Урок алгебры.

Дым сигареты закручивался в ленивые кольца, растворяясь в спёртом воздухе компьютерного клуба. Сон Джэ откинулся на спинку кресла, чувствуя, как потная ткань футболки прилипает к спине. На экране — очередная победа, очередной униженный соперник в чате. — Ну че, слабак? — голос его звучал хрипло от перегара и ночных бдений. Пальцы сами собой потянулись к банке энергетика. Холодный алюминий приятно холодил ладонь. Школа? Учёба? Да хуйня всё это. В его мире были только клавиатура, мышка и этот едкий запах пота, табака и чипсов. Телефон в кармане джинсов затрясся, словно живой. — Бля... — Джэ скривился, увидев имя. Бэк Джин. Голос в ответ был как удар ножом по голой коже: Воздух в логове Джина был густым, как сироп — смесь дорогого табака, кожи и чего-то металлического. Джэ чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Джин не ответил. Просто швырнул перед ним учебник. Удар был таким сильным, что страницы захлопали, как крылья испуганной птицы. — Решай. — Че? — Ты снова прогулял. А мне отдуваться. Джэ закатил глаза, доставая сигарету. — Ну нахуй мне это сдалось? Щелчок ручкой. Раз. Два. Три. — Прекрати щелкать. — Ну Джин, ну нихуя я не понимаю! В следующий момент мир перевернулся. Холод стола впился в щёку. Ладонь Джина сдавила шею — не душа, но предупреждая. — Ты тупее пробки, Джэ. — Голос его был тихим, как скольжение лезвия по коже. — Из-за тебя я вечно в дерьме, а ты даже не пытаешься что-то начать делать. — Раз не понимаешь по-хорошему... Пальцы впились в волосы, резко запрокидывая голову. — ...буду учить тебя сам. Резкий рывок — и джинсы сползли до колен. Холодный воздух ударил по оголённой коже. Холодная поверхность стола впивалась в оголённый живот, когда Джин резким движением раздвинул его бёдра шире. Джэ дёрнулся, чувствуя, как воздух помещения — спёртый, пропитанный потом и табаком — обжигающе холодным потоком скользнул по обнажённой коже. — Внимательно слушай, — голос Джина прозвучал ровно, как будто он действительно собирался вести урок. Первый палец вошёл без предупреждения — резко, с той же безжалостной точностью, с какой Джин всегда делал всё. — Здесь подставляем значение под корень, — Джин двигал пальцем, методично растягивая, в то время как второй палец уже прижимался к напряжённому кольцу мышц. Джэ задышал чаще — горячее, прерывисто. Его тело предательски подалось вперёд, встречая движение, хотя разум яростно протестовал. — Аа...! — его спина выгнулась сама по себе, когда пальцы нашли то самое место. Джин усмехнулся — тихо, мрачно. — Надо было учиться. И вот тогда он вошёл по-настоящему. Первое ощущение — разрыв. Головка продавилась внутрь с неумолимой силой, растягивая, наполняя, заставляя каждый сантиметр тела Джэ содрогаться. — Эй... ёб твою... — его голос сорвался, когда Джин вошёл до конца — медленно, безжалостно, будто вбивая гвоздь. Движения начались сразу — глубокие, размеренные, каждый толчок вгонял Джэ глубже в стол, заставляя скрипеть дерево. Чёрт. Почему это так... Хорошо? — Не... могу... — он застонал, чувствуя, как собственный член дергается, наливаясь кровью. Каждый толчок теперь бил прямо в ту точку, от которой всё тело Джэ вздрагивало, выгибалось, предательски подставляясь под удар. Ещё. Пожалуйста.