Чужой

Арно коротко смотрит неосмысленным, но обжигающим взглядом, вновь склоняет голову, задевает лбом низ живота. И от этого мимолетного, но повторяющегося прикосновения Лионеля прошибает сильнее, чем от взгляда, едва ли не сильнее, чем от губ и языка на его члене. Он выдыхает стон и тянется, чтобы немного развернуть Арно, притянуть ближе. Чтобы тот вобрал еще глубже и окончательно лишил способности думать. Но последняя мысль все же успевает проскочить – старший Савиньяк думает, станет ли братик использовать это умение, в котором так быстро преуспел, с кем-то еще. А вот свое отношение к такой возможности уже не успевает понять, потому что Арно отпускает его, жадно вдыхает воздух, оглаживает, снова тянется влажными алыми губами, но Лионель останавливает его, подтягивает к себе, заставляет лечь сверху, прижимает грудью к груди, трется пахом о пах, ощущает лихорадочное сердцебиение взбудораженного юноши. Губами касается виска, слизывает прохладные капли пота. Арно упрямый и поразительно исполнительный, едва восстановив силы, он стремится продолжить, но старший крепко удерживает его и усмехается, когда тот возмущенно бодает его в плечо. Лионель с нажимом проводит руками по бокам брата, отстраняет его, переворачивает, разворачивается сам и устраивается на коленях между разведенных стройных ног, позволяет себе потратить время на то, чтобы осмотреть, полюбоваться, словно трофеем, пока Арно, красуясь, ждет. Дыхание младшего все еще неровное, щеки пылают, а глаза сверкают черным пламенем, что можно было бы принять за угрозу, если бы Лионель сам не обладал таким же взглядом. Внешнее сходство – это все, что их роднит в понимании Лионеля. Внешнее сходство, впрочем, не такое уж и значительное, и вызубренный, вбитый в голову факт, что Арно – брат и относиться к нему надо как к брату. В сердце же старшего Савиньяка брат всегда был лишь один. Настоящий. Близкий. Родной. С Эмилем они вместе родились, вместе росли, были сходны во многом, а в различиях идеально дополняли друг друга. С Арно он вел себя безупречно, играя должную роль, но чужой и чуждый мальчик, у которого почему-то были такие же глаза как у них с Эмилем, братом стать так и не смог. Может дело было в большой разнице в возрасте и в том, что когда появился Арно, Лионель сам уже был мужчиной. Может в том, что различия между ними всегда были для Лионеля очевиднее сходства, а общие черты были всего лишь «такими же», но вовсе не «своими». А может мудрый глава семьи не сумел обнаружить для них иной способ сблизиться, потому что Арно изначально воспринимался лишним. Лионель повел головой. Включать старшего брата и наставника давно уже поздно, и распростертому перед ним любовнику лучше вовсе и не быть братом и оставаться посторонним. Разгоряченный и возбужденный, но поразительно послушный в такие дурманящие моменты Арно бездейственно выражал нетерпение: прикусывал губу, мазал темнющим взглядом, оставляя почти ощутимые шрамы. Лионель еще сильнее развел его ноги, приподнял бедра, склонившись, покрыл поцелуями и укусами внутреннюю сторону. Ни сам Лионель, ни Эмиль даже в шестнадцать не были такими хрупкими на вид, не отличались легкокостностью и тонкой и чувствительной кожей. Даже запах у этого юноши был не таким как у него и его брата. Кто оно, это неведомое, но невероятно желанное существо? Лионель обжигал дыханием и в отместку ранил поцелуями. Нельзя делать такое с братом. С братом он бы никогда так и не сделал. Арно реагировал моментально, шумно ловил воздух носом и почти всхлипывал. А когда Лионель коснулся языком краев дырочки, одновременно поглаживая член, застонал. Звонко и уничтожающе искренне. Почему мальчишка такой громкий? Его надо заставить вести себя тише. Лионель предупреждающе посмотрел в затуманенные глаза, но совладал с собой, быстро облизав палец, ввел его на две трети, Арно дернулся, зашипел, но почти сразу постарался расслабиться. Лионелю нравилось это доверие. Если быть честным с собой, ему нравилось все, и чем больше, тем реже он думал о том, что если все раскроется, его не поймет и не поддержит даже Эмиль. Особенно Эмиль. Но никто никогда не узнает. Ни он, ни Арно не выдадут этой тайны. Что происходит в голове Арно Лионель не знал, между ними не существовало ни телепатии, ни эмпатии, но в этом вопросе он интуитивно был уверен в младшем как в себе. Он задвигал рукой, с каждым разом входя глубже, и отмечая как вместе с тем расслабляются напрягшиеся в первый миг бедра. Вытащил палец и вернул уже два, полностью, умело нащупал нужную точку, стал ритмично массировать. Арно закусил ребро ладони и закрыл глаза. Красивый. Леворукий побери, он красивый. Если кого-то из них и сравнивать с этим самым Леворуким, то определенно Арно. Лионель чуть не взвыл, когда истомленный все более быстрыми и резкими толчками Арно обхватил свой член поверх руки брата и кончил меньше чем через минуту. Затем растерянно провел рукой по груди и послал Лионелю красноречивый взгляд, и тот потерся твердым органом о его бедро, приставил головку к анусу, обвел края, сжал ствол и неистово заскользил по нему ладонью. С собой он был еще грубее, сжимал почти до боли. Излившись на живот Арно, он уперся руками по обе стороны от его бедер, выгибая спину и переводя дыхание. Через несколько глубоких вдохов и выдохов вопреки воле посмотрел на любовника и внезапно подумал, что сцена, произошедшая между ними, должна быть со стороны потрясающе прекрасной. Арно не сводил с него глубокого взгляда, одновременно ожидающего, доверительного, требующего и явно довольного. Добравшись до подушки, Лионель лег на бок и сгреб брата в объятия. Арно прильнул сосредоточением тепла и трепетности, уткнулся носом в грудь и уцепился за плечо, и только это удержало Лионеля от мысленного погибельного падения в пропасть. Пока его утешала мысль, что он может, просто не хочет, закончить это в любой момент, все было в порядке.