Белая сирень озера Хидден

      – Значит, вы познакомились онлайн? – уточнила Хейзел, когда пауза после неловкого обмена приветствиями и дежурными любезностями слегка затянулась.       Мэттью медленно кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от полуразвалившегося дома Маллиганов, возле которого они договорились встретиться накануне.       – Как я и сказал тебе вчера, она была участницей моей группы на Фейсбуке. У меня тогда как раз вышла первая книга – про вендиго и другие мифы индейцев Северной Америки, связанные с нечистой силой. И поскольку я еще только начинал свой… творческий путь, назовем это так, активных подписчиков у меня было совсем немного, и я мог отвечать каждому. Так мы и начали общаться.       – И какой это был год?       – Две тысячи десятый, самое его начало. – Не дав ей как-то это прокомментировать, писатель внезапно добавил: – Знаешь, а я ведь ни разу здесь не был, когда Джо еще была… с нами. Видел это место только на фотографиях, что она мне отправляла. И там оно… совсем другое.       Проследив за его взглядом, Хейзел рассеянно оглядела уже знакомый ей пейзаж: снятую с петель дверь, частично выломанные рамы, битые стекла, граффити и прочее. На снимках из архива Камиллы дом тоже выглядел совсем иначе – но и там жизнь уже оставила его. Вылетела сквозь распахнутые настежь двери, перетянутые желтой полицейской лентой.       – У меня… просто какое-то безумное количество вопросов к вам, – помолчав, со вздохом призналась она. – Я даже не знаю, с чего начать. Может… может, вы просто расскажете мне все по порядку?       – Могу попробовать, – безвольно пожал плечами он. – Только давай не здесь. От этого места у меня мороз по коже.       Хейзел согласно кивнула, мол, как скажете, и писатель уверенно, как если бы уже не раз проделывал это в прошлом, двинулся в сторону тропинки, ведущей к озеру. Девушка, напоследок еще раз окинув взглядом молчаливо и как будто с затаенным укором взирающий на них дом, направилась следом.       Рассказ у Мэттью вышел долгим и обстоятельным: хотя они никуда не торопились и шли достаточно медленно, он занял всю дорогу до Хиддена – и даже немного больше.       Их общение с Джоан действительно началось с простого обмена сперва комментариями, а потом личными сообщениями на Фейсбуке. Она написала восторженный отзыв о его книге, он поблагодарил, а потом женщина начала задавать уточняющие вопросы. Говорила, что сама интересуется мифологией индейцев и особенно – шаманизмом и трансами. Ее очень интересовала возможность вступать в контакт с потусторонними силами, и в какой-то момент она даже на полном серьезе уточняла, нет ли у Мэттью рецептов тех «волшебных» снадобий, при помощи которых шаманы общались с духами. Тот в ответ только отшутился, мол, не уверен, что такие вещества сейчас можно найти в свободной – а главное, легальной – продаже.       – На том этапе ее интерес показался мне немного странным. Мягко говоря, – отметил Мэттью. – Но мне нравилось с ней общаться. Джо была необыкновенно начитанным человеком и легко могла поддержать разговор почти на любую тему. Особенно если это касалось сверхъестественного. Я тогда даже думал, что мне не понадобится другой источник информации для будущих книг – можно просто записывать за ней. Мы могли часами обсуждать работы Муни или Радина, спорить, действительно ли возможно было войти в состоянии транса при помощи одной лишь Пляски духа, без использования психотропных веществ, и правда ли шаманы из Мидевивин могли исцелять людей прикосновением. – Заметив, как слегка остекленел взгляд Хейзел, для которой все это было просто набором незнакомых слов и имен, он тяжело вздохнул и вернулся к более общей информации: – Короче говоря, мы с ней были на одной волне. Но ее интересовали далеко не только индейцы. Она еще и кельтов, например, обожала – их Колесо года, огамическое письмо, друидов…       – Озера, – в тон ему заметила девушка. – Это ведь там живет Лох-Несское чудовище? И Дева с мечом тоже оттуда?       – Озерная дева – это персонаж английской мифологии, – поправил ее Мэттью. – А Лох-Несс находится в Шотландии. Но… да, я понял, к чему ты клонишь. Параллели тут напрашиваются сами собой.       – А она никогда не говорила о… причинах своего повышенного интереса к этой теме? – уточнила Хейзел, осторожно убирая от лица возникшую у себя на пути ветку. Пожалуй, для двоих эта лесная тропка была слегка тесновата, отчего правый бок девушки то и дело задевал растущие по ее краям кусты. – Озера, духи, шаманизм, одержимость… Это все слишком явно укладывается в общий паттерн, чтобы просто списать все на случайное совпадение.       – Я не спрашивал, – честно признался писатель, глядя в сторону – туда, где сквозь деревья уже начала проступать жемчужно-серая гладь озера. – Мне было достаточно того, что наши с ней интересы так плотно пересекались между собой. Ты себе даже представить не можешь, мы могли общаться часами напролет. Не спать всю ночь! – Он вздохнул, словно сам себе не веря.       Они перевалили через небольшой пригорок, и теперь тропинка начала полого спускаться вниз, огибая покрытые мхом валуны и наполовину сгнившие поваленные деревья. Порой она и вовсе как будто растворялась в траве, и если бы не Мэттью, Хейзел бы почти наверняка в одиночку здесь заплутала.       – Вы… только переписывались? – осторожно спросила она.       – Нет, – качнул головой писатель. – В какой-то момент все, что мы хотели сказать друг другу, перестало помещаться в сообщения, и мы начали общаться через скайп. Помню, Джо долго сопротивлялась и стеснялась – мол, голос у нее не такой и внешность не сякая. Еле уломал ее. – Ностальгия, все отчетливее проступавшая на его лице, вдруг окрасилась тоской, и мужчина замолчал, плотно сжав губы и словно сам себя от чего-то останавливая.       – Погодите. – Нахлынувшее на Хейзел осознание было таким резким, что даже заставило ее остановиться. Мэттью же, не сразу осознав произошедшее, успел сделать еще несколько шагов вперед и теперь смотрел на нее через плечо. – Вы сказали, что познакомились с ней в две тысячи десятом, так? Но ведь вы тогда уже… Вы ведь были женаты, разве не так?       По лицу мужчины скользнула хорошо знакомая ей раздосадованная гримаса.       – Наводила обо мне справки? – прохладно уточнил он.       – Как и обо всех, кто замешан в этом деле, – охотно подтвердила девушка. – Но лично вы вели себя подозрительнее всех. Со всеми своими недоговорками, внезапными инсайдами и… этим. – Она многозначительно махнула рукой в сторону его светлой куртки, в которой он приехал. Мэттью на это ничего не ответил, разве что едва заметно пожал плечами, мол, ну что тут поделаешь. – Но я ведь права, так? Вы развелись из-за нее? Из-за Джоан?       – И хотя я не вижу абсолютно никакой необходимости копаться в моем грязном белье, – с нажимом произнес тот, – но тут ты отчасти права. Конечно, не все так просто и прямолинейно: у нас с женой были свои разногласия и до Джоан. Но ее появление стало своего рода последней каплей – и в то же время откровением для меня относительно того, какими могут быть отношения двух по-настоящему родственных душ. Так что да, в какой-то мере я развелся из-за Джо. Собирался уладить все свои дела тут и поехать к ней. Но… – его последние слова потонули в шуме тревожимой ветром листвы, но Хейзел легко прочла сказанное по его губам.       Не успел.       Джоан Маллиган – Джоан Элси, если точнее – пропала без вести до того, как им удалось впервые встретиться лично.       – Когда вы общались с ней в последний раз? До… событий того августа? – спросила девушка, снова нагоняя его. – Она вам что-нибудь говорила?       – Тем летом… все было сложно, – отозвался Мэттью, снова переведя взгляд на озеро, теперь все отчетливее выступавшее между деревьями. – Мне нужно было закончить книгу, я и так не укладывался в сроки, обговоренные с издательством. Поэтому старался все свое свободное время уделять именно работе. Джо понимала и не давила на меня, а потому мы могли несколько дней подряд не общаться. А когда все же списывались или созванивались, я… – ему пришлось сделать паузу, чтобы собраться с силами и все-таки закончить, – я, полагаю, не уделял ей так много времени, как стоило бы. Да, я замечал, что она стала какой-то… отстраненной. Менее разговорчивой и более скрытной. Но списывал это на, знаешь, своего рода обиду. Мол, я сам постоянно пропадаю и с головой ухожу в работу, ну и она тоже делает вид, что у нее там своя жизнь и все дела. Я рассчитывал, что мы со всем этим разберемся, когда я закончу книгу – и приеду к ней. – Он снова скривился, словно от досады на собственную легкомысленность и глупость в прошлом. – Но теперь… теперь я думаю, что все это время здесь происходило что-то… нехорошее.       Они наконец вышли на берег, и, подняв взгляд, Хейзел легко могла рассмотреть тот самый поворот дороги, нависающий над озером в отдалении. Да, именно оттуда она и видела Мэттью ранним утром неделю назад. И оттуда же, вероятно, подростки в 1988-м году заметили Белого человека, стоявшего у воды.       – Вам никогда не приходило в голову, что ее интерес к озерам и духам может выходить за рамки чисто теоретического? – спросила девушка, подходя к камню с символом и опускаясь рядом с ним на корточки.       – Поначалу у меня были такие мысли, – согласился писатель, следуя за ней в некотором отдалении. – Но потом мне стало не до того. Пойми правильно, Хейзел, Джо никогда не производила на меня впечатление человека, одержимого бредовой идеей. Да, ей было все это интересно, но не более чем мне. Не более чем любому ученому или, не знаю, блогеру, горящему своим проектом. Джо была умна, талантлива, наблюдательна и безмерно любознательна. Но она не была… сумасшедшей. И это… – он кивнул на камень, – это ничего не объясняет. Моя Джо, как бы ей ни нравилось рассуждать о духах и трансах, никогда бы не сделала самоубийственную глупость в попытке что-то там доказать. И уж совершенно точно она бы никогда не поставила под удар жизни членов своей семьи.       – А Лиз? – Хейзел обернулась через плечо и посмотрела на своего собеседника снизу вверх. – Не знаете случайно, как она относилась ко всему этому?       – С ней я лично знаком не был, знал только по рассказам сестры, – пожал плечами тот. – И по ее словам, Лиз была очень… легкой на подъем и увлекающейся натурой. Но я не уверен, что конкретно это увлечение сестры она разделяла.       – А вот тут я бы с вами поспорила, – задумчиво возразила Хейзел, обводя вырезанный знак подушечками пальцев и ощущая легкое покалывание.       – С чего бы это вдруг? – с легким подозрением прищурился Мэттью. – Ты знаешь что-то, чего не знаю я?       – Неприятное ощущение, правда? – не сдержала усмешки та, снова поднимаясь на ноги. – Позволю себе в качестве маленькой мести поварить вас в нем подольше. А пока расскажите мне о Лиз. Какой она была – хотя бы со слов сестры.       Мэттью ее фразу про «поварить подольше» встретил очевидным неодобрением – даже едва слышно цыкнул себе под нос, – но спорить все же не стал. Немного помолчал, собираясь с мыслями, а потом снова заговорил:       – Как и сказал, Лиз была увлекающейся натурой. То, что ей нравилось – или тех, кто нравился, – она способна была боготворить. Вознести на пьедестал, отдавая этому все свободное время, силы и мысли. Бросалась в омут с головой так сказать. Но и остывала тоже довольно быстро. Джо сравнивала ее с ребенком, который первую неделю не расстается с новой игрушкой: спит с ней, берет с собой в ванну, сажает рядом за стол и устраивает истерику, если попытаться ее отобрать. А спустя месяц эта самая игрушка валяется где-нибудь под кроватью вся в пыли, потому что у дитятки появилось новое увлечение. – Через небольшую паузу он добавил: – Насколько я понял, с возрастом это тоже не прошло, просто приняло более спокойную форму. За то время, пока мы с Джо переписывались, ее сестра успела сменить пять или шесть хобби, включая садоводство, выпечку, джоггинг и изучение испанского.       – Даже удивительно, что при таком характере она все эти годы оставалась верна Харрису, – не смогла не отметить Хейзел, вдруг припомнив все те статьи о деле Маллиганов, где Элизабет была выставлена роковой женщиной, сведшей с ума половину Хидден-Лейка.       – Ну, во-первых, свечку мы не держали, – резонно возразил Мэттью. Видимо, устав стоять, он разыскал относительно чистое местечко на камнях и опустился туда, кивком предложив девушке последовать его примеру. Та послушалась, и теперь они оба сидели лицом к озеру. – А во-вторых, Джо всегда говорила, что несмотря ни на что они с сестрой должны быть за многое Харрису благодарны. Я… пытался ненавязчиво выспросить подробности, но о прошлом Джо рассказывать не любила. Все, что я знаю, это что они с Лиз уехали из плохого места и возвращаться туда не собирались. И еще что Харрис долгое время был просто их другом – пока наконец Лиз не согласилась выйти за него замуж. А предложение он ей, насколько мне известно, делал не единожды. Впрочем, там… тоже все было непросто.       – Почему?       – Из-за Лоры. – Взгляд Мэттью рассеянно скользил по озерной глади. Сегодня было ветрено, поэтому вода выглядела неспокойной – шумно бросалась на берег и пенилась тревожными барашками. – Она родилась довольно скоро после свадьбы, что делало прозрачным сам повод к бракосочетанию. И потому многие в городе считали, что Лиз нарочно залетела, чтобы привязать к себе парня из состоятельной, по меркам Хидден-Лейка, семьи. Но вот по словам Джо, ее сестра любила Харриса скорее как брата, чем как мужа.       – Думаете, это мог быть… не его ребенок? – нахмурилась Хейзел. Откровенно говоря, подобные мысли у нее уже были, пусть тогда она и не стала на них особо долго останавливаться: в конце концов, Лора внешне была совсем не похожа на своих родителей.       – Тут я ничего утверждать не берусь, – покачал головой Мэттью. – И, возможно, это опять мое конспирологическое воображение бежит впереди паровоза. Как и сказал, Джо никогда не говорила об этом прямо, только намеками: мол, если бы не Лора, ее сестра ни за что бы не вышла за Харриса. Но это все, что мне известно. А теперь твоя очередь делиться информацией. Считаю, я уже достаточно поварился, где ты там хотела меня поварить, и в полной мере осознал свою неправоту.       И хотя сама Хейзел так не считала – будь ее воля, она бы помучила Мэттью подольше в отместку за все его вранье, – но тратить на это время смысла, наверное, не было. Поэтому, поколебавшись для приличия еще немного, она все же рассказала ему о татуировке на руке Элизабет.       Существование оной стало для Мэттью очевидным сюрпризом – мужчина видимо встревожился, даже снова поднялся на ноги и принялся ходить по берегу туда-сюда. Быстро устав следить за его хаотичными перемещениями, Хейзел снова обратила взгляд к озеру. Благо что разговаривать им это не мешало.       Где-то в миле от них дальше по берегу на небольшом причале сидел одинокий рыбак. Он почти не шевелился, и у девушки вдруг мелькнула мысль, что тот задремал прямо с удочкой в руках. Верхняя часть его удилища заметно подрагивала, но дело тут скорее было в волнах, чем в улове – по крайней мере, хозяин удочки никак на это дело не реагировал.       По словам Мэттью выходило, что после того, как Джо сперва пропала из сети, а позже во всех местных СМИ появились новости о ее исчезновении и прочих событиях в доме Маллиганов, сам он уже приезжал в Хидден-Лейк – и даже участвовал в поисках семьи в роли волонтера. Однако, так ничего и не узнав, вынужден был вернуться обратно в Портленд. Честно пытался выкинуть эту историю из головы и начать жить дальше, но не смог.       – Меня всегда тянуло вернуться в этот город, – со вздохом признался писатель, наконец перестав шататься туда-сюда, но так и оставшись стоять, обхватив себя за локти. – Не проходило и недели, чтобы он мне не снился. А еще я не мог отделаться от чувства вины и мыслей о том, что если бы наплевал на свою книгу и приехал раньше, то всего этого бы просто не случилось. Я… честно, пытался жить дальше, но сам понимал, что не выходит. Творчество перестало спасать – да и по-настоящему меня интересовать, если уж на то пошло. Я видел, что пишу все хуже, но почему-то считал, что обязан справиться с этим. И в итоге мне понадобилось несколько лет, чтобы признать очевидное: пока я не закрою этот гештальт, у меня нет будущего. Ни как у писателя, ни как у человека. Поэтому я анонсировал, что пишу книгу о местной городской легенде, взял аванс и приехал сюда.       – Хотите сказать, что тогда еще не знали… обо всем этом? О камне, символе и прочем? – уточнила Хейзел, выразительно взмахнув рукой.       – Я… знал, что Джо интересовалась Белым человеком – и много чем еще. Знал и о том, что она обожала встречать рассветы на этом берегу. Она говорила, что это ее… любимое место во всем городе и что именно здесь она чувствует себя по-настоящему спокойно и свободно. Много фотографий присылала – это я уже говорил, – поэтому сориентироваться на местности мне в целом не составило особого труда. Но вот про символ я узнал уже постфактум – когда приехал. Сперва я даже думал, что это просто какое-то совпадение или вроде того – потому что Джо никогда мне ни о чем подобном не рассказывала. А потом увидел точно такой же в книге, что ты принесла мне. И сразу вспомнил о той статье про убийства на озере Сейдж, что попалась мне во время сбора материала. – Голос его сделался возбужденным, почти нервным. – Понимаешь, что это значит?       – Пока не особо, – вынуждена была признать девушка, которой требовалось куда больше времени, чтобы все разложить по полочкам.       – Возможно, тем летом Джо не просто так отдалилась от меня, – выразительно произнес Мэттью. Для пущей убедительности даже снова подошел поближе и теперь смотрел Хейзел прямо в глаза. Та, почувствовав, что их разговор наконец подошел к своей кульминации, поднялась на ноги. – Я много думал об этом в последние дни. Что если она писала не только мне? Не только со мной общалась и не только мне задавала вопросы? Что если в своих поисках информации о духах и ритуалах индейцев она наткнулась на кого-то… опасного?       – Вы имеете в виду Озерный культ? – наконец сообразила девушка.       – Именно, – серьезно кивнул тот. – Это пока моя основная версия. Возможно, Джоан с ее неуемным любопытством и желанием раскрыть все тайны природы оказалась втянута во что-то, с чем не смогла справиться. И татуировка на руке ее сестры – прямое тому подтверждение.       – Постойте, – замотала головой Хейзел. – Как это возможно хотя бы чисто технически? Вам она писала и задавала вопросы, потому что вы известный писатель с группой на Фейсбуке. Но насколько мне известно, существование Озерного культа не было доказано и до сих пор остается просто страшной городской легендой. Кому Джоан писать с вопросами? И даже если, предположим, она оставила сообщение на каком-нибудь паранормальном форуме, с какой стати этим ребятам ей отвечать?       В этот момент он сделал такое загадочное лицо, что девушке искренне и от всей души захотелось его ударить. Может, даже коленом.       – Если вы опять о чем-то умалчиваете, Мэттью, клянусь, я…       – Пообещай мне кое-что, Хейзел, – перебил он, перехватывая ее за плечи и не давая в досаде отвернуться.       – Не убивать вас за вашу бесконечную ложь и утаивания? – скривилась та. – Вот уж не обещаю.       По его губам скользнула уже знакомая, но по-прежнему каждый раз шокирующая ее своим существованием улыбка.       – Хватит с нас трупов на этом озере, – возразил он. – Я о другом. Помнишь, мы уже говорили об этом: что именно ты собираешься рассказать о Маллиганах в своем видео. И это действительно принципиальный вопрос для меня. Я… не смог помочь Джо, когда она была с нами, и тем очень сильно ей задолжал. Поэтому я не могу допустить осквернения ее памяти. И да, это и есть главная причина, почему я не рассказал тебе всего и сразу – и почему до сих пор не уверен, что мне стоит это делать. Ты кажешься хорошим человеком, Хейзел, и мне очень хочется тебе доверять, но…       Краем глаза девушка заметила, как верхний конец удочки у спящего на причале рыбака наконец-то задергался активнее, а потом и вовсе согнулся почти по параболе. Встрепенувшийся мужчина отмер и принялся торопливо вращать катушку.       Оставалось надеяться, что вытащит он рыбу – а не старый башмак или корягу.       – Чего именно вы от меня хотите? – спросила она на выдохе, снова сосредоточившись на лице Мэттью.       – Хочу быть уверен, что история будет рассказана правильно. Я не прошу у тебя много – только согласовать со мной итоговый сценарий ролика. Можешь даже не указывать мое имя в титрах как консультанта.       Несколько секунд Хейзел молчала, искренне пытаясь разобраться, чего в этой просьбе больше: заботы о памяти любимой женщины или все-таки самоуверенного снобизма. Наконец сдалась и кивнула:       – Договорились. Больше никаких тайн друг от друга. – После чего стряхнула его руки со своих плеч и отступила на шаг назад. – Уверены, что справитесь с таким непосильным условием?       – К сожалению или к счастью, но свой запас козырей я уже почти израсходовал, – отметил писатель, удовлетворенно хмыкнув. – А вот и последний, который, как и все самое лучшее, стоило приберечь напоследок. Помнишь, ты спрашивала меня, знаю ли я имена тех ребят, которые первыми увидели Белого человека?       – Помню, – недовольно кивнула девушка. – И вы сказали, что…       – Да, – жестом прервал ее он. – Я тогда сказал, что газета мне не ответила. И что это были подростки.       – Соврали, – это даже не было вопросом.       На этот раз он даже не стал оправдываться.       – У меня есть их имена – и даже фотография. Я скину ее тебе, как вернусь домой. Но имена могу назвать прямо сейчас.       Рыбак на причале издал приглушенный радостный вскрик, и Хейзел, на секунду переведя на него взгляд, увидела, что он вытащил из озера какую-то крупную, серебристо посверкивающую рыбину.       – Джоан, – сорвалось у нее с губ.       – Джоан и Лиз, – выразительно подтвердил Мэттью. – Они обе были там. Именно они первыми рассказали газетам о Белом человеке. Теперь понимаешь, Хейзел? Джо не была просто ноунеймом, задающим странные вопросы на форумах. Она была Той Самой Джоан Элси, с которой все это и началось много лет назад.       Его последняя фраза – и особенно то почти одухотворенное выражение лица, с которым Мэттью ее произнес – не отпускали Хейзел почти всю дорогу до дома.       Та, с которой все это началось.       Можно ли это было счесть за неожиданный поворот сюжета? Или за само собой напрашивающуюся очевидность, до которой девушка почему-то не додумалась даже в формате гипотезы? Белый человек был не просто любимой легендой Маллиганов, он появился в Хидден-Лейк буквально благодаря им – точнее благодаря Лиз и Джоан. Стал их собственным Человеком-мотыльком, чья история не отпускала их много лет.       Но откуда взялся тот символ с камня? Ни в одной из статей да и в народном сознании в целом, как верно отметила Камилла, его и в помине не было. Получается, сестры действительно знали больше, чем остальные жители Хидден-Лейка? Или Мэттью прав – и символ появился позднее, уже когда Джоан связалась с Озерным культом? Или, наоборот, они с ней? Мог ли это действительно быть знак, помечающий жертву для Белого человека? А если так и если это не просто местечковая байка, подхваченная и растиражированная СМИ, а нечто более глобальное, выходящее за пределы Хидден-Лейка, то не подходит ли Хейзел в своих умозаключениях к довольно неприятному и даже пугающему выводу?       Что если Белый человек и правда существует? И прямо сейчас девушка попала не в серию «Скуби Ду», где за маской каждого призрака так или иначе скрывается обычный человек, а например, в эпизод «Секретных материалов»? А она уж точно не Дана Скалли, да и пистолета со значком у нее в бардачке не припасено.       Нет, нельзя было поддаваться панике и раньше времени отказывать в состоятельности логике и рациональности. У всего должно было существовать приемлемое в их реальности объяснение. Да, возможно, замешанное на каких-то головокружительных совпадениях, а еще буйной фантазии одного конкретно взятого писателя и его пропавшей без вести музы из прошлого – но лучше уж так, чем вдруг выйти на след рептилоидов и пришельцев.       Вернувшись домой, девушка первым делом проверила почту, рассчитывая обнаружить там обещанное письмо с фотографией от Мэттью. Писатель, однако, до сих пор ничего ей не отправил, а непрочитанным в папке входящих у нее висело послание от другого адресата.       «Привет, детка!       Как ты и просила, я сделала запрос в полицейское управление соседнего округа по поводу фотографий того тела с озера Сейдж. Мне ответили, что запрос принят в работу и что они постараются вернуться с нужной мне информацией как можно скорее. Но, по моему опыту, это обычно означает что-то вроде “Нам сейчас очень лень этим заниматься, но, может быть, мы вспомним о вашей просьбе, когда нам понадобится спуститься в архив по более актуальному вопросу”. Короче говоря, я бы не ждала ответа слишком быстро.       Поэтому, приняв во внимание это досадное обстоятельство, я решила собрать хотя бы ту информацию, что есть в нашем собственном участке. В частности – прошерстила наш архив на предмет висяков и сомнительных дел за последние четыре десятка лет. То есть все то, что имело место после первого появления Белого человека, а значит, так или иначе могло быть с ним связано. Не могу похвастаться особо крупным уловом или срывающими покров откровениями, но кое-какую статистику и пару любопытных историй мне собрать удалось.       Если у тебя нет других дел, предлагаю встретиться завтра в “Спятившем медведе”, скажем, часиков в восемь. Думаю, я заслужила еще пару бокалов пива за твой счет ;)       Камилла»       Естественно, на это заманчивое предложение Хейзел ответила согласием – а также большой благодарностью за помощь. Факты. Ей нужно было придерживаться фактов, и кто как не офицер Родригес могла ей их предоставить.       Да и взглянуть на общую картину девушке совершенно точно не помешает. Ведь если выяснится, что загадочные или, по меньшей мере, сомнительные смерти раз в несколько лет – это для Хидден-Лейка норма, которую местные почему-то предпочитают не замечать или игнорировать, то одно дело. А если помимо Маллиганов и, например, того бедолаги Бобби Лэнга, которому неизвестно кто пробил голову молотком в заводском цеху, тут за сорок лет не найдется и пары загадочных трупов, то можно будет выдохнуть и не накручивать саму себя попусту.       К слову о Бобби.       Еще раз безрезультатно обновив страничку почты и усилием воли переборов желание написать Мэттью в мессенджер, чтобы поторопить его, Хейзел открыла на ноутбуке окно текстового редактора. На то, чтобы написать черновик будущего поста, у нее ушло около часа – девушка многократно перепроверяла себя по открытым официальным источникам, чтобы одновременно не слишком очевидно им противоречить, но и все же поселить в своем читателе сомнение в том, что все было именно так.       После, несколько раз перечитав готовый материал – в том числе вслух, чтобы убедиться, что слова ровно и гармонично ложатся в строку и не перебивают друг друга, – Хейзел отправила его Шейле с припиской о том, что опубликует текст после разговора с ее отцом. Та ответила ей почти сразу, и они какое-то время переписывались, уточняя детали и меняя некоторые формулировки, показавшиеся Андерсон слишком беззубыми и прозрачными.       Долгожданное письмо от Мэттью пришло, как раз когда Хейзел вносила последние правки, мысленно давая себе зарок больше никогда и ничего не писать на заказ – слишком уж сомнительным оказалось это удовольствие во всех смыслах. Оставалось лишь надеяться, что оно будет того стоить.       «Помните, мисс Марч, вы мне обещали!» – эта строчка встретила девушку, когда та кликнула на иконку непрочитанного сообщения. А сразу под ней была вставлена фотография – судя по всему, той же самой статьи, которую писатель присылал ей и в прошлый раз. Только теперь верхняя часть страницы не была обрезана, и как раз на ней и было фото. А чуть ниже в письме был приложен скан его цветного оригинала.       Судя по фону, снимок этот сделали прямо в редакции – вероятно сразу после того, как взволнованные молодые люди принесли новости о светящейся белой фигуре возле озера. И это и в самом деле были Лиз и Джоан. Совсем еще юные, но все равно легко узнаваемые: Элизабет с ее копной густых вьющихся волос и заразительной улыбкой, Джоан – с ее строгим и даже слегка надменным взглядом и поджатыми губами.       А еще…       До этого самого момента Хейзел почему-то была убеждена, что третьим членом той маленькой компании был Харрис. Это отлично укладывалось в историю про «старого друга». И только сейчас до нее вдруг дошло, что если предвыборная гонка и кампания по агитации развернулись только осенью – а значит, и штаб, где работали сестры, возник рядом с аптекой Маллиганов только тогда, – то летом восемьдесят восьмого года те, скорее всего, еще даже не знали друг друга.       Зато, судя по всему, сестры тогда знали кое-кого другого – и Хейзел тоже уже не в первый раз видела это волевое хмурое лицо, пусть даже молодой человек в момент съемки отвернулся и словно даже попытался прикрыть лицо ладонью. Очень знакомый жест и поза – и слишком знакомые черты лица, так похожие на черты молодого мужчины, что совсем недавно угрожал им с Шейлой судом и всеми карами небесными.       – Вот же черт, – выдохнула девушка, и голос ее сорвался на тихий страдальческий стон. – Вы все-таки умудрились сюда влезть.       Да, никаких сомнений тут быть не могло: третьим человеком, что подтвердил появление таинственной белой фигуры на берегу озера Хидден в далеком 1988-м году, действительно был Эдвард Холл.