Последняя ночь. Возвращение. Том 2.

Время внезапно замедлилось, а потом, будто в калейдоскопе, - снова полетело быстрыми, рваными скачками: Раз: и Яков подхватывает жену на руки и её тело застывает в его объятиях... Два: он, в отчаянии, с потерявшей сознание Анной - выбегает из дома, крича: - Аidez-nous, s'il vous plait! " - "Помогите нам, пожалуйста!" - а с её домашнего платья всё падают и падают вниз тяжёлые багровые капли... Три: домработница Марселина и булочник с женой окружают их, причитая и вскрикивая; а он на ломаном французском умоляет их сделать хоть что-нибудь - дать знать её родителям, присмотреть за детьми... Четыре: вдруг появляется повозка с коричневой лошадью - та всхрапывает изящными ноздрями, мотает головой, набирая ход... Пять: мимо пролетает какая-то мелкая птица, плавно уходя влево - к изумрудным холмам... А Яков сидит в повозке, держа в руке невесомую руку Анны, измазанную красным; пытаясь какими-то жалкими, ничего не значащими словами вернуть любимую из пустоты - и горячие слёзы стекают ему за ворот рубашки... *** Он не помнил, как они добрались в соседний городок - в клинику доктора Анри Бешана, где наблюдалась жена. Наверное, был не в себе. И всё боялся отпустить руку Анны, которую два санитара переложили на каталку, намереваясь везти в родильное отделение.Один из них почти силой распрямил его сведённые судорогой пальцы, сомкнувшиеся на её кисти. А любимое тело, почувствовав родовые муки, вдруг изогнулось дугой - и из груди понеслись животные стоны, разрывающие Штольману душу! Потом жену увезли, и он просто остался стоять, сжимая в руке бесполезную её накидку, захваченную зачем-то с собой... Родители Анны добрались до больницы с невероятной скоростью. А, может быть, уже прошла вечность... Он не понимал, что происходит, потерявшись во времени и пространстве. Их появление заставило Якова вынырнуть из бесконечного отчаяния, в котором он пребывал. Мария Тимофеевна тормошила его, пытаясь добиться ответов: - Яков Платонович, да очнитесь вы, наконец! Что с Аней?! И, словно впервые её увидев, его глаза приняли осмысленное выражение, на лицо вернулась решимость. Схватив за грудки первого же проходящего мимо санитара, он быстро заговорил: - Madame Shtolman! Où est-elle? Parlez-vous! Его французского хватило на короткие, рубленые фразы. Санитар безуспешно пытался оторвать скрюченные пальцы Якова от своего халата: - Dans la maternité! Tout sera bien...Lаissеz-moi tranquille! "- Госпожа Штольман! Где она? Говорите! - В родильном отделении! Всё будет хорошо...Отпустите меня! " С помощью Виктора Ивановича удалось выяснить, что Анна в операционной, и все находящиеся в клинике врачи, включая доктора Бешана, сейчас рядом с ней. И как только будут новости - ожидающим тут же сообщат... *** Анна лежала на каком-то неудобном, холодном ложе. Периоды покоя сменялись вспышками рвущей живот боли. В руку впилась игла, вливая в её тело наркотический дурман. И боль немного ослабла, не так терзала внутренности. Вокруг гомонили люди. Молодая женщина с интересом прислушалась к их разговорам. Но, поняв, что её ситуация не из лучших, почему-то совсем не расстроилась: морфий делал своё дело! Спустя немного времени, она вдруг почувствовала, как в ней что-то оборвалось. Горячая кровь теперь хлынула потоком, неся странное освобождение. Тело стало лёгким, невесомым. Словно во сне, Анна смутно ощущала суету и мельтешение вокруг, слышала лязганье приборов, крики докторов: - Критическая потеря крови! Быстрее, зажим! Пульс не прощупывается... Мальчик жив, но слаб. Согрейте его!.. "Мальчик...сын... - ещё успела подумать она... Неожиданно, внутри неё начал закручиваться спиралью невыносимый для живущих, прекрасный, ликующий свет! И из этого света вышла статная женщина в голубом шёлковом платье. - Бабушка моя! - силилась крикнуть Анна, но ничего не получалось. - Внученька, здравствуй! Не пытайся говорить, как все - мы можем общаться с тобой мысленно, внутри головы!.. И правда - когда молодая женщина оказалась на блистающей дороге, что протянулась в необозримую даль, мысли потекли ровно и свободно. Анна даже видела их в цвете, как яркие розовые сполохи, выходящие из её лба и устремляющиеся к голове бабушки. Мысли же той сверкали радужными голубыми бликами, а внучка радостно смеялась и, раскинув руки, танцевала, окутанная этим переплетающимся, чудесным сиянием! Она была так теперь счастлива! Ни боли, ни усталости, ни страданий больше не существовало! Бабушка мысленно объяснила, что Анна находится в так называемом безвременье - куда попадают и умершие, и умирающие люди, пока не решатся уйти дальше. "Куда дальше?" - спросила внучка. Но та неопределенно пожала плечами - то ли действительно не зная, то ли не желая это обсуждать... А потом рядом появились другие люди, окружённые разноцветными аурами - кто более прозрачный, а кто менее; и несколько из тех, кому Анна в прошлом помогла. Вот Женя Григорьева, которую когда-то жестоко убил собственный отец. Теперь она выглядела прелестно - без той страшной кровавой раны на шее! А это давно повесившаяся Василина, которую обесчестил хозяин - снова юная, очаровательная и счастливая! Вот молодой доктор Глебов, весело подмигнувший Анне; покойная Зизи, бывшая жена дядюшки, с неизменной сигаретой в тонком фильтре; улыбающаяся баронесса Наталья Павловна, погубленная Крутиным... Удивительно, но среди них промелькнуло и лукавое личико бывшей знакомой из дома терпимости - Лизы. Мысль пришла внезапно: "Убили ножом в сердце в пьяном кутеже, восемь лет назад..." Но теперь никакой раны не было, а голову сияющей девушки украшала модная красная шляпка с розовым пером, и роскошное муаровое платье переливалось и струилось нежной волной... Людей становилось всё больше. И многие, многие другие подходили к ней, словно старые добрые друзья, кружа Анну в радостном, призрачном хороводе. Они явно были благодарны за помощь и счастливы её видеть. А она вдруг обнаружила, что может порхать, словно бабочка, не касаясь ногами сверкающей дороги. Себя она не видела, но не сомневалась, что так же юна и совершенна, как и те, что окружали её. Когда Анна вдоволь натанцевалась и уселась на низенькую скамейку, неведомо как появившуюся рядом, бабушка снова подошла и присела около, обняв внучку за плечи... А в реальном мире в вену на тонкой руке лился и лился солевой раствор. И врачи всё качали грудную клетку, пытаясь воскресить, заставить биться угасающее, усталое сердце...