Следствие вели: Провал как искусство

      Тело приятно тянуло после жаркой и чувственной ночи. Они оба были громкими и несдержанными — то тут, то там он находил на себе следы вчерашнего веселья. Хёнджин — собственник до глубины души — обожал ставить засосы и цепляться длинными пальцами так, будто завтра не наступит. Феликс был не сильно лучше и с удовлетворением блуждал глазами по телу любимого, прослеживая следы укусов, чуть отчётливее виднеющихся в местах, где касались клыки.       Мозг, разморенный после сна и шикарного секса, лениво полз от мысли к мысли, пока не выцепил одну конкретную.       С ней он проснулся, принял душ, отпарил одежду, разложил вещи, разобрал кладовку, помыл окно на кухне, загрузил стирку, сложил стирку, приготовил завтрак.       — Милый, что-то случилось? — настороженно уточнил вечно чуткий к состоянию возлюбленного, Хёнджин.       Феликс осоловело моргнул и осознал себя в пространстве. Мир вокруг зашумел:       — Ничего такого, Джинни. Думал об Аене.       — Слава богу, — Хёнджин выдохнул всем телом и, заметно расслабившись, принялся за еду. — А то я боялся, что как-то тебя обидел, и теперь ты размышляешь, не пора ли нам расстаться.       — Умоляю, не неси чушь. Мы можем расстаться только в одном случае — если ты мне изменишь. — Он кровожадно улыбнулся и добавил: — И то посмертно.       — Кис, даже не мечтай. Нам ещё жениться. Ой, выходить замуж… ну ты понял.       — Не вижу кольца на пальце, чтобы думать о женитьбе, ой, о замужестве, ну ты понял, — игриво передразнил Феликс, перебирая пальцами неокольцованной руки.       — Я же предлагал! — искренне возмутился Хёнджин.       — Джинни! — Феликс неверяще рассмеялся. — Мы тогда были знакомы минут пятнадцать, я вонял помойкой, да и выглядел так же. — Пожевав губу, дразняще дополнил: — И, знаешь, я не думаю, что фразу «Женись на мне, хочу тебя пиздец» можно считать предложением.       Его забавлял надутый вид Хёнджина: тот взаправду обиделся на отказ и абсолютно честно не понимал его причины. Всегда искренний и прямолинейный в своих порывах, он мыслил и пёр как танк — буквально и примитивно. Влюбился с первого взгляда? Значит, хватай быка за рога, чего яйца тянуть. Хотя стоп. А при чём здесь тогда рога и чьи вообще яйца? Феликс всегда слабо понимал метафоры, поэтому, быстро покрутив мысль, — забил.       Вернув внимание обратно Хёнджину, он сжалился, обошёл стол и, обхватив ладонями лицо, ткнулся нос к носу:       — Сделай это по-нормальному, и я обещаю подумать, — чмокнул в губы и, пока его не утянули в более глубокий поцелуй, вернулся к завтраку.       На лице Хёнджина застыла сложная мина: он обычно избегал кормить всех волков одновременно. Но сейчас он будто разрывался от счастья — из-за осознания скорой возможной легитимности — и от потери, из-за лишения возможности зацеловать свою пассию до смерти.       Феликс так сильно эту придурь любил.       Заметив, что Хёнджин начинает витать в облаках и, возможно, уже перебирает варианты «Как наиболее кринжово романтично сделать предложение», он экстренно поспешил (не осуждайте его: ту песню собственного сочинения он никогда не забудет, как и штаб-квартира, как и интернет. Интернет вообще всё помнит) вернуть своего будущего мужа к диалогу:       — Так вот, Аен. Я думаю, что у Аена кто-то есть.       Взгляд моментально изменился с ошалевшего на расчётливый.       Феликс понял — Хёнджин в деле.