Последняя ночь. Возвращение. Том 2.

После пары недель солнца снова пошли дожди. Летний августовский ливень стучал по каменным мостам, а река Сена с грохотом несла свои тяжёлые воды. Эйфелева башня, казалось, протыкала своим шпилем низко нависшее небо... Утро было омрачено жуткой находкой: на пристани у моста Альма нашли тело молодой женщины со следами насилия и удушения. Платье её было порвано, а лицо - странно спокойно, словно бы она не погибла жестокой смертью, а просто уснула. Полиция поторопилась закрыть дело, назвав убийство "происшествием в квартале красных фонарей". Но мать девушки пришла за помощью к супругам Штольманам в "Силу духа". - Её звали Мишель - сквозь слёзы говорила женщина. - Дочь училась музыке в Парижской консерватории. Она была так талантлива! И чиста, как снег… Прошу, докажите, что её честь не пустой звук! У меня нет больше дочери, но её доброе имя я хочу оправдать! Яков посмотрел на Анну - и оба сразу поняли, что возьмутся за это дело... *** Знакомый полицейский комиссар, которому они помогли с расследованием преступления Филиппа Родено - разрешил детективам присутствовать при осмотре тела. Штольман сразу заметил, что туфли девушки не запачканы, хотя набережная была вся в грязи. Значит, её туда принесли! А на запястье, под разорванным рукавом - остался отпечаток тяжёлого перстня. Анна в это время коснулась её руки и почувствовала холодный всплеск музыки: скрипка, тихая мелодия "Аve Maria". Душа девушки словно пыталась сказать: "Меня лишили голоса, но истина ещё звучит…" - Она боролась, Яков, - шепнула Анна. - И я чувствую, что убийца близок к аристократическим кругам... Расследование привело их в музыкальный салон маркиза де Нанси, где часто выступала Мишель, зарабатывая деньги на обучение. Там бывали сливки общества, богемные художники и богатые ценители искусства. После долгих разговоров, подозреваемых обнаружилось трое: сам маркиз де Нанси, известный своим властным нравом и любовью к молоденьким девицам, а также огромным состоянием; дирижёр Гранд Опера - месье Бонодье, который завидовал успеху Мишель, считая, что та своими выступлениями отвлекает публику от настоящей серьёзной музыки; и модный художник Жером Тюто, поклонник скрипачки - славный, но по рассказам знакомых, очень вспыльчивый. Детектив поговорил с каждым из них, хотя его расспросы ничего не дали. Он дотошно собирал улики: отпечатки на мостовой, клочки ткани, письма. Анна же читала дневник Мишель, ощущая каждое слово, каждую строчку будто удар в собственное сердце. Она всё чаще чувствовала дух девушки - его присутствие возвещал лёгкий запах ландыша, любимый аромат погибшей. Ночью медиум увидела страшную картину: какая - то улица, затканная туманом, руки мужчины с большим перстнем, треск рвущийся ткани, громкий крик о помощи...Она проснулась с огромной тяжестью на сердце. *** А дни шли. Дорогой мой, - шептала Анна супругу, - прошу тебя, поспеши! Девушка исчезает, я почти её не слышу...Если мы промедлим, голос Мишель навсегда умолкнет! Штольман опрашивал родных скрипачки, слуг маркиза, соседей, знакомых; но дело не двигалось с мертвой точки. Каждое утро Анна просыпалась с ощущением чужой боли. В её снах - кошмарные сцены насилия, холодные руки, крики, смешанные с тихой музыкой, которую юная Мишель с таким талантом исполняла. Медиум опять и опять пыталась вызвать дух покойной. Но что-то не давало девушке раскрыть Анне обстоятельства собственной смерти... Яков изучал дневники, письма и свидетельства, соединяя каждую деталь в логическую цепочку - чувствуя, как истина ускользает от него, а тяжесть дела давит, не давая спать. - Она была молода, чиста… - говорил он сам себе, глядя на улицы Парижа. - И кто-то подло украл её жизнь... И однажды утром он сказал Анне: - Родная, я точно знаю, что кто-то из троих виновен, и мне остаётся только одно... Позже днём все подозреваемые явились в агентство, приглашённые Штольманом на разговор. Он спокойно уточнял детали и даты. И, когда они потеряли бдительность, успокоенные его корректностью и ровным тоном - в кабинете внезапно зазвучали нежные, тонкие ноты скрипичной партии "Аве Мария", незаметно включённой секретарём! Тогда маркиз побледнел и невольно прикрыл руку, где красовался огромный перстень. А молодой художник вдруг вскочил и в ужасе закрыл лицо руками. И затем в дверь кабинета из соседней комнаты вошли несколько полицейских...