. Если ты найдешь в себе силы простить меня, прими и ее — она ни в чем не виновата. Я положил руку на лицо, пытаясь остановить слезы, которые ручьем текли из моих усталых глаз. — Хотела бы я быть такой храброй тогда. Смогла бы я раскрыть свои чувства? Я не знаю, но знаю наверняка, что люблю тебя. Наш путь шел параллельно и ни разу не пересекся, может в другом мире? Я фыркнул, от такого предсказания, но был бы совсем не прочь. — Я знаю, что у тебя доброе сердце, Гарри. Если ты это читаешь, значит, оно выжило несмотря ни на что. Всхлипы со стороны дочери моей подруги стали громче. Да я и сам не сдерживаясь лил слезы, впервые за долгие годы. — Прощай мой милый, добрый принц. И прошу, передай Лили, что я люблю ее так же сильно. —Вечно ваша, Гермиона Грейнджер, всезнайка, которая наконец признала, что книги не главное. Магия листка закончилась, а я рыдал схватившись за голову. — Мерлин, Гермиона, если бы я только знал… Из-за затуманенного сознания, я не сразу заметил движение, а когда я это сделал — было уже слишком поздно. — Нет! — воскликнул я, но тщетно. Преодолев всю комнату, Лили подбежала ко мне и обняла. Боль с новой волной разлилась по мне. — Нет! Мерлин пожалуйста, нет! Я заключил ее в ответные объятия, с каждым мгновением ожидая, что тело девушки вот-вот обмякает. Сердце забилось, как живое, я слышал его стук у себя в ушах. Тук-тук, тук-тук. Шли секунды, они складывались в минуты и ничего. Я ждал, что она падёт мёртвой у меня на руках. Но вместо этого я услышал стук её сердца рядом со своим. — Лили. — хрипло сказал я, а та лишь крепче обняла меня. — Прошу, просто скажи хоть слово. Я взмолил и девушка подняла на меня свое заплаканное лицо. Груз, словно свалился с моих плеч. — Мама была права. Ты теплый. — лукаво сказала девушка и вновь опустила голову. — И я таким останусь, если ты этого захочешь. — тихо ответил я. Объятия стали крепче и я невольно подметил, что она обнимает меня так, как могла бы обнять лишь Гермиона. В тишине комнаты, я впервые за долгое время почувствовал себя живым. Впервые, я почувствовал, что под пеплом моей жизни, у меня все еще есть дом.

Конец.