У всего есть год спустя
1 октября 2025 г., 21:56
Примечания:
Написано в порыве мысли, в рамках челленджа на #Writober2025.
На высокое искусство не претендую, ПБ включена.
«1 октября 1997 года — день когда я умерла» — подумалось Гермионе. Одинокая свеча отбрасывала блики на стол, её догорающий фитиль сиротливо подавал последние признаки жизни. Она расправила плечи и провела ладонями по тонкому пергаменту на столе.
Гермиона посмотрела на письмо. Она писала его в порыве душевной боли. Боли по женщине, которой больше нет. В тот момент, ей казалось, что время застыло и свет померк. Она как сейчас помнит слова, которые, казалось, что вот-вот проглотит ветер холодной Шотландии: «Пиши мне письма!»
Глаза молодой женщины забегали по таким знакомым строкам, слёзы навернулись на глаза от собственной наивности.
«Здравствуй, Белла. Сегодня ровно два дня с момента, как ты ушла. Я пишу тебе это письмо, потому что больше ничего сказать тебе лично не могу. Я не знаю, сожгу ли я его или нет, возможно, это будет не одно письмо. Моя душа горит, а сердце разрывается от боли. Я люблю тебя, Белла. Я долго не могла сдаться тебе. Очень долгое время не могла представить нас вместе, хоть и была уже влюблена. Осознание пришло только в тот день, ты знаешь в какой. Где были только ты и я — в нашем маленьком счастливом мире. Тогда я почувствовала — каково это, быть твоей полноценно, быть с тобой. Сейчас всё растворилось. То был самый сладкий сон? Или кошмар? Кажется, что это был мираж.
Белла, ты скажешь, что я слабая. Но последние дни я состою только из слёз. Я не знаю откуда их столько во мне. Белла, как мне быть? Я люблю тебя. Я так безумно и отчаянно горю, что мне больно.
Это письмо так откровенно для меня — так не похоже на меня. Ты говорила мне, что я закрытая. И вот сейчас я открыта. Но в чем же смысл? Ведь я… Моя грудная клетка разрывается от боли потери. Мне так тяжело принять это. Именно потому, что я уже познала, каково это — держать тебя в своих руках.
Как ты думаешь, встретимся ли мы вновь? Знаешь, говорят: «Не нужно бояться расставаться. Если вы любите кого-то, отпустите его на свободу. Если он возвращается к вам, он ваш. Если нет, то он никогда не был вашим. Если два человека обладают по-настоящему глубокой связью и действительно предназначены друг для друга, им придётся пережить целый ряд испытаний, прежде чем они смогут воссоединиться — до конца жизни.»
Я не зря говорю, что ждала тебя всю свою жизнь. Помнишь, как я тебе сказала это впервые? Ты же знаешь, что я правда ждала. Мою неземную ведьму, которая нашла свою путеводную звезду. Возможно я глупа и лелеяла себя надеждами.
Ты можешь сказать своим хриплым от долгого молчания голосом, как сейчас его помню: «Ты глупая ведьма! Перестань унижаться. Я полюбила твою силу, а не слабость и примыкание!».
Я отпущу тебя. Но любить и ждать не перестану. Я мечтала прожить с тобой тысячи счастливых моментов. Я так этого хочу. Просыпаться утром глядя тебе в глаза. Смотреть, как ты колдуешь без палочки. Проводить пальцами по твоим кудрявым волосам, дразнить тебя, манить и отвлекать. Готовить в нашем маленьком уютном убежище в Уилтшире холодным сентябрьским вечером, когда дождь барабанит по стёклам. Принимать вместе горячую ванну, хоть ты и фыркаешь, говоря, что всё это детские забавы. Но я помню твой взгляд, когда ты смотрела лишь на меня. Целого мира вокруг не существовало. Помнишь тот вечер в Ирландском пабе? Твой долгий взгляд. Ты сказала, что любовалась мной и хотела запечатлеть момент в памяти. Для меня звуков внешнего мира не существовало, кроме твоего голоса.
Мерлин, скажи, у нас есть шанс прожить всё это? Может нам нужно для этого встретиться другое время или в другой вселенной? Может нам нужно быть готовыми для этого.
Мне больно, любовь моя. Терять тебя — это выстрел в грудь. Да, да. Маггловский выстрел. Пожалуйста, будь сильной. Это война. Я знаю, что ты хочешь защитить меня от себя и жестокости вокруг. Я тоже буду сильной. Для себя и для тебя, для нас.
Прости меня, моя любовь.
Я просто люблю тебя, Беллатрикс. Я буду в порядке, моя ведьма. Я же феникс. Я восстану из пепла.
Твоя путеводная звезда.»
— Но тебя больше нет, ведьма. Ты ушла навсегда, — прошептала Гермиона.
Гермиона развернулась и швырнула, уже давно уставший от бесконечного перечитывания, когда-то белый лист бумаги и швырнула его в огонь камина. Свеча на столе догорела.
