Жёлтые фрезии

День начался просто отвратительно. Шел сильный ливень, дороги буквально залиты. Уилл шагал по тротуару, прижимая ворот куртки к шее, хотя ткань уже давно не держала влагу. Молния промелькнула в темном небе, и на секунду стало видно, как серые облака почти касаются крыш. Вода стекала по его волосам тонкими ручейками, прилипая к вискам, к щекам. Чёлка тяжело осела на лоб, капли скатывались прямо в глаза, заставляя его щуриться. Рюкзак за спиной промок до нитки, лямки впились в плечи, холодные и скользкие. Кеды чавкали — под подошвами было больше воды, чем воздуха, и от этого казалось, что он идёт не по улице, а по мелкому ручью. Воздух пах мокрым асфальтом и горькой листвой, которая срывалась с деревьев и прилипала к земле. Вдалеке слышались гулкие раскаты грома, и каждый новый порыв ветра бил по лицу, смешивая дождь с холодными брызгами. Уилл сунул руки в карманы, но это мало помогало: пальцы он всё равно не чувствовал. Он ускорил шаг, видя впереди яркое пятно — вывеска кафе. Теплый свет ламп за окном резал сквозь серую пелену, обещая укрытие. На секунду он почти почувствовал, как внутри пахнет свежим кофе и выпечкой. Сердце дернулось быстрее, и он, собрав последние силы, рванулся к двери. Металлическая ручка была холодной и мокрой, когда он ухватился за неё. Дверь поддалась с тихим скрипом, и вместе с гулом ветра Уилл шагнул внутрь, оставляя за собой мокрый след. Он проходит внутрь, оглядываю помещение. Там было очень уютно. Над барной стойкой висела яркая оранжевая вывеска «W&M»  А за баром, стоял невероятно красивый… Майк??? Уилл чуть призастыл, но все же подошел к стойке.  — Майк? Привет. Он неуверенно поднял уголки губ, смотря собеседнику в глаза. — О боже, Байерс, что с тобой случилось. — Он осматривает насквозь промокшего Уилла, и выходит их за стойки.  — Погода так себе, да. — Уилл качает головой, наблюдая как Майк кладет руку на его плечо. — Байерс, ты весь ледяной. — он качает головой. — Пойдем, в подсобку, я придумаю что нибудь. — Он чуть толкает его вперед, заводя в небольшую комнатку за стойкой.  — Так, я тебе сейчас найду какую нибудь одежду, у меня вроде была сменная. Возьми пока плед, и жди здесь. — Он быстро кидает в него теплый, шерстяной плед, и удаляется из комнаты.  — Боже, какой стыд. — Уилл шумно выдыхает, прикрывая лицо руками.  Майк так заботится о нем.. Это кажется все, чего когда либо хотел Байерс.  Он столько лет пытается завоевать его внимание, хоть секундный взгляд, хоть прикосновение. Но на фоне длинноногих красоток из их универа, он точно выглядит нелепо.  Из собственных мыслей его выводит рука, упавшая ему на затылок.  — Держи, Байерс. Футболка наверное будет тебе великовата, но джинсы думаю подойдут. — Он мягко улыбается, отдавая одежду в чужие руки. — А.. Да. Да, спасибо Майк. — Он опускает голову вниз, и стягивает мокрую одежду.  — Ты вообще что делал на улице в такую погоду? — улыбается — Чего в общаге не сиделось? — Еда закончилась. Нужно было пополнить запасы.  — Доставка значит, для тебя шутка? — Майк смотрит на удивленные глаза Уилла, и смеется.  — Оу. Я до этого не додумался. Ладно. Что ты вообще здесь делаешь??  — Работаю, Байерс. Что ж еще. — Он улыбается шире, щелкая пальцами. — Ам, круто. Не знал, что ты работаешь.  — А откуда по твоему у меня машина в восемнадцать лет?  — Ну, богатые родители, все дела. Уиллер усмехается, и чешет затылок. — Мой отец алкоголик, а мать, слишком занята прыгая в койки каких то накачанных извращенцев. Так что, приходится работать.  — О боже, прости пожалуйста, Майк. Я не хотел тебя обидеть, прости. — Он сильно сжимает краешек пледа, стыдливо опуская голову.  — Все в порядке, меня все устраивает.  — Он пожимает плечами, и собирается выходить. — Давай переодевайся, а то заболеешь не дай бог, мистер Маккини этого не переживет.  Ну конечно, как не пошутить про Мистера Маккини, как многие думают «любимчика Уилла». Он просто любит биологию, что в этом такого??  — Спасибо. Уиллер молча кивает, и выходит из подсобки, прикрывая дверь.  Уилл быстро стягивает мокрую одежду, ёжась от холода. Он накидывает большую футболку, и смотрит в небольшое зеркало рядом.  — Мда. Видок так себе. — он выдыхает, и стягивает остальную часть мокрой одежды.  Он аккуратно складывает мокрую одежду на старый деревянный стул в углу, и резко зависает. На стене висит фотография Майка в девятом классе. На ней он в очках, сидит в машине Лукаса, это к слову, его лучший друг в школе. Он улыбается, его волосы смешно растрепались, и на лице сияет улыбка.  Уилл проводит пальцем по рамке, прикрывая глаза. И вспоминает время, когда же началась его влюбленность.   Он помнил это так ясно, словно все происходило вчера. Восьмой класс. Майк тогда был в девятом, и Уилл уже тогда чувствовал — в груди у него живёт что-то странное, новое, и каждый раз, когда Майк появлялся в поле зрения, это «что-то» вспыхивало, разрасталось, мешало дышать. На переменах он ловил себя на том, что взгляд снова и снова возвращается к Майку. Как тот смеётся с друзьями, как вечно растрёпанные волосы падают на глаза, и как он, откинув их резким движением головы, будто ещё больше подчёркивает то, что в нём невозможно не замечать. Уилл сидел в углу коридора с книгой в руках, но страницы оставались непрочитанными. Глаза сами тянулись к нему. Иногда он заранее готовился к школе, надевая самые аккуратные рубашки, пряча за упрямым видом своё смущение. Ему хотелось выглядеть «достаточно хорошо», чтобы Майк хоть раз задержал на нём взгляд. Он долго выбирал джемпер, стоял перед зеркалом и убеждал себя: «Сегодня он заметит. Сегодня точно». Он даже таскал Дастина за собой мимо кабинета, где занимался Майк. «Ну давай, просто пройдём, ну чего тебе стоит», — говорил он другу, пытаясь казаться безразличным. Но каждый шаг давался с замиранием сердца. Когда он оказывался рядом с дверью, за которой видел знакомую фигуру, внутри всё скручивалось в узел. Иногда ему удавалось поймать взгляд Майка — и даже этого было достаточно, чтобы весь день потом жить воспоминанием о мгновении. А потом был девятый класс. Уилл никогда не забудет тот момент. Коридор, толпа учеников, шум — и вдруг Майк посмотрел прямо на него. Прямо. Улыбнулся и подмигнул, будто это было самое естественное на свете. Уиллу показалось, что земля уходит из-под ног. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что он был уверен: все вокруг это слышат. Он отвернулся слишком быстро, чтобы скрыть вспыхнувший румянец, но щеки всё равно горели до конца урока. Или как-то раз, когда Майк проходил мимо и невзначай задел его плечом. Одно лёгкое касание, совсем мимолётное, но для Уилла оно было как ток. Майк сразу обернулся: «О, прости!» — сказал, слегка нахмурив брови, и положил руку ему на руку на секунду, чтобы подчеркнуть извинение. Уилл кивнул, не доверяя собственному голосу. Горло сжалось, дыхание сбилось, а в голове мелькало только одно: если бы он знал… если бы только он знал… Эти воспоминания жгли сладкой болью. Они были и его самым большим секретом, и тем, что давало силы. Ведь всё, что было связано с Майком, даже мельчайшее, превращалось для Уилла в целый мир. Он специально приходил на пару минут раньше. Становился у своего шкафчика, хотя книги уже давно лежали в рюкзаке. Делал вид, что ищет что-то нужное, а на самом деле ждал. Ждал момента, когда в коридор войдёт Майк. И как только тот появлялся — высокий, с лёгкой сутулостью, с привычкой поправлять лямку рюкзака, — в груди у Уилла всё замирало. Он прятал взгляд в учебник, будто сосредоточенно читал, но на самом деле краем глаза видел каждое его движение. И если вдруг Майк случайно оборачивался в его сторону — Уилл резко захлопывал дверцу шкафчика, делая вид, что ужасно занят. Иногда их классы занимались рядом. И если дверь в кабинет оставалась приоткрытой, Уилл ловил себя на том, что смотрит сквозь щель — на то, как Майк сидит за партой, повезло что из за плохого поведения, он сидел на первой парте. Он сидел наклонившись над тетрадью. Он грыз ручку, щурился, что-то быстро записывал, и это выглядело таким обыденным… но для Уилла — идеальным. Каждая мелочь в нём притягивала: волосы, которые падали на глаза, длинные пальцы, быстрые движения, даже то, как он поднимал руку. Зачем ты такой? — спрашивал про себя Уилл, чувствуя, как от этого простого взгляда сердце начинает биться чаще. Однажды в коридоре Майк сам заговорил с ним. Совсем о пустяке — спросил, не видел ли он Лукаса. Всего пара слов. Но голос его был хриплый, привлекательный, и Уилл несколько секунд не мог заставить себя ответить. Когда всё же кивнул и пробормотал что-то невнятное, он чувствовал, как уши горят. Майк уже отвернулся, пошёл дальше, а Уилл остался стоять с глупой улыбкой, мысленно возвращаясь к этим секундам ещё и ещё раз. *** Байерс качает головой, и смотрит на наручные часы, понимая что уже долговато находится в помещении.  Он выходит из подсобки, подходя к стойке.  — Можно мне, эм, капучино?  Майк улыбается, оглядывая его с ног до головы. — Конечно, солнце. Тебе идет эта футболка.  Он подмигивает, и отворачивается к кофе машине, ловко хватая большой бумажный стаканчик. "солнце??" Байерс краснеет.  Залазит на стульчик рядом со стойкой, подпирая подбородок рукой.  Он снова уходит в свои мысли, наблюдая за Майком. Смотрит как он достает из холодильника молоко, как аккуратно наливает кофе в стаканчик, как хватает трубочки из общего стакана, как его сильные, и безусловно большие руки рисуют что то на пенке. Он быстро моргает, когда перед ним ставят стаканчик тёплого напитка.  — Держи, Байерс. Грейся. — Уиллер мягко улыбается, протирая стойку какой-то тряпкой.  — Спасибо, Майк. — Делает акцент на его имени, потому что эти прозвища заставляют его краснеть. — Сколько с меня? Кучерявый вскидывает бровями.  — Брось, какие деньги. За счет заведения.  — О, но.. Он не успевает договорить, его нагло перебивают.  — Пей пожалуйста, и даже не начинай.  Уилл застенчиво потер шею, и взглянул на кофе.  Он ахнул, и перевел взгляд на Майка, стоящего к нему боком. На пенке был рисунок безумно красивого цветка. Там было семь лепестков, несколько линий вокруг, один листочек, и пару хаотично разбросанных точек.  — Красивый.  Майк вопросительно подымает бровь. — Я? Ну, эм, спасибо.  Уилл смеется, заливаясь краской, и падает лицом на стойку. — Я имел ввиду цветок на кофе, Майк.. Уиллер кашляет, прикрывая рот кулаком, и молча разворачивается к тому спиной, нервно протирая турку.  Уилл смущенно поднял на него взгляд, и совершенно не подумав, выдал.  — Ты еще красивее, чем этот цветок. Уиллер неуклюже роняет чашку на стойку, и смотрит на младшего. Тот прикрывает рот рукой, осознав что только что сказал. И с ужасом смотрит на Майка.  — Мне льстит, что ты считаешь меня красивым, Байерс. — Его уголки губ дергаются в ухмылке, и он бьет Уилла по носу.  Он видит что Уилл покраснел до кончиков ушей, и увидел в глазах того, страх. — Успокойся, и допивай кофе.  Уилл просто со скоростью света вливает в себя остатки горячего напитка, и выдыхает, быстро поставив стаканчик на стойку.  — Э, спасибо Майк, мне пора уже. Да.  Он соскакивает со стула, быстро шагая до двери.  — Ты тоже красивый, Байерс!  Майк не знает, услышали ли его, потому что мальчик исчез быстрее, чем Уиллер успел понять что он сказал.  Уилл хлопает дверью, и прижимается к холодной и промокшей стене, около кафе. Он улыбается, и обнимает себя двумя руками.  — О черт. — Он оглядывает себя, понимая что находится в одежде Майка, и что забыл свою одежду в подсобке заведения.  Ни моральных, ни физических сил, ему не хватит, чтобы сегодня посмотреть кучерявому в глаза. Поэтому он отлипает от стены, быстро шагая в сторону дома.  Дождь слава богу уже закончился, ему конечно было холодно в футболке, но от осознания чья это футболка, он забывает обо всех неудобствах.  *** Одиннадцать утра. Уилл сидел на краю кровати, глядя в пол, и снова и снова возвращался мыслями в кафе, где всё произошло. Это было вчера, но память не отпускала его, словно застряла занозой в сердце. Он пришёл туда просто спрятаться от дождя.  А потом кружка оказалась перед ним. На пенке был цветок — неровный, с дрожащими линиями, но всё же цветок.  И всё. Этот момент вплавился в память Уилла навсегда.  Теперь, сидя у себя в комнате, он обхватил голову руками. Сердце билось неровно, руки были влажными от пота. Внутри жила одна навязчивая мысль: ответить. Не словами — он не смел. Но каким-то жестом. Цветы. Настоящие цветы. — Это глупо, — шептал он в пустоту. — Он подумает… Господи, он подумает, что я ненормальный. Образ, как Майк нахмурится, как отпрянет, как скажет резким голосом: «Зачем ты это сделал? Это странно, Уилл.» — вспыхивал так ярко, что внутри становилось холодно. Уилл сжал пальцы в кулак. Мысли, одна за другой, мучили его: вдруг Майк рассердится, вдруг будет смеяться вместе с друзьями, вдруг перестанет с ним разговаривать… Но рядом, сквозь страх, шёл другой образ: Майк, чуть смущённый, принимающий букет, смотрящий так же мягко, как тогда, когда протягивал ему кружку. И этот образ был настолько тёплым, что Уилл снова и снова возвращался к нему, будто к спасению. Он встал и начал ходить по комнате. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Он бормотал себе под нос: — Ничего страшного. Просто цветы. Он не обязан… ничего понимать. Просто подарок. Просто спасибо. Но внутри каждое слово ломалось, потому что он знал: это не просто подарок. Это его чувство, спрятанное в лепестках. Когда он наконец вышел на улицу, ноги казались ватными. Воздух был слишком свежим, слишком холодным, и от этого сердце билось ещё сильнее. Уилл прятал руки в карманы куртки, но пальцы всё равно дрожали. С каждым шагом к цветочному магазину в голове поднималась новая волна страха: А если продавец спросит? А если кто-то увидит? А если Майк… отвернётся? Он остановился прямо перед дверью магазина. Горло пересохло. Захотелось развернуться и уйти, спрятаться обратно в свою комнату, где можно закрыть глаза и ни о чём не думать. Но он стоял, стиснув зубы, пока не почувствовал, что ноги снова двинулись вперёд. Внутри пахло свежестью, сладковато и чисто. Цветы окружали его со всех сторон, и от этого запаха голова закружилась. Уилл оглянулся — и взгляд сразу наткнулся на них. На жёлтые фрезии. Они были такие яркие, такие солнечные, будто светились сами по себе. Их цвет напомнил ему то ощущение, когда Майк улыбался — немного неловко, чуть в сторону, но так искренне, что сердце Уилла каждый раз делало лишний удар. Он застыл. Ладони вспотели так, что стало трудно держать ремень сумки. В груди шумело. Казалось, если он сделает шаг, кто-то обязательно закричит: «Ты серьёзно? Цветы? Для парня?» — Эм… — голос сорвался, но он всё-таки выдавил: —  Здравствуйте, можно мне эти, пожалуйста. Продавец обернулся, кивнул, начал заворачивать букет в бумагу. Уилл не мог отвести взгляда. Ему казалось, что весь мир сузился до этих жёлтых лепестков. И в этом маленьком пучке заключалось всё, что он не умел произнести словами. Он дрожал весь, от кончиков пальцев до коленей. Но вместе с этим, внутри тихо распускалось странное тепло: скоро эти цветы окажутся в руках Майка. И тогда станет ясно, ошибся он или сделал первый, страшный, но важный шаг. ***  Дверь кафе показалась Уиллу огромной, тяжелее двери в другой мир. Он стоял напротив, сжимая в руках букет, и боялся даже вдохнуть. Бумага чуть шуршала под его пальцами, и этот звук казался слишком громким, будто его слышал весь мир. Я не смогу. Господи, я просто не смогу. Он посмотрит — и всё поймёт. Он решит, что я… что я странный. Что я ненормальный. Колени дрожали так сильно, что казалось, он сейчас просто упадёт на месте. Но он всё же толкнул дверь. Колокольчик над головой зазвенел — звонко, слишком резко, как будто высмеял его нерешительность. Уилл рефлекторно спрятал букет за спину, будто бумага могла выдать его тайну. В груди стучало так громко, что он едва различал шум в кафе. Майк стоял за стойкой. Он поднял голову, и в его лице была обычная сосредоточенность, лёгкая усталость и та самая неловкая мягкость, которая всегда обезоруживала Уилла. Волосы снова падали на глаза, и он машинально откинул их рукой. — Ты за… одеждой? — неловко спросил он вместо приветствия, и сам чуть нахмурился, словно удивился, почему сказал именно это. Уилл едва не потерял дар речи. Он почувствовал, как лицо заливает жар. Он сглотнул, переступил с ноги на ногу. — Н-нет… я… э-э… — слова рвались наружу, но прятались где-то в горле. — Я… не за одеждой. Майк чуть наклонил голову, рассматривая его с любопытством, и вдруг заметил напряжение — плечи Уилла были прижаты к ушам, руки явно что-то сжимали за спиной. — Всё нормально? — мягко спросил он. И в этот момент Уилл понял, что дальше тянуть нельзя. Сердце билось так, что казалось — он сейчас потеряет сознание. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Он медленно вынул букет из-за спины и протянул вперёд. — Это… тебе, — сказал он, почти шёпотом, так тихо, что сам едва услышал. Бумага дрожала в его руках, будто вот-вот выскользнет. Губы пересохли, глаза предательски заблестели. Внутри бушевал ужас: сейчас он засмеётся. Сейчас скажет, что я дурак. Сейчас отвернётся. Но смеха не последовало. Майк замер, уставившись на яркие фрезии. Его губы приоткрылись, дыхание сбилось. — Это… для меня? — спросил он глухо, будто не верил своим ушам. Уилл кивнул, едва заметно. Горло сжалось, но он всё-таки выговорил: — Ты… тогда нарисовал цветок. Я подумал… ну… может… отблагодарить настоящими… лучше. Он хотел провалиться сквозь землю. Он был готов к любому — к неловкой шутке, к резким словам. Но вместо этого он увидел другое. Майк осторожно взял букет из его рук, будто боялся повредить цветы. Смотрел на них так внимательно, словно видел что-то большее, чем просто лепестки. И потом — поднял взгляд на Уилла. В глазах Майка было то, чего Уилл не ожидал: смущение, да, растерянность — но поверх всего этого восхищение. Настоящее, искреннее. Словно он держал в руках не букет, а что-то бесконечно ценное. — Жёлтые фрезии… — пробормотал он, почти не слышно. Уголки губ дрогнули. — Они… красивые. И добавил, чуть хриплым голосом: — Спасибо, Уилл. Это… это правда очень… приятно. Уилл стоял, не веря своим ушам. Внутри страх ещё не ушёл, но на его место уже пробивалось новое чувство — лёгкость. Как будто его маленький мир только что стал больше. В кафе повисла странная тишина. Даже звон посуды и болтовня посетителей будто отошли куда-то на второй план. Уилл переминался с ноги на ногу, готовый в любую секунду забрать обратно цветы и убежать. Но вместо этого, будто сам не заметил, как решился, он выдохнул: — Они… ну… — он запнулся, сжал руки в кулаки, потом снова посмотрел на Майка, — они… ассоциируются с тобой. С твоей… улыбкой. Слова прозвучали тихо, но в тишине между ними они отдались, как гром. Уилл сразу почувствовал, как уши вспыхнули, лицо залилось жаром. Господи, я это сказал. Я правда это сказал. Майк моргнул. Несколько секунд он просто стоял, вцепившись в бумагу букета, и потом резко отвернулся, будто хотел спрятать лицо. Щёки его вспыхнули, краснота поднялась до самых ушей. Он слегка сглотнул, пряча улыбку, которая упрямо пробивалась сквозь смущение. — Эм… — он выдавил, голос чуть дрогнул, — это… это, наверное, самое… милое и самое… хорошее, что мне когда-либо говорили. Он снова посмотрел на Уилла, и от того, как в его глазах одновременно сверкало замешательство и какое-то тихое восхищение, у Уилла внутри всё перевернулось. Они стояли друг напротив друга, оба ярко-красные, не зная, куда деть руки и что ещё сказать. Уилл кусал губу, опустив взгляд, а Майк неловко улыбался, прижимая к груди фрезии, словно это был самый драгоценный подарок в мире. И в этой тишине, полной смущения, но такой тёплой, что хотелось замереть навсегда, Уилл впервые почувствовал: может быть, он сделал правильный шаг. Майк ещё секунду держал букет в руках, глядя то на жёлтые лепестки, то на Уилла, будто внутри боролся с чем-то. Потом, не сказав ни слова, он аккуратно положил цветы на стойку, словно боялся, что они могут упасть, и обошёл её. Уилл смотрел, не веря. Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело. Майк подошёл ближе, остановился прямо перед ним. На лице его было смущение — лёгкий румянец, сбивчивый взгляд, и вместе с тем решимость, которую Уилл видел у него редко. Он поднял руки, чуть замешкался, будто не знал, как именно это сделать, и всё-таки потянулся вперёд. Одна рука легла Уиллу на спину, другая — осторожно, неловко — скользнула к его талии, притягивая ближе. А потом Майк опустил голову, уткнувшись лбом в затылок Уилла, так тихо, будто прятался там от всего мира. Уилл застыл. Его глаза распахнулись, дыхание сбилось, тело онемело. Он стоял, не двигаясь, как будто даже не знал, что значит — вот так, в чужих руках. В голове гремело одно: Это происходит. Он обнимает меня. Настоящий Майк. Он обнимает меня. Первые секунды были невыносимыми — слишком много тепла, слишком близко. Его лицо вспыхнуло жаром, пальцы свело дрожью. Но потом, постепенно, ступор начал таять. И Уилл позволил себе вдохнуть — глубоко, до конца, ощутив запах кофе, ткани свитера, и то особое спокойствие, что исходило от Майка. Он осторожно поднял руки, неуверенно, и прижал их к его спине. И мир замер. Они стояли так долго. Молчали. Ничего не говорили, не пытались оправдаться или объясниться. Только держали друг друга. Секунды текли, превращались в минуты, и всё это время Уилл чувствовал, как внутри его что-то распускается — тихое, невидимое, но самое важное. И Майк не отстранялся. Он держал его так, будто впервые в жизни не боялся показаться слишком уязвимым. Они всё ещё стояли молча, прижавшись друг к другу, будто всё кафе растворилось, а вокруг остались только они двое. Тепло, дыхание, тишина — и ничего больше. И вдруг рядом раздался лёгкий смешок. — Вы, конечно, супер милые… — сказала девушка с улыбкой, стоявшая у стойки. Она слегка приподняла бровь и, сложив руки на груди, добавила: — Но можно мне всё-таки кофе? Словно холодная волна пронзила их обоих. Майк резко моргнул, будто только сейчас вспомнил, что они в людном месте. Он мгновенно отстранился, отпустил Уилла, и тот, потеряв опору, шагнул назад. Лицо Уилла вспыхнуло ещё сильнее, чем до этого. Он почувствовал, как земля под ногами будто дрогнула. Господи, это кто-то видел. Он стоял с опущенными руками, неловко переминаясь, не зная, куда смотреть. Бумага букета шуршала на стойке, напоминая о том, что всё это было взаправду. Майк, такой же красный, торопливо кашлянул, протёр ладонью лицо и быстро повернулся к девушке: — Э-э… да, конечно. Простите. Какой вам кофе? Его голос был чуть выше обычного, и в нём проскальзывало волнение. Девушка лишь улыбнулась шире, но ничего не сказала — просто назвала заказ. А Уилл стоял в стороне, опустив голову, чувствуя, как жар не уходит с его лица. Ему хотелось раствориться в воздухе, стать невидимым, исчезнуть. Но вместе с этим, под этой лавиной стыда, внутри жило другое чувство: воспоминание о том, как Майк держал его. Настояще держал. И это никто уже не мог у него отнять. *** Девушка наконец отошла. Уилл стоял перед стойкой, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Он не знает, как в его голову пришла ужасная идея поцеловать Майка. В груди всё было напряжено, руки дрожали, дыхание сбилось. Он смотрел на Майка, стоящего за кофемашиной, с фрезиями на стойке, и думал: Если не сейчас… если не прямо в этот момент… то никогда. Он глубоко вдохнул, сжал кулаки и прошептал себе: — Либо сейчас, либо никогда. Каждое слово звучало в голове как приговор, и вместе с тем — как призыв. Он шагнул вперёд, переступая через привычный барьер и все свои сомнения. И вдруг, почти не думая, он залез за стойку. Его руки дрожали, но они нашли фартук Майка. Он дернул его слегка на себя, чтобы притянуть ближе, и в тот же момент наклонился. Губы столкнулись. Сначала робко, тихо, но тут же страсть, неловкость и долгожданное облегчение переплелись в один поток. Уилл не удержался: осторожно, но решительно, он коснулся языком губ Майка, пытаясь проникнуть в его рот, исследовать, открыть, узнать. Сердце колотилось безумно, дыхание сбивалось, а руки сжимали фартук так крепко, что казалось, будто держится за него всей силой, боясь, что Майк отстранись и этот момент исчезнет. И вдруг, прямо во время поцелуя, послышались аплодисменты. Несколько посетителей кафе, которые заметили их, начали хлопать и смеяться. Это заставило Уилла на мгновение замереть, сердце подпрыгнуло, а страх рванул вверх: Они видят нас. Они точно видят! Майк слегка отстранился, но их лбы всё ещё соприкасались. Он тяжело вздохнул, и Уилл почувствовал тепло его дыхания на щеке. Они оба стояли, неловко краснея, молча, руки Уилла всё ещё крепко сжимали фартук, а Майк держал его за талию. — Э-э… — пробормотал Майк, моргая, — это… было… неожиданно. Уилл только кивнул, не в силах произнести слова. Он чувствовал, как горит лицо, как дрожат руки, и одновременно внутри — лёгкость, радость и странное, почти ошеломляющее счастье. Они стояли так ещё несколько секунд, лбы соприкасались, дыхание постепенно приходило в норму, и казалось, что мир вокруг всё ещё шумит, но им всё равно. Майк смущенно провел его за руку за столик, и они сели около окна.  Сначала они сидели молча, всё ещё ощущая тепло друг друга от недавнего поцелуя. Уилл нервно теребил уголок салфетки на столе, а Майк всё время косился на него украдкой, смущённо улыбаясь. Внутри Уилла всё ещё бурлило — сердце колотилось, дыхание сбивалось — но теперь к страху добавлялось что-то новое: тихое, сладкое любопытство. — Так… — начал Уилл, глотая ком в горле, — тебе… понравились фрезии? Майк чуть улыбнулся, качнув головой. — Они… да. Очень. И… — он замялся, покраснел, — я даже не думал, что кто-то может подарить мне цветы. Уилл почувствовал, как внутри что-то разом растаяло. Он наклонился чуть ближе, глаза блестели, губы сжались в напряжённой улыбке: — Я просто хотел, чтобы ты… улыбался, как тогда, когда ты.. эм.. подмигнул мне, в девятом классе.  Майк резко моргнул, щеки вспыхнули, и он не смог сдержать тихий смешок. — Э-э… спасибо, — сказал он, едва сдерживая смех. — Это очень… мило. Молчание снова наступило, но теперь оно было совсем другим — мягким, наполненным каким-то невысказанным пониманием. Уилл медленно положил руку на стол рядом с рукой Майка. Внутри он всё ещё боялся, что Майк отдернется, но тот мягко накрыл её своей ладонью. Сердце Уилла подпрыгнуло, лицо снова вспыхнуло. Он сжал руку Майка чуть сильнее, и Майк не убрал её, лишь слегка прижал в ответ. Они оба покраснели, не зная, куда смотреть, и вдруг стало легко дышать. — Ты знаешь… — начал Майк тихо, почти шёпотом, — я никогда не думал, что кто-то сможет так смущать меня и при этом… делать меня счастливым. Уилл чувствовал, как внутри поднимается странное, сладкое тепло. Он наклонился чуть ближе, почти касаясь локтем Майка, и тихо сказал: — А я всегда хотел, чтобы ты это чувствовал. Майк резко моргнул, снова улыбнулся, и между ними повисло лёгкое, нервное, но очень тёплое ощущение. Они сидели рядом, почти соприкасаясь плечами, иногда встречаясь глазами, иногда просто молча слушая шум кафе, и постепенно напряжение таяло. Уилл впервые почувствовал, что может расслабиться рядом с Майком, что этот момент — настоящий, безопасный и прекрасный. Они обменивались короткими взглядами, смущёнными улыбками, легкими прикосновениями рук по столу, и с каждым разом всё больше понимали: между ними родилось что-то важное, тихое, но настоящее. И в этой мягкой, почти домашней атмосфере Уилл понял: страхи, сомнения и вся дрожь, через которые он прошёл, стоили того, чтобы быть здесь, рядом с Майком, и позволить этому чувству расти.