Контрапункт

Когда одним утром Андрей предложил взять в постель воск, Ваня первый решительно и бескомпромиссно ответил: — Нет. — Это безопасно! Специальные свечи, немного ярких впечатлений, просто ощущение точек тепла. Все будет хорошо при соблюдении простой техники безопасности. Фома не участвовал в обсуждении, глядя в экран телефона за чашкой кофе, но слушал почти против воли. Сосредоточиться на договоре, который он читал, все равно не выходило, сознание будто само фокусировалось на том, как Андрей уговаривал Ванину спину. — Это может быть интересно, — решил вмешаться Лёша, на что Андрей мгновенно отреагировал одобрительным возгласом, а Ваня… Ваня как-то странно посмотрел, но пожал плечами. — Если хотите. Свеча появилась в спальне тем же вечером. Андрей активно продвигал идею, убеждая, что уже попробовал на себе, ничего опасного, и вообще, в детстве всех горчичниками и банками облепливали — и то все живы, а тут всего лишь мягкое тепло низкотемпературной свечи. Звучало все очень логично, и, в целом, действительно просто и интересно. После нервного рабочего дня хотелось тепла и чего-то приятного, поэтому руку Лёша подставил почти без колебаний. Но первая же капля, разбившаяся о запястье, заставила крупно вздрогнуть и задержать дыхание. Ваня замер. — Лёш? — Давай ещё раз, — резче, чем хотел бы, отозвался Фома, сосредоточенно глядя, как продолжает таять воск в свече. — Ты точно хочешь? — Ваня держал свечу в руках, но не двигался. — Да. Я просто… не был готов. Сейчас — готов, — ровно ответил Лёша, глядя только на свечу и ни на кого больше. Сидел на кровати прямо, почти застыв — будто ждал приговора. — Лёш, ты не обязан, — подал голос Андрей, придвигаясь ближе и касаясь обтянутого футболкой плеча. — Я знаю. Но я хочу. — Лёша, наконец, перестал гипнотизировать свечу и встретился взглядом с близнецом. — Я могу. Ваня погасил свечу и отставил подальше на тумбочку, прежде чем тоже сесть на кровать. Ему этот тон был отлично знаком: Фома делал что-то не из желания, а из простого упрямства. Чтобы доказать, что может справиться, может вытерпеть, может совладать с ситуацией и подтвердить свой авторитет в глазах окружающих. Не насилие — но и не честность. Ваня списывал это на профдеформацию. — Стоп. Лёша нахмурился. Без злости, просто та же привычная реакция, как и на работе — что-то шло не так, как ему хотелось. — Почему? — Потому что ты не хочешь, но пытаешься зачем-то доказать обратное, — Ваня взял в ладони Лёшино запястье, аккуратно стирая след воска и убеждаясь, что кожа не пострадала. — И давай сегодня пропустим стадию «все нормально». Фома, который уже готовился сказать именно это, коротко выдохнул. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я… Андрей перебил на середине, не давая закончить: — Я сейчас думаю, что ты давишь на себя. И пытаешься уговорить Ваню сделать то, что тебе самому страшно. — Я готов, — упрямо повторил Лёша. — Это же не вопрос просто готовности, — возразил Андрей. Игривого настроения и шуток как ни бывало, он был действительно серьезен едва ли не впервые с их первой встречи. — Я не знаю, зачем ты это делаешь, но, думаю, ты пытаешься использовать эту боль, чтобы скрыть что-то другое. И это не то, во что я хочу играть. — Тебе не нужно ничего нам доказывать, — поддержал Ваня. — Мы никуда не денемся. Лёша ничего не ответил и не вздрогнул, но малейшее подергивание пальцев громче слов сказало Ване, что он попал в точку — близнец действительно допускал мысль, что его могут оставить в стороне, если он будет на что-то не согласен. И, разумеется, если и понимал это сам, то озвучивать точно не собирался. — Давайте в кровать? Ваня равномерно теплый во всех местах, чтобы нам не были нужны какие-то свечки, — первым вернулся в легкое настроение Андрей, подтягивая одеяло и ожидая, пока Ваня разденется, выключит свет и устроится между ними на ночь. Открыл глаза посреди ночи Ваня безо всякой причины. Все было спокойно и тихо, Андрей спал поперек своей половины кровати, только Лёши рядом не было. Он нашелся у окна на кухне, со стаканом виски, к которому вряд ли притронулся. Ваню он не то услышал, не то почувствовал еще до того, как тот приблизился. — Напомнило ожоги от сигарет. За секунду до прикосновения. Мягкое тепло, которое обжигает буквально через долю секунды. Надо было продолжить. Перебили бы воспоминания. — Мы бы не допустили, чтобы тебе было некомфортно или больно. Всё в порядке, — едва слова вырвались, Ваня фыркнул, — когда я говорю «все в порядке» — я имею это в виду. Лёша усмехнулся и позволил себя обнять, прижимаясь спиной к Ваниной груди и продолжая смотреть в темноту двора. — Андрей обидится. — Конечно, нет, — убежденно возразил Ваня. — Если что — купим ему горчичники.