Он ждал

      Сидя у запотевшего окна автобуса, Хината изо всех сил старалась сдержать подступающие слёзы. Её глаза, словно два глубоких озера, влажно блестели в тусклом свете фонарей, пробивавшемся сквозь стекло. Она закусила нижнюю губу, нервно сжимая телефон, где на экране снова и снова всплывало одно и то же сообщение, выжигающее её сердце:       Прости! Я забыл о встрече. Друзья потащили меня с собой. С головы вылетело тебе сказать!       Она выключила телефон, и её взгляд устремился к мелькающим за окном городским улицам, где огни магазинов и редкие прохожие сливались в размытую картину. «Это ведь не в последний раз», — подумала она, чувствуя, как обида и тоска, словно холодный осенний ветер, проникают в её сердце. Впервые за долгое время она позволила эмоциям захлестнуть себя. Сколько раз она ждала его на остановке, надеясь хотя бы на несколько минут наедине? Сколько раз он забывал о ней, оставляя её в одиночестве среди гудящих автобусов и чужих голосов?       Хината всегда старалась быть понимающей. Она не жаловалась, пыталась оправдать его, представляя, как его друзья, шумные и настойчивые, уводят его в свою компанию. Но все её усилия казались напрасными. Как можно так легко забывать о человеке, которого любишь? Как можно раз за разом оставлять его ждать? Хината с трепетом ждала каждую встречу: заранее заканчивала дела, торопилась на остановку, чтобы не пропустить его.       Но сейчас её терпение треснуло, как тонкое стекло под ударом. Погружённая в воспоминания, она мысленно вернулась в школьные годы, когда он впервые забыл о встрече. Тогда она решила, что просто надоела ему, и эта мысль уколола её, как острая игла. Теперь, когда их отношения стали ближе, сомнения росли, словно тени в сумерках. Ей всё чаще казалось, что она ему безразлична, и дело было не только в пропущенных встречах, но и в мелочах: в его рассеянных взглядах, в коротких ответах, в том, как он порой забывал её маленькие радости.       «Может, это конец?» — подумала она, глядя на своё отражение в тёмном окне автобуса. Она ещё не знала, что судьба готовила для неё совсем иной поворот.

      — Неэ-сама!       Голос младшей сестры вырвал Хинату из плена тяжёлых мыслей. Она моргнула и посмотрела на Ханаби, которая сидела напротив, терпеливо ожидая, пока Хината вернётся из своих воспоминаний.       — Ох, Ханаби, прости, — Хината виновато улыбнулась, поправляя прядь тёмных волос, выбившуюся из аккуратного пучка.       Ханаби надула губы, скрестив руки на груди. После внезапной свадьбы Хинаты это была их первая встреча наедине, и младшая сестра явно хотела получить ответы.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — сказала Ханаби, прищурившись.       — Можешь напомнить вопрос? — Хината неловко поёрзала на диване под пристальным взглядом младшей сестры.       — Так как ты поняла, что он тот самый?       — Он ждал меня.       Ханаби удивлённо вскинула брови, и старшая, заметив её недоумение, решила рассказать всё с самого начала.       После разрыва с первой любовью, она решила, что отношения — это не для неё, с головой погрузившись в учёбу и повседневные дела. Казалось, что она больше никогда не способна открыть свое сердце к кому-то.       На последнем курсе университета ей пришлось работать над проектом в паре с Учихой Саске. Хината знала о нём лишь по слухам: замкнутый, холодный, но невероятно талантливый. Она надеялась только на одно — что он не станет ей мешать. Однако Саске оказался не таким, как она ожидала. Он был сосредоточен, внимателен к деталям и так же, как она, горел желанием довести проект до совершенства. Они засиживались до глубокой ночи в университетской библиотеке, окружённые стопками книг и светом настольных ламп. Их разговоры, сначала скованные и деловые, постепенно становились теплее, и Хината ловила себя на мысли, что Саске — не просто партнёр по проекту. Где-то в глубине души зародилось чувство, что он может стать для неё чем-то большим. Но каждый раз, когда эта мысль всплывала, она отгоняла её, вспоминая боль от прошлых отношений.       Момент, когда её внутренние барьеры начали рушиться, случился в день, когда ей пришлось задержаться на долгом университетском собрании.       — Можешь меня не дожидаться, — Хината виновата улыбнулась. — Собрание скорее всего займёт пару часов.       Саске посмотрел на неё своими ониксовыми глазами, в которых мелькнула искренняя решимость.       — Я подожду, — коротко ответил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.       — Не стоит, правда, — Хината закинула сумку на плечо, чувствуя, как щёки горят от неловкости. — Мы можем закончить проект завтра.       Она торопливо ушла, не оглядываясь, её шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Саске остался стоять, глядя ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

***

      Собрание оказалось настоящей пыткой. Хината сидела, слушая бесконечные обсуждения, и чувствовала, как её веки тяжелеют. Ей казалось, что время тянется бесконечно, и она вот-вот заснёт прямо за столом. Наконец, когда собрание закончилось, она попрощалась с другими студентами и вышла на улицу. Холодный вечерний воздух обжёг лёгкие, и она плотнее закуталась в свой красный шарф, вдыхая морозную свежесть. Уличные фонари отбрасывали мягкий свет на тротуар, и вдруг её взгляд зацепился за знакомую фигуру. На скамейке, укрытой тонким слоем инея, мирно спал человек. Подойдя ближе, Хината узнала его — это был Саске.       — Саске-кун? — тихо позвала она, её голос дрожал от удивления.       Он не отреагировал, и ей пришлось подойти ещё ближе, наклониться и позвать громче: — Саске-кун!       Он резко открыл глаза и вскочил, словно пойманный врасплох. Его тёмные глаза, глубокие, как ночное небо, встретились с её бледными, словно лунный свет. Несколько секунд они молчали, и воздух между ними, казалось, искрился от напряжения.       — Ты все ещё здесь? — Хината озадаченно посмотрела на него. — Не ушёл домой?       Осознав, насколько похолодело на улице, Саске начал переминаться с ноги на ногу, пытаясь согреться. Его дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе.       — Были дела, — уклончиво ответил он, избегая её взгляда.       — Но почему ты здесь? — Хината растерялась, её сердце забилось быстрее.       Саске замер. Он не знал, как объяснить своё поведение, не выглядя странно. Холод пробирал до костей, его щёки горели — то ли от мороза, то ли от смущения.       — Я ждал тебя, — наконец выдавил он, быстро отведя взгляд в сторону.       Саске злился на себя. Ему казалось, что он ведёт себя как наивный подросток, впервые влюбившийся. Он, Учиха Саске, никогда не был мастером в отношениях. Обычно девушки сами искали его внимания, но с Хинатой ситуация была другая. Уже несколько недель он наблюдал за ней, поражённый тем, как она напоминала ему покойную мать — не только внешне, но и своей мягкостью, добротой, той самой улыбкой, от которой его сердце замирало. В ужасе он осознал, что готов всю жизнь жить ради того, чтобы быть причиной этой улыбки.       Хината молчала, хотя в её глазах отразились целые вихри чувств.       — Ты… ждал меня? — переспросила она, голос был едва слышен.       — Ага. — Повернувшись к ней спиной Саске начал медленно собираться. —  Уже поздно, я тебя провожу.       Хината смотрела на его спину, медленно догоняя его. Её мысли путались, сердце колотилось. Впервые кто-то ждал её так долго, в холоде, не требуя ничего взамен. Саске, сам того не осознавая, растопил лёд в её душе, вернув тепло, которое она давно похоронила. Она поняла, что это — точка невозврата. Но она все еще боялась снова почувствовать ту самую боль, которая заставляла её страдать.       А может... Саске был тот самый?

      — Ты влюбилась в него только потому, что он уснул на скамейке? — Ханаби прищурилась, её вопрос прозвучал с лёгкой насмешкой.       Хината замялась. Она никогда не рассматривала эту ситуацию так просто.       — Нет, конечно, — она смущённо отвела взгляд, теребя край кофты. — Просто… в моих первых отношениях встречи часто срывались. Однажды это так сильно меня задело, что я чуть не разрыдалась прямо в автобусе.       Видя, как лицо Ханаби омрачилось, она поспешила добавить: — Не подумай ничего плохого. Всё было нормально, просто… иногда больно, когда тебя не ждут.       Ханаби всё ещё смотрела скептически, и Хината продолжила: — благодаря этой ситуации я смогла понять что Саске был тот самый. И я не ошиблась.       — Ну, надеюсь на это, — Ханаби сделала глоток остывшего чая, задумчиво глядя в чашку. Рассказ сестры о прошлом вызвал у неё тревогу, но она давно замечала, как Хината расцвела рядом с Саске.       — Не переживай, Ханаби, — теплая улыбка Хинаты обнадеживала её. — Саске-кун всегда внимателен ко мне.       Ханаби вдумчиво посмотрела на сестру. Она знала, что Хината не умеет лгать. Счастье в её глазах было настоящим, и это успокоило младшую сестру.

***

      Вечером, в уютной кухне, наполненной ароматом свежеприготовленного супа, Хината поставила тарелку перед мужем и присела рядом, грея руки о тёплую кружку.       — Сегодня приходила Ханаби, — начала она, глядя на Саске. — Она спрашивала о тебе.       Саске удивлённо приподнял бровь, отложив ложку. — Обо мне? И что же её интересовало?       — Она хотела знать, как я поняла, что ты — тот самый, — Хината смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки теплеют. Но, заметив неподдельный интерес в глазах мужа, она продолжила: — Помнишь, как ты впервые проводил меня домой?       — Да, помню, — Саске кивнул, и в его взгляде мелькнула тень ностальгии.       — Как тебе пришлось ждать некоторое время пока я не вышла.       — На самом деле... — Саске перебил её, — я ждал тебя с самого начала. Просто не смог признаться в этом.       Саске отвернулся к окну. У него никогда не было настоящего опыта в ухаживаниях за девушками. После смерти матери их дом превратился в холодное и пустое место, где каждый жил сам по себе. Но когда он встретил Хинату, в его жизни вновь заиграли краски. Она смогла подарить ему то, что он так давно потерял. Любовь.       Не получив никакого ответа, он взглянул в сторону своей жены. Глаза Хинаты блестели от нахлынувших слез. Саске растерялся, он уже начал жалеть, что проболтался об этом.       — Хината...       — Прости, Саске-кун. — Быстро успокоившись Хината продолжила, — ты всегда заставляешь чувствовать себя особенной.       Саске облегчённо выдохнул — иногда он забывал, насколько порой эмоциональной может быть его жена. В её глазах искрилась вся гамма чувств, и это трогало его сильнее любых слов. Осторожно притянув её к себе, он усадил её на колени, словно стремясь укрыть от всего мира. Его пальцы скользнули к её лицу, убирая непослушную прядь тёмных волос. Затем Саске склонился и нежно коснулся её лба поцелуем.       — Глупая, — тихо сказал он, но его голос был полон нежности. — Ты всегда будешь для меня особенной.