Ведомый шелком, подкинутый иглой

На Ступенях было пыльно. Было пыльно так, что можно было задохнуться, когда холодными порывами ветров пустоши песок и отмерший хитин личинок забивало по самые дыхальца, вызывая приступ судорожного кашля. Видно было не дальше собственной иглы, что Хорнет крайне раздражало. Ловкими прыжками, под звон нити и колец, теряющийся в реве ветра, она продвигалась все выше и выше. Когти впились крепко в осыпающийся крошкой камень. Она прищурилась — в пылевой буре едва был различим силуэт одного из здешних воинов. Худая, симметричная фигура, подобно стальной колонне, возвышалась на обрыве, неподвижно неся свой караул. Сжавшись, словно заведенная пружина, Хорнет бросилась вперед. Свист шелковой нити, а за ним — жалобный хруст бронзового шлема и костей. Манекен, коим оказался страж, безвольно рухнул на плиты, прокатившись от силы удара, а затем упал вниз, в пески, прямо в пасть мерзким пескорезам, которые тут же перемололи похожий на луковицу шлем в металлическую пыль. Раздраженная паучиха дернула иглу на себя, перехватывая ее в лапке. Будь это настоящий судья, он бы стал ей обедом. В этих местах и корешка съестного найти было нельзя, так что любое мясо, что ей попадалось, становилось очень ценным. Сплюнув набежавший преждевременно яд, она отправилась дальше, ввысь и ввысь, в необъятную пустоту, изредка проглядывающую сквозь пески и скалы. Почти через два часа изнурительного, замедленного из-за голода, раздражения и усталости, были достигнуты верхние ступени. Здесь было уже не так ветрено и пыли меньше. Впереди же, перед самым взором, открывался вид на Цитадель. Хорнет знала, что эта конструкция будет массивной, но ее реальные размеры превзошли даже самые смелые опасения: устремленная пикой вверх, она пряталась под зияющим сводом пещеры. Или же то небо? Ах, в этом месте, раскинувшемся на сотни миль и километров между Фарлумом и Халлоунестом, было трудно определить. Величие Цитадели невольно вселяло опаску под панцирь паучихи, шелк беспокойно зашелестел между пластинами. Вот он, корень всех бед. Однако идти туда сейчас было слишком опасно — ее силам требовалось восстановиться после подъема. Уставшие, засоренные мусором и песком глаза зорко впивались в каждый камень и окаменелость. В конце концов, за одной из скал показался проход, а в его глубине — спасительный блеск лавочки. На размышления времени не было. Собрав последние силы в кулак и укорив себя за мягкотелость, Хорнет спрыгнула со скалы и с размаху закинула иглу на выступ, тут же поднимаясь вслед за «гарпуном». Лезвие клинка с громким хрустом вонзилось между камнями, оставляя на них глубокие вмятины. Как только изведенная путница приземлилась на лавочку, то сразу поняла, что уходить ей теперь совсем не хочется. Поджав одну лапку под себя, Хорнет начала возиться с инструментами. Ловко обматывая шелком охапку лезвий из осколков панциря, она формировала звездочку за звездочкой пока полдюжины таких ловушек не висело надежно на ремне ее сумки. Наконец, работа выполнена. Инструменты были спрятаны назад под красную накидку, поближе к телу. В конце концов, паучиха опустила взгляд. Она даже и не заметила, что около лавочки все это время дремал ее старый знакомый. Золотистая шляпка Шермы была такой же пыльной и грязной, как и его одежка. Маленький жучок закутался покрепче в свой плащ и крепко спал у подножья кованой лавки, иногда бормоча себе во сне. Он был, по скромному мнению ткачихи, мил и очарователен не по годам. И не скажешь даже, что это вовсе не маленькая личинка, по ошибке выползшая из родительского гнезда или дома, а вполне себе взрослый жук. Ну…миниатюрный правда. Даже во сне цепкие паломничьи лапки не выпускали булавки и колокольчика. Хорнет отважилась разбудить маленького путешественника и нежно постучала коготком по металлическому головному убору. Разбуженный, Шерма издал сонный звук, сродни хрипу или кряканью и заморгал сонно. — Ах, дева в красном! — его черные глазки мигом оживились и паломник с любопытством поднял голову, чтобы посмотреть на ту, кто потревожил его сон. — Как чудно снова встретить вас в столь унылом и безрадостном месте! Наши пути вновь пересеклись. — Истинно так, крошка. — Хорнет кивнула согласно, наклонив голову вбок, разглядывая собеседника с не меньшим интересом. — Твоя дорога сюда, должно быть, была совсем нелегкой. — Нет значимых препятствий, пока крепка вера в моем сердце и разуме, — важно ответил ей жучок, приподнимая поля свалившейся ему на глаза шляпы. — Зов Цитадели ведет меня и ее благословение защищает меня от невзгод. Однако, признаться, я ума не приложу, как же пересечь этот огромный ров. — Шерма махнул лапкой куда-то в сторону Цитадели. Глаза паучихи проследовали за направлением жеста. Действительно, этот уютный уголок безопасности и Главные Ворота отделяла пропасть, кишащая пескорезами, со дна которой подниматься — еще та передряга. Для самой путешественницы не было никакой проблемы преодолеть это расстояние нитью и иглой, но вот малышу Шерме пришлось бы несладко. — …Но уверен, если я буду молиться достаточно долго, я найду решение! — в своих мыслях Хорнет прослушала, о чем же болтал паломник. Она снова глянула на него молчаливо, обдумывая последующие слова. — Я бы могла переправить тебя туда, крошка. Мне не составит труда унести тебя с собой. — Правда?! Какое великодушие с вашей стороны, алая дева! — его слова сквозили искренним восхищением. — Это было бы славно! — Тогда решено. Отправляемся же, прежде чем окоченеем, сидя на одном месте среди этой пустыни. Она встала с лавки, поправляя свою накидку и оглянувшись по сторонам. Было по-прежнему тихо, только ветер гулял между скалами. Вместе они направились к выходу из пещеры. Ткачихе пришлось значительно замедлить свой шаг, дабы мелкий жучок успевал за ней. Семенящей походкой, звеня на каждом шагу своим священным снаряжением, Шерма рысцой поспевал за ней, все его тело выражало благоговение перед скорой возможностью вкусить плод его веры, закончив свое долгое, изнурительное паломничество к самым вершинам Фарлума. Вскоре они оба оказались на краю скалы. Высоко, сквозь туман и бурю, выступал обрыв, за которым скрывались и святыня, и ее обидатели. — Ты готов? Назад пути не будет. Я не в ответе за то, что ты можешь узреть в этих палатах, крошка. — Ах, я готов, как никогда в жизни! Мне кажется, сердце вот-вот вырвется из моей груди! — не в силах сдержать свое нетерпение, Шерма подпрыгнул на месте, ударяя звонко булавкой по колокольчику и вознося короткую молитву. — Да откроются врата, фа ри до ла си ма нет! Хорнет натянула воротник повыше, желая скрыть мимолетную улыбку, что проскользнула в ее глазах. — Хорошо. Тогда хватайся и держись крепко. О, и лучше закрой глаза, мы будем передвигаться очень быстро. — она присела на колени рядом с жучком, позволяя ему ухватиться за свою спину. Шелк скользнул между коготков, надежно привязывая Шерму к ее панцирю. Невольно закралась мысль — делала ли так же Херра, ее мать, когда будущая защитница и принцесса Халлоунеста была еще совсем крохой? Скорее всего. Об этом можно было подумать и позже. Размотав еще шелка с катушки, Хорнет впилась взглядом в зубастый потолок пещеры. Спрыгнув, она раскрутила нить и закинула иглу на один из песчаных сталактитов, притягиваясь к ниму. Паломник на ее спине вскрикнул и сжался в комочек, не ожидая столь резкого перемещения. Прыжок за прыжком, избегая шипов и пропастей, ловко лавируя между скалами, отбиваясь звонко от ржавых старых колоколов, оба странника оказались по ту стороны. Здесь уже не было каменного пола — он был вымощен бронзой и мелкой щебенью. Они стояли у самого подножия Цитадели. Отсюда она казалась еще громадней обычного, нависая своим мрачным, обугленным корпусом, будто многоглазая животина, изрыгая пар и дребезжа шестернями и цепями. В молчании и эффекте, воспроизведенным столь грандиозном зрелище, спутники глядели перед собой. Для каждого это означало свое. — Вот мы и здесь, крошка, — коротко изрекла Хорнет, осторожно выпутывая жучка из своего шелка и спуская его на землю. Тишина от столь звонкого во всех смыслах Шермы казалась ей странной. — Да…- только и вымолвил паломник. Было видно, какое неизгладимое впечатление произвела на него святыня всей его жизни. — Разве ты не пойдешь дальше? — Я хочу побыть здесь немного. Мне нужно собраться с духом и вознести свои сильнейшие молитвы, дабы не сквернить Цитадель. — Твое решение, малыш. Будь начеку. Другие паломники могут не разделять твоего альтруизма, — паучиха напомнила изящно, а затем, помолчав, добавила. — Но, полагаю, тебе лучше знать. Напоследок издав легкий звон ловушек под плащом, Хорнет исчезла из виду, оставив Шерму одного у Ворот. Тут их путям снова суждено разминуться. Впрочем, кто знает, как надолго?